Это любовь (ЛП)

Полуулыбка играет у него на губах, и Джакс оставляет пальцы под моим подбородком еще на несколько секунд, прежде чем убрать.
— И снова этот румянец, — тихо говорит он дразня.
Я опускаюсь на пятки, неотрывно глядя в его глаза. При дневном свете я вижу, насколько они синие. Они частично напоминают мне глаза Бена, только не такие темные. У Джакса, при определенном освещении, глаза кристально голубого цвета, но сейчас они синие, как небо.
Мысль о Бене выводит меня из оцепенения. Сделав шаг назад, я смеюсь.
— Никогда не вставай между девушкой и ее шоколадом.
— Урок выучен, — усмехается Джакс. Он указывает в направлении конца торгового ряда. — Пойдем, мне кажется, в этом ряду сидят несколько местных художников.
Когда мы добираемся до художников, я осматриваю стенды. Тут есть скульпторы, фотографы и художники-граффитисты. Но то, что действительно привлекает наше внимание — это стойка с картинами, занимающая несколько отделений. Мы идем к ним, рассматривая все работы этого художника. В основном это ландшафты и натюрморты, но что мне нравиться в них — это использование цвета. Картины интенсивны, в смелых цветах: красные, синие, пурпурные и серые. Можно подумать, что они сведут с ума, но наоборот. Эти картины настолько полны выражения, сильного яркого присутствия, которое вызывает улыбку.
— Что думаешь? — спрашивает Джакс, кивая в сторону картины перед нами.
— Я думаю, что они потрясающие! — отвечаю я, осматривая стенды.
Одна картина сразу привлекает мое внимание. Это пейзажная сцена с деревьями и стелящейся узкой тропинкой. И так сильно напоминает мне о парке. Смелый и яркий выбор цвета — полная противоположность тому, что ожидаешь. Различные оттенки фиолетового цвета используются для листьев и цветов, небо кажется будто в огне из-за горизонтальных штрихов красного цвета. И темная тень человека, сидящего на скамейке у тропинки.
— Тебе нравится эта, — утверждает Джакс и переводит взгляд с картины на меня.
Я киваю.
— Напоминает мне о парке.
— У тебя есть место, чтобы повесить ее?
Я фыркаю.
— Нет, но даже если бы я... — Смотрю на цену, и раскрываю широко глаза. — Это цена? — ошеломленно шепчу я.
Я шокирована, учитывая, что эти картины даже не в галерее. Они продаются на тротуаре! К нам подходит мужчина средних лет с длинной бородой, перевязанной эластичной лентой. На его одежде красные капли, джинсы и рубашка покрыты брызгами разных цветов.
— Эта одна из моих любимых, — говорит он, вытирая руки о ткань. Я оглядываюсь и вижу организованную рабочую мастерскую.
— Она красива, — сообщаю я художнику, глядя на картину.
Он склоняет голову в знак благодарности.
— Красивая картина для красивой женщины.
Я фыркаю.
— Спасибо, но мы просто смотрим.
Художник стремительно разворачивается и начинает уходить.
— Мы ее возьмем, — внезапно говорит Джакс.
Я поворачиваю голову к нему, не в силах скрыть шок на своем лице.
— Что ты делаешь? — шепчу я сквозь стиснутые зубы.
Художник вновь идет к нам. Теперь он демонстрирует широкую победную улыбку.
— Ты права, это красиво, — шепчет Джакс.
— Ты не можешь купить мне картину! — возражаю я.
— Я не покупаю ее для тебя, — поправляет меня Джакс, доставая бумажник.
Смутившись, я оцепенело смотрю на него в течение несколько секунд.
— Тогда?..
— Я покупаю ее для себя. Стены в моей квартире еще пустые. — Джакс злорадно улыбается. — И теперь ты, когда захочешь, сможешь увидеть ее.
Джакс раскрывает свой бумажник, и я мельком вижу несколько сотен долларов. Он вытаскивает пять из них, передавая художнику, чье имя я теперь вижу.
Рэдд Капсер — если верить подписи на картине.
— Можете ли вы сделать одолжение и вынуть ее из рамы? Мы на мотоцикле.
Художник с радостью соглашается, а почему бы и нет? Он просто стал на пятьсот долларов богаче. Через несколько минут он возвращается со свернутым холстом, завернутым в прозрачный полиэтиленовый пакет. Я все еще ошеломлена словами Джакса. Не могу поверить, что он потратил столько денег на картину, потому что я сказала, что она мне нравится. И кто носит с собой такие деньги? Мне повезет, если я в хороший день смогу наскрести на сандвич в C'est Bon.
Джакс выводит меня из шока, легонько потряхивая за плечи. Трудно не заметить, как наши тела, кажется, легко сходятся, мое плечо удобно прижимается к его руке, изгибы моего тела заполняют его изгибы.
— Ты такая милая, когда теряешь дар речи. Пойдем, пообедаем, — улыбается он. — Увидев тебя с брауни, уверен, что ты сможешь справиться с гамбургером.
Я замираю, и Джакс уходит от меня, делая несколько шагов вперед, прежде чем поворачивается и видит, что я стою на месте. Он кивает головой, призывая следовать за ним.
— Вперед!
Вдоль воды расположено несколько ресторанов, и он ведет меня в один из них под названием «Бургер Барн». Мы приветствуем хостесс, которая, я замечаю, заигрывает с Джаксом.
— Добро пожаловать в «Бургер Барн», — приветствует она, глядя прямо на Джакса. — Для двоих? — спрашивает она, наконец, заметив мое присутствие.
— Для двоих, — повторяет Джакс, улыбаясь.
— Хорошо, — улыбается хостесс, а затем поворачивается и ведет нас к нашему столу.
Интересно, надо ли мне оскорбиться, что эта женщина открыто околдовывает Джакса прямо передо мной. Я быстро осматриваю посетителей, задаваясь вопросом, делают ли другие то же самое.
— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, — говорит хостесс.
Джакс вежливо улыбается и открывает свое меню. Я же наблюдаю, как девушка медленно делает несколько шагов назад, прежде чем полностью развернуться и уйти.
— Наверное, утомительно, когда привлекаешь внимание, — говорю я, глядя на свое меню.
Джакс поднимает взгляд.
— Что ты имеешь в виду? — Но его дерзкая улыбка говорит, что он точно знает, что я имею в виду.
— Ты парень, который получает сладкое всюду, куда он идет, не так ли? — Я приподнимаю брови.
Смех Джакса обволакивает меня, как счастливое одеяло.
— Ладно, может, однажды я получил два раза за день десерт.
— Мне очень трудно поверить, что Дилан единственный твой «друг», — я показываю в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, — которого ты завел с тех пор, как вернулся.
Лицо Джакса становится серьезным.
— Он нет, — медленно говорит он. — Уже нет.
Его взгляд встречается с моим, но в этот раз он делает что-то с моим сердцем. Оно не бьется быстрее или тяжелее в моей груди. В этот раз, кажется, будто эластичная лента, привязанная к нему, сжимается слишком туго. Я прижимаю ладонь к груди, массируя область над сердцем.
Прежде чем у меня появляется шанс проанализировать это чувство, приходит наш официант, чтобы принять наш заказ. Несмотря на то, что ей на вид за пятьдесят, она также, похоже, становиться жертвой очарования Джакса, как и хостесс. Выслушав наш заказ, она уходит, даря Джаксу улыбку, на что он смущенно подмигивает.
— Ты точно знаешь, что делаешь, — обвиняю я его, улыбаясь. — Теперь я понимаю, почему все девочки в старшей школе были без ума от тебя.
— Они были? — спрашивает он, внезапно очень заинтересованный.
— О, пожалуйста, ты же знал! Девушки из твоего класса ждали тебя у твоего шкафчика. Целая группа школьниц выходила, чтобы посмотреть, как ты играешь в любой вид спорта, в котором ты всегда был капитаном команды. Например, за тебя проголосовали как за парня с лучшей улыбкой, — перечисляю я раздраженно.
— И ты была одной из этих девушек? — спрашивает Джакс, приподнимая брови.
Я закатываю глаза, изображая сомнение, но кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы правда не отразилась на моем лице.
— Мы с Тесс, возможно, посещали несколько твоих игр по лакроссу.
Я опираюсь на стол, и Джакс повторяем мое движение. Мы сидим и смотрим друг на друга, ожидая, кто сломается первым. И он это делает. Джакс придвигается ближе, опираясь руками на стол.