Танцующий лепесток хайтана (СИ)

— Это для декораций храма, — объяснил Мо Вэйюй тихо.
Бровь Чу Ваньнина нервно дёрнулась.
— Какого храма?
— В постановке, — Мо Жань, казалось, не говорил ни о чём особенном, как если бы чуть ли ни каждый день работал с реквизитом. — Мне хотелось создать для тебя приятную атмосферу.
Ваньнин прикусил язык, потому что в этот момент готов был разразиться бранью.
С чего вдруг Мо Жань решил тратить время на такую ерунду?..
Однако тут же вспомнилась отутюженная и бережно разложенная на постели одежда.
— Мо Жань, — Чу вздохнул, — мне всё равно, где танцевать для тебя, если тебе этого действительно хочется. Но… есть кое-что действительно важное, что ты мог бы сделать, и это не имеет отношения к украшениям сцены, — мужчина поймал внимательный взгляд Вэйюя на себе, и, заметив, что тот наконец внимательно слушает его, решился. — Ты мог бы стать моим партнёром. Эта мелодия… это ведь па-де-де?
Чу опасался, что снова услышит от парня тираду о том, как он не желает больше иметь ничего общего с классическим танцем, и приготовился к ней, но Вэйюй его удивил.
— Да, — он неожиданно отбросил недоделанную цветочную гирлянду на пол и сделал шаг навстречу балетмейстеру, — я ждал, когда ты предложишь. Всё, чего пожелает мой Ваньнин.
Чу помрачнел, потому что последняя фраза звучала, будто насмешка.
— Ты не шутишь? Ты будешь танцевать со мной?
— Если балетмейстер Чу того желает.
— …… — Ваньнин уставился на юношу так, словно едва мог в это поверить. Ему совсем недавно казалось, что Мо Жань злится всякий раз, когда речь заходит о том, что он бросил балет.
Чу думал, что заставить его репетировать будет несколько сложнее — но выяснилось, что для этого ему достаточно было просто один раз попросить Вэйюя. Тот как будто даже ждал этого предложения, и был ему рад.
— Отлично. Как насчёт того, чтобы начать со сцены с кувшином?
Чу Ваньнин кивнул. Любая сцена хороша — он оттанцует хоть целый акт без перерывов, если Мо Жань наконец соизволит включиться в работу. Он не спрашивал у юноши, но подозревал, что тот забросил репетиции, вероятно, около месяца назад. Впрочем, сам Ваньнин не танцевал намного дольше — и, разумеется, позволить себе делать это посредственно не мог. Он был хорошо знаком с классической хореографией Петипа, но в то же время непреодолимое желание несколько видоизменить партию Никии, дополнив движениями из восточных танцев, пустило робкие корни ещё до инцидента с украденным мобильным телефоном… к сожалению, быстро выяснилось, что Е Ванси, которой предстояло стать главной героиней, не имеет представления об основных положениях рук и движениях в востоке, и несколько пробных па, которые ей показал Чу Ваньнин, вышли настолько деревянными, что балетмейстеру было больно на это смотреть. От изначальной идеи пришлось отказаться — а, когда на роль Солора утвердили Мо Вэйюя, он сознательно решил дистанцироваться от постановки дабы избежать кривотолков и не портить парню и без того шаткую репутацию.
Стоило ли ему самому танцевать партию Никии так, как он считал правильным?..
— Я принесу костюмы, — Мо Жань неожиданно двинулся к двери, обогнув ушедшего в размышления Ваньнина.
— Стой… — Чу перехватил руку парня, останавливая его. — Не нужно. Какая разница, будем ли мы танцевать в обыкновенной одежде, или нет?
— Но это храм, — Мо Вэйюй приподнял брови. — Тебе понравится костюм. Я мигом.
Чу разжал пальцы, выпуская ладонь Мо Жаня из своей хватки — не то, чтобы тому было трудно вырвать руку при желании, но всё-таки Вэйюй остановился, и даже обосновал своё решение. Даже если всё, что он говорил, казалось полной глупостью, Ваньнин решил дать ему карт-бланш несмотря на то, что к этому моменту уже порядком ощущал себя не в своей тарелке, и, к тому же, в голове немного плыло от ставшего из-за смешавшихся цветочных ароматов густым воздуха.
Оставшись в не особенно гордом одиночестве, он подобрал цветочную гирлянду. Добрая охапка крошечных белых лепестков просыпалось на пол, заставляя мужчину нахмурить лоб. Всё же, в том, что Мо Вэйюй не поручил ему делать гирлянды, были свои преимущества: по крайней мере, ему не придётся бесцельно нанизывать цветы на нить — более бессмысленное занятие трудно, в принципе, представить.
 
— Ваньнин… — Мо Жань застал его врасплох, бесшумно появившись из-за спины.
Чу развернулся, вглядываясь в охапку белоснежной ткани в руках юноши. На этот раз браслетов и колокольчиков нигде не виднелось, так что мужчина ощутил временное облегчение.
— Мой костюм? — уточнил он.
— О… — Мо Вэйюй заулыбался, — это, на самом деле, мой наряд. Твой… вот.
Он протянул Ваньнину кофр, в котором что-то подозрительно зашелестело. Снова шёлк?.. Чу перехватил наряд за плечики и, расстегнув змейку, недоумённо уставился на нижнюю часть костюма.
Это было огромное светлое полотно ткани.
Просто полотно.
Оторвать и выбросить.
Ваньнин поджал губы.
— Это дхоти, такие традиционные штаны, — подсказал Мо Жань.
— Вижу, — балетмейстер опасно прищурился. — Твой костюм тоже такой?
— Да, — парень пожал плечами, — сверху можно надеть расшитый жилет, а снизу…
— ...обвязаться куском тряпки, — Чу Ваньнин теперь сверлил прохладным взглядом уже Мо Вэйюя, а не костюм.
Было неясно, на что Мо Жань надеялся: что с кого-нибудь их них в процессе танца начнёт спадать одежда?
И, всё же, он кивнул и отошёл на некоторое расстояние, мысленно пытаясь понять, как именно обвязаться этом странным полотном. Бросил быстрый взгляд на Вэйюя — и убедился, что у того проблем с одеждой не возникает. Парень сложил отрез пополам, и, став в его центр, принялся завязывать узел чуть ниже пупка, словно бы перевязывался слишком длинным полотенцем. Он уже успел снять рубашку — та была изначально расстегнута — а снизу на нём были лишь тёмные боксеры. Ваньнин наблюдал за тем, как парень ловко натягивает ткань, складывает её в сборки — пытаясь запомнить очерёдность действий — но на деле всё время возвращался к рельефу рук и пресса. Мышцы плавно перекатывались от каждого движения, и от мыслей о том, как бы они ощущались под прикосновениями становилось… жарко.
В какой-то момент Мо Жань поднял голову, отвлекаясь от своего одеяния, и их глаза встретились. Чу Ваньнин поспешно обратился к своему костюму, и, пытаясь повторить увиденную последовательность движений, быстро сложил полотно, и наспех принялся повязывать его прямо поверх треников.
— Тебе помочь?.. — Мо Жань, завершив подготовку нижней части костюма, приблизился к Чу. Балетмейстер прожёг его быстрым сосредоточенным взглядом, молча пытаясь побороть длинный белоснежный отрез.
— Давай, я… — парень протянул руку, но Ваньнин ловко отшагнул в сторону, увлекая за собой тканевое безобразие.
— Я сам, — он прищурился. — И, да, не мог бы ты не смотреть, что я делаю?
Повышенное внимание Вэйюя раздражало, заставляя путаться ещё сильнее.
— Как скажешь, — Мо Жань пожал плечами, демонстративно отворачивая голову. — Пожалуй, займусь декорациями…
Чу Ваньнин машинально кивнул. На самом деле, декораций и так было слишком много. Он понятия не имел, зачем Вэйюй всё это устраивает — было впечатление, словно парню нечего делать.
Он снова сосредоточился на повязывании дхоти, и, спустя минут пятнадцать безуспешных попыток вдруг осознал, что так и не снял треники. Принялся развязывать шнурок на поясе, потому что иначе стащить их было проблематично — но тот лишь сильнее запутался.
Со сцены раздался тихий смешок, и Чу гневно свёл брови, оборачиваясь лицом к Вэйюю. Тот мгновенно притих, и, казалось, даже перестал дышать.
— Что-нибудь хочешь мне сказать?
— Нет… нет, — Вэйюй поспешно отвернулся, однако Ваньнин успел заметить, что щеки его раскраснелись.
Балетмейстер кивнул:
— Так я и думал.
Пользуясь тем, что парень отвернулся, он наконец смог высвободиться из одежды для тренировок, и кое-как изобразить злосчастные индийские шаровары. Мужчина завязал узлы и заправил свободные концы за пояс так туго, что на мгновение стало нечем дышать — но зато вся эта конструкция, казалось, теперь вполне прилично держится на талии. Следующим он надел расшитый традиционными узорами светлый жилет. Серебристо-белая вышивка в виде лотосов на белоснежной ткани ощущалась под пальцами идеально гладко. По сути, костюм был не так уж плох — по крайней мере, никакого полупрозрачного шелка. Вероятно, жилет мог бы быть чуть длиннее и прикрыть живот — впрочем, не то, чтобы Чу было, чего стесняться, поскольку его тренированное тело выглядело не просто стройным, но и поджарым. Да, у него никогда не было такой рельефной мускулатуры, как у Вэйюя, однако и совсем уж хрупким его бы никто не осмелился назвать.