Танцующий лепесток хайтана (СИ)

— Ты выдворил меня из гостиницы, и затем преследовал до самого кафе… усыпил… запер в спальне… Мо Жань, ты себя сейчас слышишь?.. Чего ты хочешь?
— Чтобы ты танцевал, — парень вскинул бровь. — И я не люблю повторяться.
Чу Ваньнин сжал кулаки. Он сверлил Вэйюя тяжёлым взглядом, но тот оставался непоколебим. Так длилось несколько минут, и Чу постепенно начинал осознавать, что происходящее совсем не похоже на затянувшуюся неудачную шутку, или игру.
— Мне долго ждать? — тихо поинтересовался Вэйюй, и в его голосе было нечто такое, от чего по спине Ваньнина прошел ледяной озноб.
— Что, если я откажусь?.. — балетмейстер вдруг понял, что прямо за его спиной дверь в ванную комнату, и он может закрыться в ней, если что-то пойдёт не так.
“Это ведь Мо Жань… он не причинит мне вреда… о чём я вообще думаю?.. — спохватился он тут же, понимая, насколько глупо испытывать страх перед человеком, с которым жил бок о бок целый год. — Я должен с ним поговорить. Возможно, у него всё-таки жар, и он бредит…”
Мо Жань, кажется, заметил, что Чу Ваньнин косится на дверь, и неожиданно рассмеялся:
— Так сложно уважить этого достопочтенного?
— …… — Чу Ваньнин застыл, перебирая в голове варианты ответа. Во-первых, он не совсем понимал, с чего вдруг Мо Жань принялся называть себя “достопочтенным”. Во-вторых, не было похоже, чтобы парень шутил — в его смехе вообще не было ни капли юмора, это был неприятный прохладный смешок, в котором сквозила невысказанная угроза.
И, всё же, он снова напомнил себе, что перед ним Мо Жань, и им обоим давно следовало объясниться. Ему самому не в чем оправдываться, однако у него немало вопросов к парню. В конце концов, как тот узнал, куда отправился Чу? Зачем приехал именно сейчас — и почему всё это время держался в стороне? К тому же, то видео не давало балетмейстеру покоя.
— Мо Жань, это ведь ты выложил то видео, — решил начать не самый приятный разговор Чу Ваньнин. — Ты понимаешь, что натворил? Я уже не смогу вернуться в труппу...
— А зачем тебе возвращаться? — Вэйюй продолжал поигрывать с кистью на поясе, тонкие нити просыпались шелковым водопадом сквозь изящные пальцы. — Ты останешься со мной, этого достаточно.
Ваньнин схлестнулся с парнем взглядами. Он не выдержал и шагнул вперёд, сжимая кулаки с такой силой, что в какой-то момент под бледной кожей проступили вены.
— Ты… снова ушёл из балета!..
В нём кипел такой гнев, что на мгновение он попросту забылся. Ни холодное выражение лица Вэйюя, ни его странное поведение не могли его уже остановить.
Мо Жань!... Он решил перечеркнуть одним махом всё, чего добился за год! Чего они добились вместе!..
Бледная ладонь взметнулась в воздухе и опустилась на щеку Вэйюя.
Ваньнин дышал так часто, что, казалось, еще немного — и у него начнётся приступ. Кровь стучала в висках, заглушая всё вокруг. Он почти ничего не различал перед собой кроме вдруг ставшего недобрым лица Мо Жаня.
— Ты ушёл от этого достопочтенного. Почему меня должно волновать, что важно для тебя, если тебя не волную я?..
Ваньнин сжал челюсти, пытаясь выровнять дыхание. То, что говорил Мо Жань, не имело никакого смысла. Он медленно покачал головой:
— У тебя было всё. Ты стал премьером, и получил роль, о которой другие мечтают всю жизнь, за год. Что ты наделал?..
Вэйюй даже глаз не опустил — так и продолжал смотреть на балетмейстера с абсолютно ледяным выражением. Ему не было стыдно, и он не видел ничего зазорного в том, чтобы в который раз всё бросить — это было очевидно. На его левой щеке распускался словно лепестки лотоса алый след от пощёчины, но он даже не обратил внимания ни на боль, ни на что-либо ещё, словно этого удара вовсе не было.
— Надевай костюм, — тихо проговорил он.
Чу Ваньнин уставился на него во все глаза.
— Это всё, что ты можешь мне сказать?..
— Да, — Мо Жань усмехнулся, заметив, как Чу вскинул подбородок. — Или ты наденешь его сам, или я тебе помогу.
Балетмейстер подавил тихий истерический смешок — однако тут же осёкся, потому что горло всё ещё болело, напоминая о том, как Вэйюй душил его. Он не мог понять, шутит ли парень над ним, или действительно всерьёз предлагает ему надеть эти вульгарные тряпки?..
 
Что, если он не станет этого делать?..
Чу покачал головой, пытаясь избавиться даже от тени мысли о том, чтобы действительно переодеться.
Он не станет всерьёз воспринимать угрозы Мо Жаня — тот никогда не навредит ему. Это ведь не в его характере. Что до того, что произошло в океанариуме… атмосфера в номере почему-то становилась всё более тревожной, и с каждой секундой приходило осознание, что происходящее ненормально.
— Мне повторить ещё раз?.. — Мо Вэйюй отбросил наконец поясной шнурок и впился в лицо Чу жёстким взглядом. — Я непонятно выразился?
— Я не стану этого делать, — Ваньнин скрестил руки на груди, и примерно в то же мгновение Вэйюй вдруг вцепился в его запястье и рванул на себя. Чу от неожиданности не успел сгруппироваться и налетел прямо на парня, едва сумев выставить перед собой свободную руку чтобы предотвратить падение. Его пальцы натолкнулись на грудь Мо Жаня, и он поразился, как быстро колотится сердце под его ладонью — словно тот только что пробежал кросс. Жар кожи обжигал сквозь тонкий чёрный шёлк.
— Мо Жань… — Чу попытался отстраниться, но Вэйюй снова потянул его на себя, и на этот раз свободной рукой принялся расстёгивать его спортивную кофту. Змейка с тихим треском разъехалась. Ваньнин после душа не успел пододеть футболку, о чём теперь неистово сожалел, потому что его мгновенно начало знобить там, где прохладный воздух теперь беспрепятственно соприкасался с кожей.
Действительно ли Мо Жань собирался его раздевать?..
Чу безуспешно попытался вывернуть запястье чтобы высвободить хотя бы одну руку — вторую он не мог убрать с груди Вэйюя, потому что в противном случае бы потерял равновесие. Мо Жань же даже не думал ослаблять хватку — при этом теперь переключился на пояс джинсов.
— Стой!.. — Чу едва не задохнулся, когда длинные пальцы уверенно расстегнули верхнюю пуговицу. — Мо Жань, это ведь глупо, ты сам понимаешь… — он оборвался потому что парень уже взялся стягивать джинсы с его бёдер, и ощущение было далеко не самым нежным, грубая ткань не хотела опускаться вниз и тянула за собой нижнее бельё.. — Я… сам!..
Мо Жань наконец остановился, и, казалось, начал обращать внимание на то, что ему говорит балетмейстер.
— Я сам, — повторил Чу Ваньнин, и уверенно кивнул в сторону белого полупрозрачного ханьфу. — Если тебе так хочется, я надену его.
— Не наденешь, — расплылся в знающей усмешке Вэйюй. — Ты думаешь, что я отпущу тебя в ванную переодеться. Этого не будет.
В следующую секунду он вывернул руку Ваньнина под углом, и мужчина вскрикнул, впечатываясь лицом и грудью в постель. Мо Жань, воспользовавшись его секундной дезориентацией, оседлал поясницу, и в один момент полностью стащил с него кофту, а затем перехватил левую руку, и продел узкую ладонь в шёлковый рукав.
У Чу Ваньнина после падения всё ещё немного кружилась голова — видимо, давали о себе знать последствия хлороформа.
Он предпочёл не сопротивляться, потому что Мо Вэйюй действительно переодевал его.
Прикосновения были максимально мягкими и нейтральными, в них не было никакого сексуального подтекста или агрессии. Если бы не определённая часть анатомии Вэйюя, напряжённо упирающаяся куда-то в область поясницы Чу, балетмейстер бы подумал, что тот и вовсе не заинтересован.
“Это какое-то безумие…”
Когда обе его руки оказались продеты в рукава, Мо Жань снова принялся стаскивать с Чу джинсы, притом проделывал это уже намного аккуратней, проводя ладонями по бёдрам вслед за спускающейся тканью. Там, где его пальцы касались оголившейся кожи, Ваньнин ощущал нарастающее тепло, от которого невозможно было укрыться.
В какой-то момент Вэйюй спустился к его лодыжкам и на секунду сжал их — а затем послышался тихий щелчок и позвякивание. Чу Ваньнин попытался дёрнуться, но не смог, потому что Мо Жань крепко перехватил его ступни: