Это любовь (ЛП)

Пол поднимает взгляд от бутылки в руках, и на его лице отражается понимание.
— Вот почему ты зашла.
Я знаю, что нет смысла лгать, потому что, да, это одна из причин, по которой я зашла.
— Да. Но не единственная причина. Я немного скучала по тебе, — улыбаюсь я.
Пол откидывается на спинку дивана, зажимая бутылку в руках напротив груди, я же, наоборот, наклоняюсь вперед.
— Тесс думает, что ты расстаешься с ней.
— Она сказала это? — Пол слегка приподнимает брови.
Я киваю.
Пол ерзает, сглатывает и говорит:
— Может быть, это к лучшему.
Я вижу, что он на самом деле так не думает, не хочет, чтобы это было правдой.
— Ладно, что происходит? В одну минуту вы оба счастливы и отлично справляетесь, а затем... — Я знаю, что нарушу правила лучших подруг, сказав все Полу, тем более, что Тесс попросила меня не вмешиваться, но если хоть так могу помочь, мне нужно попробовать. — Она убита горем. А Тесс обычно не убивается.
Я наблюдаю, как Пол крутит бутылку в руках, сжав челюсть.
— Мы слишком разные, — наконец говорит он.
— С каких пор это проблема? Вы всегда были полярными противоположностями.
— С тех пор как я увидел, что она на самом деле… — он вздыхает, затем тихо продолжает, — …удивительная.
Я смущенно качаю головой. Ничего не понимаю.
— Эта девушка, — многозначительно говорит Пол. — Эта девушка не похожа ни на одну другую, с которой я когда-либо встречался. Похожа на чертову модель, личность-фейерверк. Черт, кое-что из того, что вылетает из ее рта, я даже не слышал в раздевалке. — Пол вздыхает. — И она чертовски восхитительная.
Впервые я вижу, как чувства Пола к Тесс написаны на его лице. Он в нее влюблен. И это смущает меня еще больше.
— Теперь я и вправду не понимаю. Если она такая совершенная, зачем ты все рушишь?
Он качает головой.
— Потому что она предназначена для лучшего.
— Это неправда, — настаиваю я.
— Это так, — грубо смеется он. — Несколько недель назад я заехал за ней на работу. Наблюдал, какой она босс. Видел, как люди тянутся к ней, ищут ее одобрение. Стажеры хотят быть ею. Тесс только отдает приказ, а люди уже бегут выполнять его. Я услышал, как несколько солидных мужчин в костюмах обсуждали, что ей бы работать в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе. И они правы. — Пол прерывается и делает глоток пива из бутылки. — А я останусь здесь навсегда, и не хочу быть причиной, по которой Тесс не получит все, что заслуживает, все, ради чего она работала.
Я вспоминаю наш с Тесс разговор, после того как Пол заехал за ней на работу. У нее тогда сложилось впечатление, что реакция Пола касалась Кунни Калеба и ревности. Теперь я понимаю, что это не так.
— Я делаю ей одолжение.
Я немного шокирована, услышав все это, и мне необходимо время, чтобы сформировать мысль. Я и не подозревала, что Пол так много об этом думал. Это показывает, насколько он заботится о Тесс, насколько сильно хочет для нее лучшего. Не могу поверить, что он не включил себя в этот план.
— Все, что ты сказал о Тесс, верно. Она красивая и умная, и да, иногда то, что выходит из ее рта, беспокоит меня, — говорю я. — За эти два года всякий раз, когда я нуждалась в ней, она поддерживала меня. Независимо от того, в какое время или куда она должна была прийти, она была рядом. Но в последние две недели она нуждалась во мне.
Пол пытается прервать, но я продолжаю:
— Я говорю об этом не для того, чтобы ты чувствовал себя плохо или виноватым, или что-то в этом роде. Я говорю тебе это, чтобы ты понял. Эти две недели Тесс нуждается во мне, потому что боится потерять тебя. Ты ошибаешься, Пол. Ты ошибаешься, если считаешь, что она не нуждается в тебе, или что многое отдаст, ради того, чтобы быть с тобой. Она любит тебя, — говорю я ему. — Она влюблена в тебя. И ты явно в нее влюблен. И, если думаешь, что Тесс больше заботится о шикарной жизни, чем о счастливой, то ты ее вообще не знаешь. Те чувства, которые ты испытываешь к ней, не исчезнут, если ты их будешь игнорировать. И ее чувства не пройдут. Независимо от того, какой ты осел.
Пол обиженно смотрит на меня.
— Они останутся, и будут давить на тебя до тех пор, пока ты не сможешь больше стоять, — грустно говорю я. — Поверь мне, глупо тратить свое время на размышления о любви, чем жить в любви.
— Разве ты не делаешь то же самое? — бросает вызов Пол. — Думаешь о том, что влюблена в того парня, а не просто «любишь»?
Я качаю головой.
— Моя ситуация совершенно другая.
Пол смеется.
— Нет, это не так. Это то же самое. Вместо того чтобы беспокоиться о том, как эти отношения повлияют на твое будущее, ты слишком беспокоишься о том, как это повлияет на твое прошлое.
Я замираю, не зная, как оспорить его точку зрения. А возможно ли?
Пол внимательно осматривает мое лицо и становится серьезным.
— Я понимаю, что, возможно, показал, будто... — он, пытается подобрать правильные слова, — неодобрительно отношусь к твоим отношениям с... — Пол машет рукой, глядя на меня, чтобы вспомнить имя.
— Джаксом, — говорю я, хотя знаю, что Пол знает его имя.
— Да. — Он смотрит на меня, и его щеки краснеют. — Я был придурком. Это было несправедливо.
Я сдвигаюсь со своего конца дивана и сажусь рядом с Полом. Беру его за руку, благодаря, но понимаю, что это на самом деле не имеет значения.
— Ты была счастлива с ним, — утверждает он.
— Очень. Бен делал меня очень счастливой.
Пол улыбается.
— Я знаю, но я говорю не о нем.
Я удивленно смотрю на Пола, и через мгновение кратко киваю. Он сжимает мою руку, поджав губы.
— Я закончила это.
Пол медленно кивает.
— Любовь — отстой, — печально говорю я.
Пол смеется.
— Наверное.
Надеюсь, я сказала достаточно, чтобы заставить его переосмыслить ситуацию. Пройти мимо того, что он считает правильным, и делать то, что правильно.
Мы молчим, зная, что сказали все, что могли.
— Хочешь еще пива? — спрашивает Пол вставая.
Я киваю.
— Конечно.
Пол возвращается с двумя бутылками, включает звук телевизора, и взрывы снова заполняют пространство комнаты.
— Отлично. Это лучшая часть. Рэмбо серьезно собирается надрать кое-кому задницу, — говорит он.
И в течение следующих двадцати пяти минут мы смотрим в тишине, как Рэмбо делает именно это.
  
Глава 23
 
Я перекладываю все, что несу, из одной руки в другую, пытаясь найти удобное положение. Тротуар заполнен людьми, выполняющими поручения и направляющимися на обед. Большинство из них говорят по телефону, не обращая внимания на то, где или с кем они могут столкнуться. Я совершаю глупость, решив вернуться в магазин со встречи с новым клиентом пешком. Не учла, насколько неудобно идти шесть кварталов с ноутбуком, папками и каталогами в руках.
Пытаясь удержать все съезжающие с рук предметы для презентации, поворачиваю за угол, и меня за плечо задевает мужчина, разговаривающий по телефону. Часть папок падает. Я провожаю взглядом мужчину, который удаляется, даже не потрудившись оглянуться.
— Придурок, — ругаюсь себе под нос.
Наклоняюсь, чтобы подобрать упавшие папки, мимо множества пар ног, которые спешно идут мимо. Когда я складываю все вместе, поднимаю голову, глядя в большие уличные окна оживленного ресторана в центре города. Все столики заняты. Везде люди, говорят, смеются и едят. Стены белые, как и скатерти со стульями. Поэтому, когда в глубине ресторана появляется всплеск яркого красного цвета, не могу не обратить на него внимание. И тут же понимаю, что больше всего на свете хочу не видеть этого.
Вижу, как Джессика Васкес элегантно двигается между столиками. В красном платье и белом пиджаке, длинные рыжие волосы убраны в гладкий конский хвост, обнажая длинную шею и изящное ожерелье. Она подходит к столу недалеко от окна, где я присела.
А потом мое дыхание останавливается. Мощная боль возникает в груди, едва не сбивая с ног. В нескольких метрах от меня, так близко, но с таким большим количеством препятствий между нами, одетый в легкий полосатый костюм и галстук пастельного цвета, печатая что-то в телефоне, сидит источник, из-за которого мое сердце одновременно бьется и разбивается.