Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Чрезвычайно предупредительный и любезный чиновник охранного отделения предложил Борису папиросу и приступил к допросу.
— Ваша фамилия Соколов?
— Нет, это недоразумение, я говорил уже околоточному, что моя фамилия Завьялов.
— Имя, отчество?
— Борис Егорович.
— Звание?
— Дворянин.
— Вы состоите репетитором у Фридриха Францевича Гроссмихеля?
— Да, я готовлю его мальчика в гимназию.
— Кроме вас, у мальчика нет учителей?..
— Нет.
— Быть может, музыки или какого-нибудь предмета негимназической программы?
— Я наверное знаю, что нет.
— Быть может, у мальчика был репетитор с этой фамилией до вас?
— Я имею этот урок год и три месяца. До меня была гувернантка.
— Не Соколов?
— Нет, сколько мне помнится, немка… Берта Берс…
Чиновник улыбнулся.
— Та самая героиня цирковой сенсации, которую мы сейчас разыскиваем…
— О цирковой сенсации я ничего не знаю…
— Возможно ли это? Ведь о ней сейчас полны газеты.
— Я газет эти дни не читал.
Борис сказал это так просто и искренне. Увлеченный романом с Лией, поглощенный мыслью о самоубийстве, он действительно эти три дня не заглядывал в газеты. Чиновник изумился:
— Молодой человек! Что вы говорите! Возможно ли не читать газет в наши дни…
Борис вспыхнул:
— Конечно, я пробегаю телеграммы…
— Все-таки «пробегаете»…
— Да… Только телеграммы, а до цирковой хроники мне дела нет..
— Но дело Берты Берс и Гроссмихеля посерьезнее цирковой хроники.
— Как!.. И Фридрих Францевич замешан тут?..
— А вы и об этом не читали?.. И мадам Гроссмихель вам ничего не рассказала?!..
— Она не успела. Я видел ее в слезах. Понял, что мужа, как и прочих немцев, выселяют… Но подробностей спро-сить не успел, меня вызвали к околоточному…
— Не можете ли вы сказать мне, кто писал вот этот адрес?
— Это писал я.
— Кому вы адресовали это…
— Это письмо адресовано бабушке моего ученика в Берлин, Фридрихштрассе, 33, г-же Эмилии фон Гроссмихель. В конвертике этом заключались образчики немецких диктовок моего ученика. Бабушка чрезвычайно интересуется успехами внука в немецком языке, и раза два в неделю Фридрих Францевич доставляет ей это удовольствие.
— А не догадывались ли вы, что, кроме цели доставить удовольствие почтенной бабушке, у Гроссмихеля была и другая цель?
— Несомненно. По словам Фридриха Францевича, бабушка — очень состоятельный человек, чуть ли не миллионерша и, поддерживая с нею переписку, он тем самым напоминал ей о существовании у нее наследников в России.
— А вы не знаете, видается теперь с Бертой Берс Иван Евгеньевич?
Чиновник бросил этот коварный вопрос словно нечаянно. Он хотел врасплох поймать Бориса.
— А кто такой этот Иван Евгеньевич?
— Соколов.
— Клянусь вам, что я никакого Соколова не знаю. Берты Берс ни разу не видал. Какую роль играет диктовка моего ученика, не догадываюсь. За что арестован Гроссмихель, — не знаю. Я вас прошу отпустить меня… Я вам больше не могу сказать ни слова.
— Не горячитесь, молодой человек… Вы арестованы. Отпустить вас я не имею права…
— Арестован?!. По какому поводу?..
— По делу о шпионе Гроссмихеле… Мы имеем основания думать, что переписка с «бабушкой» шла через ваши руки… И мы знаем, кто эта бабушка, господин Соколов…
— Кто эта бабушка?..
— Главный германский военный штаб…
Борис расхохотался.
XVIII. В ТЮРЬМЕ
Гроссмихель большими шагами ходил по камере тюрьмы, — четыре шага к окну, четыре от окна, — как маятник, вперед и назад.
Он хотел устать, утомиться движением, чтобы заснуть и ни о чем не думать.
Но мысли вихрились в голове, и главная из них: «кто предал?»
Без предательства своих же никогда не попался бы такой осторожный, а главное, неуловимый и изобретательный агент.
Достаточно того, что жена его, с которой они живут столько лет «душа в душу», считает его самым убежденным патриотом своего нового отечества.
Кроме Карла, его телохранителя, беззаветно ему преданного, и Берты, его телохранительницы, преданной ему со всей беззаветностью возлюбленной, никто не знает о том, что Гроссмихель — тайный агент германского правительства.
Да и как узнать, когда род деятельности Гроссмихеля невесом.
Недавно Гроссмихель читал на английском языке записки знаменитого германского шпиона Армгорда Карла Грэвса*.
Германские шпионы всегда танцуют на проволоке, натянутой через пропасть.
Армгард Карл Гревс (1882 — после 1937) — авантюрист, мошенник и фантазер, подвизавшийся некоторое время в качестве германского агента в Англии; далее речь идет о его кн. «The Secrets of the German War Office» (1914), русский пер. которой под назв. «Тайны германского главного штаба (Дневник шпиона)» вышел в 1915 г. (Прим. изд.).
И очень часто проволоку эту режут с германской стороны германские ножницы.
Немецкий шпион собирает всякие сведения, полезные для своего отечества. Но иногда, и очень даже часто, узнает и сведение для своего отечества опасное.
Тогда дорогой фатерланд берет ножницы, — чирк! — и готово, верный агент прусского правительства, узнавший больше, чем надо, предательски летит в пропасть.
И Армгорд Грэвс испытал такую судьбу: он был выдан Англии своим же правительством.
Озлобленный на вероломство, он поступил на службу к Англии и написал свои «Тайны германского военного министерства».
XIX. ТАЙНЫ ШПИОНАЖА
По словам Грэвса, существуют четыре системы осведомительной службы: четыре главных государства имеют каждое свою.
Англия имеет очень хорошо поставленную службу в Индии и в своих азиатских владениях, но сравнительно поздно выступила на европейской почве.
Нельзя не упомянуть и разведочного бюро с главной квартирой в Бельгии (Грэвс пишет за год до войны); это наполовину частное предприятие, добывающее достоверные сведения для всякого, кто ему заплатит. Этому бюро обыкновенно поручают добывание технических деталей. .
Германская разведочная часть, в которой Грэвс прослужил 12 лет, разделяется на четыре отдела: армейский, флотский, политический и личный.
Первые два отдела состояли в ведении берлинского главного штаба (Grosser General Stab): это — самая удивительная организация в мире.
Политическим и личным отделом заведует сам император.
Первые два отдела занимаются добыванием тайных сведений относительно вооружения, передвижения, планов, открытий и т. п.
Политический отдел занимается наблюдением за свиданиями государей, министров и т. п.
Личный отдел — личные поручения императора.
Персонал состоит из мужчин и женщин всякого положения. Князья, графы, адвокаты и врачи, актеры и актрисы, дамы известного света, дамы полусвета, лакеи и швейцары — всеми пользуются при случае. Легко может случиться, что ваш интересный знакомый по салону парохода, экспресса или ваша очаровательная соседка в чайной комнате «Отеля Рица» — агент на жалованье какого-нибудь правительства. Великие певцы, танцовщицы, артистки, особенно из Австрии, нередко шпионы………..
ХХ. ГРОССМИХЕЛЬ О СЕБЕ
— А к какой категории Грэвс причислил бы меня? — подумал Гроссмихель. — Во-первых, я работал и для армии, и для флота, и для политических и личных сфер. А, во-вторых, мое общественное положение совершенно исключительно. Я избрал себе ареной — клуб. Самый крупный, самый азартный клуб Петрограда. Кажется, до меня никто не обратил внимания на эту арену, а между тем для шпионажа она самая удобная. Ведь в игорной зале бывают и представители банков, акционерных обществ, заводов, бюро- и плутократии, военные и штатские… Нервы у них взвинчены, подозрительность отвлечена игрой от их профессиональных тайн. Между картами, за ужином, между делом, в мимолетных отрывистых, брошенных невзначай замечаниях, Гроссмихель каждую ночь находит сенсационнейший материал. В особенности насчет военных заказов, военного характера вопросов, связанных с передвижением войск, передвижением личного состава, выдвиганием кандидатур.