Мечи и кинжалы (СИ)

В любом случае по всему выходило, что кто-то сдал убийцам время и место нашей встречи с королевой, на которую они тоже решили заглянуть. Кто именно еще предстояло выяснить, за что с готовностью взялся Кадар — все таки это был его косяк, ведь он отвечал за организацию переговоров. Вообще нам еще повезло, что эльфы сходу не посчитали нас стоящими за всей этой ерундой — с нашей стороны подобный поступок был бы сверх меры опрометчивым. Встреча ведь проходила на нашей территории, а значит ответственность за нанесенный королеве вред тоже легла бы на нас — и неважно, кто там на самом деле стоял за темными.
Исходя их этого будет вовсе не странно предположить, что на самом деле все было устроено кем-то из эльфийской аристократии — кем-то, кто был заинтересован в провале переговоров и войне с Краем. А уж поточнее предстояло выяснить уже самим эльфам — не нам же ввязываться в их внутренние интриги, верно?
— Позвольте составить вам компанию, Владыка, — приблизилась Гианора, грациозно виляя бедрами.
От нее едва заметно пахло дождем, свежими фруктами и еще чем-то едва уловимым, но очень приятным. Предложив ей руку, я почувствовал, как сбоку прижимается мягкая грудь эльфийки. Странно, вот я вроде как женским вниманием у себя тут не обделен, но почему-то острое желание ввязаться в предельно близкие отношения с очередной, пусть и едва знакомой красоткой, всякий раз возникает будто само собой.
Хотя что тут странного — это же я, все-таки.
Но с Гианоры глаз спускать все равно не следует — не только из-за того, что просто смотреть на нее уже приятно, но и потому, что от нее тоже можно ожидать всякого. Пусть официально веса при дворе она не имеет, но ее влияние на королеву и, по совместительству, свою старшую сестру отрицать не следует. Уж я-то знаю, о чем толкую — Маркус прежде не раз прислушивался к моему мнению, хоть я и вовсе был, по сути, никем.
— Как вам Уртага, ваше высочество? — спросил я, пока мы под руку направлялись к Эристиние.
— Бросьте, Владыка — можно просто Гианора, — очаровательно улыбнулась принцесса. — Мы ведь не на официальном приеме, верно?
— Верно, — хмыкнул я, прикидывая, как, наверное, легко этой сногсшибательной чертовке околдовывать собою парней и обводить их вокруг пальца. — Тогда и вам можно просто Фурио.
— Охотно воспользуюсь вашим предложением, Фурио, — прильнула ко мне еще плотнее она.
По пути мы болтали о всяком, старательно избегая сколь-нибудь серьезных тем, касающихся непосредственно положения дел в Горьколесье. Не нужно быть профессиональным интриганом, чтобы понять — Гианора прибыла вместе с сестрой вовсе не для того, чтобы побывать в Краю демонов. Нет, ей наверняка отводилась иная роль. Какая именно — догадаться несложно.
Подобраться ко мне поближе, очаровать своей красотой и легкостью в общении, после постараться сблизиться еще сильнее, возможно даже нырнув в постель при необходимости — и в итоге постараться как можно ненавязчивее выведать все, что только может заинтересовать…
А кого, собственно?
Наиболее вероятный вариант, конечно, сама Эристиния — но если вдруг я чего-то не знаю об их отношениях и Гианора действует заодно с противниками королевы? Тогда за ней, очевидно, стоит Малиэль — не зря же они обое сейчас здесь. И в зависимости от того, кому верна Гианора, мне нужно вести себя с ней по разному и подсовывать разную информацию.
Звучит непросто — но у меня в рукаве припрятана одна козырная карта, которую я уже жду не дождусь разыграть. Чтобы заодно совместить приятное с полезным, так сказать.
Тем временем мы добрались до покоев, в которых разместилась королева — у дверей замерли сразу шестеро эльфийских воинов. По обоим концам коридора разместились заслоны из моих гвардейцев, закупоривая проходы и не давая проникнуть сюда постороннему. Кроме них по всему крылу было распихано еще немало воинов, которые непрестанно патрулировали коридоры и заглядывали чуть-ли не в каждую щель, выискивая потенциальных убийц.
Вероятность проникновения в Уртагу кого-то из «Темной тропы» никто ведь не отменял, верно?
 
Эристиния встретила нас, сидя у открытого окна — я хотел было упрекнуть ее в неосмотрительности, но вовремя спохватился. Все-таки во дворе и под окнами тоже непрестанно кто-то дежурит, так что забраться сюда по стене убийцам вряд-ли удастся.
— Ваше Величество, — чуть склонил голову я.
— Прошу вас, давайте без формальностей, — нетерпеливо произнесла королева. — Эристинии будет достаточно.
Сейчас она малость отличалась от себя прежней — нет, легкость и очаровательная невинность в ее облике по прежнему сохранились, но при этом словно бы потеснились малость. В движениях прослеживалась резкость, собранность, губы поджаты а глаза сосредоточены — похоже, королева Горьколесья сбросила маску и явила мне истинное лицо.
Что-ж, ничего удивительного — она ведь женщина, в конце концов.
— Оставьте нас, — велела она присутствующим в комнате воинам.
— Но Ваше Величество… — запротестовал было один из них.
— Это приказ! — повысила голос Эристиния. — Ты не забыл, кто твоя королева, воин?
Когда нас троих наконец предоставили друг другу, мы с Гианорой незамедлительно уселись за стол напротив правительницы. 
— Что, сестренка, плохой день? — усмехнулась принцесса, подразумевая сложное выражение лица королевы.
— О чем ты, Нора? — тут-же непонимающе улыбнулась та. — Подумаешь, на нас вчера покушались убийцы: но ведь мы все еще живы — так чего переживать-то, верно?
Я хмыкнул, буквально слыша шипение воздуха, разъедаемого сарказмом.
— Верно, — сделала вид, будто приняла слова сестры за чистую монету принцесса. — Видите, Фурио, я ведь говорила, что Ния вовсе не переживает по поводу случившегося.
Королева только закатила глаза и повернулась ко мне.
— У нас не так много времени, как хотелось бы, Фурио, — произнесла, глядя в глаза. — В ближайшие дни за мной явится усиленный эскорт из Горьколесья, который доставит нас с сестрой домой. После этого меня сюда уже вряд-ли отпустят, так что и договориться мы ни о чем не сможем.
— Так не будем же медлить, Эристиния, — подался вперед я. — Полагаю, наше вчерашнее словоблудие сойдет за прелюдию, так что предлагаю перейти непосредственно к основному акту.
— М-м-м, я только за, — прикрыла глаза Гианора, закинув ногу на ногу.
Край ее короткого платья будто бы сам собой задрался чуть выше положенного, частично обнажив гладкое бедро. Не будь мы с ней на глазах у ее сестры, клянусь, я положил бы на него руку.
— К слову, Эристиния, — произнес я, оторвавшись от созерцания принцессы. — Вы ведь королева — разве кто-то вправе указывать вам, что делать.
Она вздохнула и откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза и потерла их.
— Вы ведь сами сказали, Фурио — достаточно прелюдий, — ответила. — Так к чему эти вопросы? Уверена, вы более-менее в курсе настроений, царящих среди Домов Горьколесья.
— Скорее менее, — заверил я. — Потому хотел бы услышать все непосредственно от вас.
Эристиния помолчала мгновение, глядя в окно, потом посмотрела на сестру. Та кивнула с на удивление серьезным выражением лица. Королева села поудобнее, сложила руки на коленях и принялась рассказывать.
Скажу сразу — ничего кардинально нового я от нее не услышал. В основном все то же самое, о чем мне уже неоднократно докладывал Кадар, только в красках и с подробностями.
Если коротко — прежде чем занять трон, Эристиния активно поддерживала реформаторов из молодых эльфийских Домов, что неоднократно вызывало недовольство у наиболее консервативных аристократов Горьколесья. Само собой с принятием титула правительницы ее взгляды нисколько не изменились, а возможности, напротив, возросли. С тех пор противостояние двух фракций перешло в активную фазу, которая грозит в итоге обернуться настоящей гражданской войной, что в любом случае будет означать поражение реформаторов.
 
Ведь кто бы не победил в итоге, Горьколесье окажется в таком положении, что всем, кто уцелеет, нечего и думать будет о том, чтобы высунуться из своих лесов — им ведь придется восполнять понесенные потери и наводить порядок в собственных владениях.