Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Когда американские власти раскрыли одного из агентов, с которыми Елена поддерживала связь, нам пришлось покинуть Америку. Наш долгий путь в Москву был отмечен множеством интересных и волнующих событий. Наконец мы благополучно добрались до Москвы и оказались на Красной площади в тот момент, когда кремлевские куранты били полночь.
Елена и я прошли курс интенсивной подготовки, а затем выезжали в командировки в капиталистические государства. Нам довелось побывать во многих странах и на всех континентах. В 1954 году мы приехали в Англию и впоследствии вошли в группу Бена (Лонсдейл). В 1961 году Бена, Елену и меня арестовали по обвинению в заговоре и нарушении акта о государственных секретах. На суде было заявлено, что ФБР давно разыскивает нас как лиц, причастных к некоторым событиям, явившимся результатом так называемого «советского атомного шпионажа» на территории США, а также в связи с делом полковника Абеля. Расправились с нами следующим образом: Бена приговорили к двадцати пяти годам, а Елену и меня — к двадцати годам тюремного заключения.
Представители британской и американской контрразведывательных служб прибегали к различным средствам — «мягким» и «жестким», пытаясь склонить нас к сотрудничеству с ними. О том, чего они добились, можете судить сами.
Бен в соответствии с правилами, установленными парламентом, обратился к начальнику тюрьмы с просьбой о получении газет из дома. Судя по всему, начальник тюрьмы не понял, о чем идет речь. «А где же ваш дом и какую газету вы хотите получать?» — спросил он. Бен ответил: «Мой дом в Москве, и я желаю получать «Правду». Начальник тюрьмы окаменел от такого ответа. Однако он обратился с запросом в Министерство внутренних дел, которое вынуждено было удовлетворить просьбу Бена. Бен всегда знал, как себя вести, кто бы перед ним ни был.
Почти девять лет, проведенные в тюрьме, не могли не сказаться на здоровье Елены. С точки зрения морального и психологического склада женщины, отбывавшие наказание за уголовные преступления, отличались большей неуравновешенностью и жестокостью, чем мужчины, находившиеся со мной в заключении и осужденные за убийства и ограбления. Елене постоянно приходилось применять физическую силу, защищаясь от нападок других заключенных, часто провоцируемых тюремной стражей. Тем не менее она активно изучала русский язык с помощью специального курса, записанного на пластинки. Министерство Англии не могло не пойти на эту уступку, если учесть, что в то время советская контрразведка арестовала английского разведчика, который был осужден и заключен в тюрьму.
После долгой предварительной работы Центр сумел установить с нами регулярную переписку. Мы это поняли, когда стали получать письма и телеграммы за подписью Марии Пэтке (Юрий Иванович [468]), несуществующей кузины Елены, якобы проживающей в Польше. Одна из телеграмм, пришедшая по случаю Нового 1969 года, содержала сообщение, что, по всей вероятности, в этом году мы будем пить вино из винограда дядюшки Миколы (Николая Алексеевича [469]), сидя у него в саду в Люблине. Я много раз перечитывал телеграмму, и с каждым разом у меня все больше кружилась голова, как от хорошего вина, текущего по жилам.
Наконец прошли длинные, мучительные переговоры между английскими и советскими дипломатами. 25 июля 1969 года Елена и я услышали сообщение, передававшееся но радио и телевидению, об условиях достигнутого соглашения. Правительство СССР согласилось освободить английского шпиона Джеральда Брука и двух контрабандистов, которые пытались доставить опиум на советскую территорию и там же были пойманы с поличным, а англичане — освободить нас.
Через три месяца Елена и я шли через лондонский аэропорт, заполненный толпами людей, полицией, репортерами и представителями телевидения. Мы поднялись на самолет вместе с двумя польскими товарищами, сопровождавшими нас, и увидели, что весь салон битком набит корреспондентами. Они щелкали фотоаппаратами и засыпали нас вопросами, но интервью, которое мы им дали, было очень кратким: «Вы должны заботиться о сохранении мира во всем мире».
В Варшавском аэропорту нам удалось быстро скрыться от наседавших корреспондентов. На автомобиле мы подъехали к тому месту, где нас ожидали товарищи из Центра. Здесь мы попали в теплые объятия «дядюшки Миколы» и «кузины Марии». На следующий день в Москве нас встречали старые друзья.
За последние десять с лишним лет Елена и я много ездили по СССР и регулярно участвовали в подготовке молодых чекистов, и поэтому мы чувствуем себя очень счастливыми.
Посмотрите, как изменилось соотношение сил в мире. В 1950 году, когда США чувствовали себя настолько уверенными, что империалистам казалось, что они могут весь мир проглотить, как устрицу, в журнале «Лайф» появилась статья. Ее автор предсказывал, что скоро американские вооруженные силы оккупируют Советский Союз, а известный в ту пору мюзикл под названием «Парни и куколки» будет якобы исполняться не на Бродвее, а где-нибудь в театре на улице Горького. А пройдет 27 лет, и президент Джимми Картер начнет жаловаться на то, что Советский Союз стал настолько сильным, что «представляет уже угрозу» странам Запада, т. е. США и его союзникам.
Действительно, времена меняются.
Документы секретной операции «Венона»
В рамках кампании, проводившейся в США по рассекречиванию советских шифротелеграмм, Агентство национальной безопасности (АНБ) в Форд-Миде, штат Мэриленд, в июле 1995 года начало публиковать документы из досье «Венона», имевшие до того момента гриф «секретно». Было предано гласности 49 разведывательных сообщений за период 1944–1945 годов, относящихся к истории «атомного» шпионажа.
Потом настала очередь еще 250 документов за 1942–1943 годы, касающихся вопросов Коминтерна и проникновения советских спецслужб в эмигрантские организации за рубежом.
«Венона» — это кодовое обозначение операции, предпринятой в 1943 году по инициативе службы радиотехнической разведки Сухопутных войск США, являвшейся предшественницей АНБ. Ее целью была расшифровка переписки между советскими дипломатическими миссиями в Америке и секретными службами в Москве. Речь идет о нескольких тысячах сообщений, перехваченных с 1939 года. Попытки прочесть телеграммы, зашифрованные при помощи пяти различных систем шифровки, продолжались в течение пяти последующих лет, и таким образом к концу 1946 года дешифровальщик Мередит Гарднер был в состоянии приступить к чтению советских телеграмм, касавшихся «атомного» шпионажа. Но даже разгадав советские шифры, США не уберегли свой «секретный атом» от русских шпионов. Как только усилия в ходе операции «Венона» по расшифровке части кодов дипломатических посланий и разведывательных донесений из Нью-Йорка стали известны в Москве, ее разведцентр начал в срочном порядке менять псевдонимы своих агентов. И это естественно, поскольку в советскую разведку сразу же просочились сведения о первых успехах «Веноны». Признавший это директор АНБ адмирал Дж. М. Маккдоннел, однако, отказался назвать фамилии источников, которые могли сообщить информацию об этой операции. В докладе же о программе «Венона» прозвучало имя советского агента, сотрудника английской СИС Кима Филби, который начиная с 1949 года регулярно получал копии обзоров, делавшихся по ходу самой операции. Процесс расшифровки 2200 документов закончился в 1952 году, но отдельные детали и уточнения американские криптографы продолжали выяснять вплоть до последних дней.
Роберту Ламфиеру было поручено по линии ФБР вплотную заняться вопросами «Веноны» лишь в 1948 году. Питер Райт в книге «Ловец шпионов», выпущенной французским издательством «Робер Лаффон» в 1987 году, утверждает, что операция «Венона» явилась «самым крупным секретом контрразведки западного мира». Однако, как свидетельствовал доклад, посвященный расшифровке советских телеграмм, большая часть агентов, упомянутых в них под псевдонимами, так и не была раскрыта.