Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Берия долго копался в своей кожаной папке, затем достал из нее несколько отпечатанных листков бумаги, положил их перед собой и тихо, медленно заговорил:
— Для оперативного руководства НИИ, КБ, заводами и рудниками, которые должны работать на советский атомный проект, предлагается образовать отдельный государственный орган. Это должно быть нечто типа наркомата вновь создаваемой отрасли промышленности, но с гораздо большими правами…
Сталин не любил долгие заседания и, решив закончить затянувшееся обсуждение атомных дел, заключил:
— Ну что ж, ваше предложение, товарищ Берия, принимается. Наркомом, или он как-то иначе будет называться, предлагаю назначить товарища Ванникова, а его заместителем — Завенягина. Предложения о составе коллегии наркомата прошу доложить на утверждение через две недели. Все, вы свободны, товарищи.
В тот же день Ванников, а затем отдельно и Берия встретились с ведущими учеными-физиками, они сообщили им о распределении ролей в Ученом Совете и в Спецкомитете, а еще через два дня вышло Постановление Государственного Комитета Обороны СССР за № 9887-сс/оп «О Специальном комитете при ГОКО», в котором в числе других пунктов сообщалось следующее:
 
…Возложить на Специальный комитет при ГОКО:
 
— руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана;
 
— развитие научно-исследовательских работ в этой области;
 
— широкое развертывание геологических разведок и создание сырьевой базы СССР по добыче урана, а также использование урановых месторождений за пределами СССР (в Болгарии, Чехословакии и др. странах);
 
— организацию промышленности по переработке урана, производству специального оборудования и материалов, связанных с использованием внутриатомной энергии;
 
— строительство атомно-энергетических установок и разработку и производство атомной бомбы.
 
…Поручить тов. Берии принять меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах, возложив на него руководство всей разведывательной работой в этой области, производимой органами разведки (НКГБ, РУКА [236] и др.)
 
Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин.
 
С выходом этого постановления начинался новый индустриальный этап создания отечественной атомной бомбы. С этого же времени — с августа 1945 года — И. В. Курчатов и весь коллектив его сотрудников стали получать неограниченную поддержку ЦК и СНК СССР. В ПГУ [237] и в Лабораторию № 2 зачастили представители ЦК и различного рода уполномоченные правительства.
Под руководством Б. Л. Ванникова начала создаваться новая отрасль промышленности — атомная, в которую из других наркоматов в соответствии с постановлением ГКО были переданы и перепрофилированы некоторые НИИ, КБ, строительные организации и промышленные предприятия.
Берия, твердо усвоивший слова Сталина о том, что внешняя безопасность СССР не будет гарантирована до тех пор, пока Советский Союз не создаст собственную атомную бомбу, перестал подвергать сомнению реальность ее разработки. Теперь он понимал, что если бомба не будет создана или не взорвется при первом испытании, то Сталин не пощадит и его как главного администратора суперсекретной правительственной программы. Поэтому, используя имевшуюся у него огромную власть, он стал собирать из различных лагерей уцелевших после войны репрессированных ученых, конструкторов и инженеров под крышу так называемого «белого» архипелага, где им было решено создать более благоприятные условия для решения поставленной задачи.
 
И. В. Сталин доволен: первые испытания советской атомной бомбы прошли успешно
 
Не стало возникать проблем и с трудовыми ресурсами — ведомство Берии начало поставлять бесплатную и неприхотливую рабочую силу десятками тысяч: чем более секретным оказывался «закрытый» объект, тем с более долгими сроками заключения направлялись туда узники ГУЛАГа, многие из которых, особенно на разработке урановых рудников, погибали. Но Берия не обращал на это никакого внимания, он шел на все, потому что ему необходим был крупный, ошеломляющий успех чужими руками. Не случайно он вспомнил тогда и об опальном резиденте в Нью-Йорке Леониде Квасникове: Берии нужны теперь были именно такие, как он, люди независимые, деятельные, компетентные и потому попросил наркома Меркулова откомандировать Квасникова в Москву специально для работы по атомной программе с позиций внешней разведки. Ради достижения все того же ошеломляющего успеха Берия направил в Данию к Нильсу Бору начальника 11-го отдела Льва Васильевского для разведывательного зондажа — не согласится ли великий, либерально настроенный к СССР ученый сотрудничать с советскими физиками в создании атомной бомбы? Однако визит опытного, самоуверенного разведчика носил слишком «откровенный» характер, он только насторожил Бора. Поняв это, Василевский сделал ход конем и предложил ученому посетить Советский Союз, надеясь «обработать» его там. Бор, разгадав его замысел, отказался от этого предложения, сославшись на свою большую занятость.
 
Но самолюбивый разведчик на этом не успокоился. Решив реабилитировать себя в глазах Берии за неудачный визит в Копенгаген, он начал искать новые подходы к Нильсу Бору. И они были найдены.
В сентябре 1945 года в связи с расформированием IV Управления не у дел оказался его начальник Павел Судоплатов. По указанию Берии в пожарном порядке был создан новый отдел «С», и возглавил его генерал Судоплатов. Главная задача отдела — перевод, обработка скопившихся агентурных материалов по атомной проблеме и реализация их через Лабораторию № 2; вторая — выявление и розыск в европейских странах ученых, занимавшихся проблемами урана, радиолокацией, высокими частотами и т. п. Тогда же в отдел «С» были зачислены доктор наук, профессор МГУ Яков Терлецкий и кандидат физико-математических наук Аркадий Рылов. В их задачу входило консультирование при переводе поступавших из разведки сложных технических текстов по «проблеме № I», [238] общее их редактирование и периодическая подготовка кратких аннотаций для доклада на Научно-техническом совете, заседания которого проводились в кабинете наркома Б. Л. Ванникова.
Когда Василевский узнал, что Терлецкий перед войной слушал в МГУ лекции Нильса Бора, у него мгновенно родилась идея по разработке операции, с помощью которой он мог бы снова осуществить вербовочный подход к великому ученому. Через некоторое время он подготовил и доложил Судоплатову план операции под кодовым названием «Миссия Т». Планом предусматривалось:
 
«…1. Командировать профессора Терлецкого и полковника Василевского в Копенгаген для встречи с Нильсом Бором.
 
2. Заблаговременно через друзей из датского Сопротивления и по возможности из нашего посольства в Дании получить согласие Бора на встречу с советским ученым.
 
3. Подготовить для Терлецкого текст вопросника, с помощью которого можно было бы получить от Бора дополнительные данные об американском атомном проекте (в 1943–1945 гг. Нильс Бор работал в США).
  
4. Для установления и закрепления Терлецким личного контакта с датским ученым заполучить рекомендательное письмо и подарки от П. Л. Капицы, который был хорошо знаком с Нильсом Бором и его семьей.
 
5. В связи с тем что знаний английского языка для беседы с Бором у Терлецкого недостаточно, предусмотреть возможность использования переводчика из советского посольства в Дании.
 
6. При ответах Бора на поставленные вопросы не вести никаких записей, а по возвращении в посольство восстановить все по памяти и в отпечатанном виде доставить материалы в Центр.
 
7. Ответственность за проведение операции, хранение и доставку материалов от Нильса Бора возложить на полковника Л. Василевского (в Копенгагене он будет играть роль водителя посольской машины)…»