Папина содержанка (СИ)
– Иди сюда, чудо ты мое, – позвала потом ко мне. Взял мою голову в свои ладони, притянула к себе и стала целовать.
– Я же мокрый, – шепчу ей.
– Мне всё равно, я слишком тебя люблю, чтобы обращать внимание на такие мелочи, – отвечает Максим и продолжает прикасаться губами к моей мокрой коже.
Душ мы принимали вместе, и на этот раз свой кусочек тортика достался мне. Мажорка, когда мы смыли с тел душистую пену, опустилась передо мной на колени и сделала то, что я ей некоторое время назад. Только поступила более рационально. На хлопала глазками и не думала о чем попало, и потому мой заряд живительной влаги угодил ей в рот и был успешно проглочен.
Затем мы отправились завтракать. Ну, прямо счастливая семья на отдыхе! Если бы только не думать о том, что над нами по-прежнему висит смертельная угроза. Японцы, когда мы вышли из каюты, счастливые и довольные, скромно так поулыбались. Они давно догадались, кем мы с Максим друг другу приходимся, но тактично делали вид, что их это не касается.
– Ну, какие у нас теперь планы? – спрашиваю любимую, попивая кофе с молоком. Порошковым, естественно, откуда ж тут взяться пастеризованному. Мы все-таки на яхте, которая, как мажорка мне объяснила, дрейфует. Правда, довольно своеобразно: с брошенным якорем. А я читал где-то, что дрейф – это свободное пребывание на водном пространстве. Да, хотел бы я сейчас отправиться с Максим куда-нибудь вдвоем и очень далеко отсюда, чтобы как следует насладиться нашим обществом. Но увы. Не теперь.
– План у нас простой. Сначала найти Олю Бахину, жертву этих отмороженных из клуба «М.И.Р.» Может быть, она прольет свет на поведение Альберта Романовича и его подельников. Вдруг кто-нибудь из них хочет нанести ему таким образом удар? Ведь никто не знает, что я ему не родная дочь. А среди очень богатых людей нет моральных принципов. Чтобы свалить конкурента или врага, пойдут на что угодно, – говорит Максим и хмурится.
– Откуда ты про них так много знаешь?
– Кино смотрела, – отвечает мажорка и вдруг улыбается. – «Все деньги мира» смотрел? Историю про мультимиллиардера, у которого внука взяли в заложники?
– Нет.
– Грустная история. Дед оказался страшно жадный, сыну своему денег дал меньше, чем требовали похитители, да ещё – представляешь, в кредит! В результате парнишку вызволили, но он пострадал – стал инвалидом, ему пальцы отрезали.
– Кошмар, – шепчу, а сам думаю о том, что с нами-то поступить хотят гораздо круче – пристрелить, безо всяких выкупов.
– В общем, отправляемся в университет, где твоя… бывшая твоя, Лиза, учится. Стоп. Постой-ка. Так вы же из одной alma mater, только курсы и факультеты разные, так? – спрашивает Максим.
– Да.
– Твоя мама там же работает, верно?
– Да.
– Так чего же мы? Срочно звони ей, надо договориться о встрече. Она и поможет нам эту Олю отыскать. Вернее, её персональные данные, как теперь модно говорить.
– Нет.
– Да что ты заладил? То «да», то «нет»? – удивляется Максим. – Опять за старое?
– Да, – резко отвечаю и молчу. Потом решаю продолжить. – Я ей звонить не буду. Она меня предала!
– Не одного тебя, ещё и моего отца, как выяснилось, – говорит мажорка. – Да, поступила она подло, но ты должен её простить. Ведь не знаем, какие у неё были обстоятельства. Может, её вынудили?
– Никто её не заставлял!
– Ты наверняка знать этого не можешь, – невозмутимо отвечает Максим. – Она там наверняка уже все морги и больницы обзвонила в поисках тебя. Ведь знает, чем закончилось наше бегство из холдинга. А ты, понимаешь, решил её игнорировать. Ну, совершила она ошибку в молодости…
– А если она сделала это осознанно?
– Если бы, да кабы, да во рту росли грибы! – говорит Максим, и Горо, который присутствует здесь же, неожиданно продолжает:
– … то был бы то не рот, а целый огород! – и японцы улыбаются. Видимо, решили разрядить возникшую между нами с мажоркой обстановку.
– Точно! – усмехается Максим. – Словом, хватит тебе, Саша, строить из себя обиженного.
– Никого я не строю, – бурчу в ответ, насупившись.
– Вижу по мордашке твоей, что строишь, – говорит мажорка. – Позвони, договорись о встрече. Нам всё равно без неё не справиться. Как ты себе иначе представляешь: явимся в деканат и потребуем данные студентки, которая там уже не учится?
– Денег сунем, – предполагаю.
– Ещё бы знать, кому, – говорит Максим. И уже более настойчиво. – Звони матери, Сашка!
Глава 80
Нет, легко ей сказать: «Звони матери, Сашка!» А если я не желаю! Если я слышать её голос не хочу, видеть и вообще она мне глубоко противна! Но смотрю на Максим. Она на меня, притом так внушительно и строго, что становлюсь перед ней маленьким щеночком, который улегся на спинку и подставил теплый мягкий животик: сдаюсь, только не грызите.
Эх, где наша не пропадала! Набираю номер. Сначала идут длинные гудки, и я всем видом посылаю мысленные импульсы сотовой связи: «Не сработай! Не соединяй!» Но не получается. Гудки прекращаются, и я слышу голос матери. Тут же понимаю, насколько она встревожена и взволнована:
– Да, я слушаю. Кто это?
– Мам, привет, это я.
– Саша! Сашенька! Сыночек! Господи! – мать начинает буквально рыдать, и я безмерно удивлен такой её реакции. Чтобы профессор Ангелина Александровна ревела, словно простая деревенская баба, со всхлипами?! У меня мороз по коже. Но, черт возьми, и самому в том признаваться не слишком хорошо, осознаю: мне приятно. Что так она обо мне беспокоится.
– Где ты?! Что с тобой?! Ты здоров? Тебя не ранили?!
Я бы и ответил на каждый вопрос, если бы маман сыпала ими пореже. Так нет ведь, частит, словно из пулемёта.
– Мама, я с Максим. Со мной всё в порядке. Мы в безопасном месте.
– С Максим? Каким?
– Не с каким, а с какой. Дочерью Кирилла Андреевича. Настоящей дочерью, – добавляю с определенной интонацией.
– Господи, Сашенька. Как же я рада, что ты жив! Я за эти дни где только тебя не искала! Куда и кому не звонила! Но ты словно сквозь землю провалился. А оказывается, ты вот, с Максим. Но почему с ней? Почему ты не вернешься домой?
– Потому что на нас объявлена охота.
– О, Боже мой, – тяжело выдыхает мать. – Кем? За что?
– Вот это нам и предстоит теперь выяснить.
– А я думала, то покушение в офисе холдинга…
– Нет, стреляли в нас, попали в отца. То есть в Кирилла Андреевича. Кстати, как он сам?
– В тяжелом состоянии, но кризис миновал, из комы он вышел, потихоньку поправляется. Врачи дают обнадеживающий прогноз. Сашенька… сыночек… Я хотела тебе сказать…
– Мама, давай не сейчас, – прерываю желание родительницы повиниться за своё поведение. За предательство. Вот за то, что я ей не звонил так долго, говорить «прости» не желаю. Не надо было меня обманывать. Ну, не об этом теперь. – Мам, нам с Максим нужна твоя помощь.
– Какая? Да я для тебя что угодно…
– В твоем… в нашем университете училась некоторое время назад, год или два, девушка. Звали Ольга Бахина. Больше ничего не знаю, но мне очень надо выяснить о ней как можно больше.
– Зачем?
– Это в рамках нашего с Максим расследования.
– Расследования? Почему вы не обратитесь в полицию? В другие органы? – удивляется мама.
– Потому что доверять никому не можем. Те, кто за нами охотятся, люди с большими финансовыми возможностями и широкими связями, – проясняю ситуацию. – Вот почему мы действуем сами и при этом вынуждены скрываться. На тебя, кстати, никто не выходил?
– Нет, а что, должны были? – встревоженно спрашивает мама.
– Возможно, – уклончиво говорю в ответ. – Так ты узнай, пожалуйста, про эту Ольгу. Нам очень важно знать о ней как можно больше.
– А если мне не скажут? Все-таки персональные данные, – слышу в трубке неуверенный голос.
– Мама, ты сколько в универе работаешь? Лет двадцать? Больше? Ты там человек авторитетный. Тебе – скажут. Ты уж постарайся. От этого, возможно, зависят наши жизни. Я буду ждать твоего звонка ровно через три часа. И ровно десять минут.