Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
К тому времени I Управление НКГБ СССР уже имело одно заключение на сообщение Персея из Лос-Аламоса, в котором также высказывались просьбы:
Сов. секретно.
Товарищу E. М. Потаповой
…Материал очень ценен, т. к. он дает схему производства методов электролиза, в которой сложное и взрывоопасное сжигание газов может быть заменено изотопным обменом в реакционных колоннах. Чрезвычайно важно было бы получить следующие дополнительные данные:
а) отношение объема реакционной колонны к количеству пропускаемого через нее в единицу времени (час или минуту) водорода;
б) более точную схему соединения электролизеров и реакционных колонн.
Экз. единств.
На документе наложена резолюция заместителя начальника разведки НКГБ Г. Овакимяна:
т. Трауру А. Г. [222]
Оценки разведматериалов необходимо получать в официальном порядке, а не в форме научных записок и не на имя переводчицы.
Задание И. Курчатова в целях проверки объективности и достоверности источников было доведено до обоих атомных агентов Чарльза и Персея. Полученные от них в середине лета 1944 года материалы полностью совпадали (что подтверждало их надежность) и были вновь направлены на оценку в Лабораторию № 2. Получив из рук переводчицы E. М. Потаповой толстую стопку разведданных, Курчатов поначалу растерялся, а потом спросил:
— Елена Михайловна, я хотел бы посоветоваться вот по какому вопросу… Материалов из вашего ведомства с каждым разом поступает все больше и больше. Переваривать их мне одному не хватает времени. С пользой же для общего дела мы могли бы оперативнее использовать ваши данные для исследований и экспериментов, но вся беда в том, что никто, кроме меня, не допущен к вашей развединформации. Нельзя ли как-то проработать вопрос о допуске к ней хотя бы еще двух человек, за которых я могу всецело поручиться?
— Хорошо. Давайте попробуем, — согласилась Елена Михайловна. — Но для начала я должна в устной форме доложить об этом своему руководству. Для убедительности неплохо было бы, если бы вы назвали мне сразу фамилии тех сотрудников, которых вы считаете необходимым подключить к ознакомлению с разведданными по урановой проблеме. И если можно, то кратко сообщите их биографические данные и научные характеристики.
— Ради Бога, запишите две фамилии, — обрадованно подхватил Курчатов, — Один из них — член-корреспондент Академии наук Исаак Константинович Кикоин. Я хорошо знаю его по Ленинградскому физтеху. Потом он был завкафедрой Уральского политехнического института в Свердловске. В прошлом году, когда мы начали всерьез разворачивать работы по созданию атомной бомбы, я пригласил его в Москву. Еще я хотел бы привлечь к ознакомлению с вашими материалами своего родного брата Бориса Васильевича. Он тоже физик и к тому же неплохой радиохимик. Автор многих научных работ. Недавно им впервые было получено лабораторным путем небольшое количество плутония и изучены его химические свойства. Брату вы можете доверять не меньше, чем мне…
— Хорошо, Игорь Васильевич, я обязательно сообщу о ваших предложениях своему руководству, — заверила его переводчица Потапова.
К тому времени Наркомат госбезопасности СССР возглавил снова В. Н. Меркулов. Он по сравнению с Берией был менее жестким руководителем, и потому Фитин согласился убедить его без оформления соответствующих оперативных документов на допуск еще двух ученых к ознакомлению с агентурными материалами. И действительно, со стороны наркома Меркулова возражений не последовало. Вскоре от И. К. Кикоина в НКГБ поступили два первых коротких отзыва:
1…1. Работа имеет ценность в конструкции диффузионной установки, где используются газовые сальники (в нашей конструкции мы пытаемся избежать таких сальников).
2. Влияние степени разветвления.
…Речь идет о том, что в варианте конструкции установки с тройным разветвлением (т. н. «беличья схема») степень разветвления в различных ступенях можно варьировать и тем самым менять производительность.
Расчет, сделанный в этой работе, весьма остроумен и может быть использован при детальном конструировании машины (…).
3…В третьей работе (…) рассматривается проект сборки сеток, позволяющий удобное крепление их и установление правильной величины зазора (…).
Эта последняя работа имеет наибольший интерес, ибо дает представление о производственной схеме разделительного завода…
Тремя месяцами позже им же был направлен в разведку второй документ:
Совершенно секретно Народному Комиссару химической промышленности
тов. Первухину М. Г.
Отзыв о материалах, полученных 27 и 30 июля с. г.
Материалы от 27.07 в большей своей части посвящены вопросам устойчивости разделительной установки и являются дополнением к обширному вычислительному материалу, полученному ранее. Эти материалы будут иметь большое значение при разработке способов регулирования процесса разделения. Несколько страниц посвящено анализу весьма важного вопроса о влиянии толщины сеток на процесс разделения. Анализ проведен совершенно правильно (мы сами занимались этим вопросом и пришли к аналогичным выводам).
На одной странице приведены численные показатели, касающиеся установки с производительностью 1,86 кг вещества в день. С такой установкой мы встречаемся впервые (…).
Материалы от 30.07 весьма интересны и важны, поскольку они показывают, что по крайней мере часть завода уже работает и эксплуатируется. В тексте этих материалов (на 3-х страницах) дается описание небольшого эскиза расположений зданий завода. Этот эскиз наклеен на большой чертеж, который тоже представляет собой схему (…). В описании указано, что небольшой эскиз является схемой зданий, не нанесенных на большой чертеж. Указано, что здания эти полностью отгорожены, и дается лишь внешнее описание того, что видно со стороны. По этому краткому описанию можно приблизительно догадаться, о чем идет речь.
Материал текстовой и графический (последний в особенности) крайне важен, ибо дает некоторое представление о масштабе сооружений. Всякое умножение этого материала было бы необычайно важно и оказало бы большую помощь.
Экземпляр единственный.
С февраля по июль 1944 года Клаус Фукс пять раз встречался в Нью-Йорке со своим связником и передал ему информацию об опытной промышленной установке в Ок-Ридже по производству атомной взрывчатки, о возможности осуществления котла в смеси обычной воды и металлического урана.
Ознакомившись с его данными, И. В. Курчатов понял, что производство атомного оружия в США уже поставлено на промышленную основу. В Советском же Союзе дела шли ни шатко ни валко: даже геологические изыскания урановых месторождений не были еще развернуты, а без наличия урана ничего нельзя было сделать. Игорь Васильевич решил обсудить этот вопрос с В. М. Молотовым, который осуществлял общее руководство атомным проектом по линии правительства. Но прежде чем это сделать, он направил ему свое заключение по материалам разведки за № 1/3/16015 от 16.09.44 года:
«…Обзорная работа по проблеме урана представляет собой прекрасную сводку последних данных по основным теоретическим и принципиальным направлениям проблемы. Большая часть данных была уже известна нам по отдельным статьям и отчетам, полученным летом 1944 года…»
* * *Летом 1944 года ранее оставленная в Нью-Йорке группа британских ученых в составе Рудольфа Пайерлса, Клауса Фукса и Тони Скирма должна была возвратиться в Англию, но отпускать домой прекрасно зарекомендовавших себя физиков, к тому же хорошо осведомленных о секретах производства американской атомной бомбы, США явно не хотелось, и поэтому им было предложено принять участие в работе на суперсекретном объекте на юге Соединенных Штатов (имелась в виду Лос-Аламосская лаборатория). Это решение оказалось для Чарльза настолько неожиданным и незапланированным, что он перед отъездом в Лос-Аламос не успел даже известить об этом своего связника Раймонда. Связь, таким образом, нарушилась, и, чтобы восстановить ее, Центр принял решение выйти на него через сестру — Кристель Хейнеман, адрес которой был известен.