Пепел (СИ)

– Как тебя зовут? – осмелев, проговорила хриплым голосом я.
– Есть разница? – выгнул бровь Люк, не сводя с меня глаз, напоминающих позднюю осень: глубоких, серых, мрачных и безумно холодных. Он будто привык, что все вокруг должны бояться, но я продолжала смотреть прямо, не дрогнув ни на минутку. Жизнь рядом с монстром научила многому, например, спасаться бегством или искать свет там, где его никогда не существовало.
– Наверное, нет, но мне хотелось бы знать твое имя.
– Дима, – уголок его губ чуть приподнялся, и я отметила про себя, что Люк вполне мог занять место Мистера Популярность в любом обществе. Вот только, кажется, судьба его сломала также бескомпромиссно, как и меня.
– Дима, я должна найти подругу, – сказала, делая шаг за шагом навстречу.
– Никто вас не тронет, не переживай. Я девушек не обижаю, пошли.
Он вышел первым, подсвечивая телефоном дорогу. Я молча семенила следом, надеясь, что с Натой все в порядке. Не веруя в Бога, просто молила его о помощи, молила дать шанс той, кого считала сестрой. Удивительно, как в минуты полного отчаяния люди начинают искать спасение отовсюду.
Однако когда мы приблизились к коридору, послышалась возня и непонятные крики. Сердце сжалось, я сама не поняла, как перешла на бег, как обогнала Диму, оказываясь в том самом пролете, откуда меня выволокли.
– Прекратите! – взывала Ната.
Дыхание перехватило, руки упали безжизненными плетьми по швам. Витя. Он дрался с толстяком, тогда как рядом бездыханно валялись двое, а с третьим пыталась воевать Наташка. Я дрожащими ладонями прикрыла лицо, пытаясь понять, почему Шестаков вообще оказался здесь. А потом услышала крик: Витя упал на землю, схватившись за ногу. Ежик поднял биту, планируя нанести удар.
– Витя! – сорвалась с места я. Это был неосознанный порыв, будто одинокий ветер, что годами блуждал по многочисленным пустым коридорам, толкнул меня в спину. Я слышала его завывания, слышала его шепот в своем сердце. Упав на колени перед Шестаковым, зажмурилась, закрывая собой самого дорого для меня человека от удара.
– Философ! – раздался за спиной голос Димы.
Ладони Вити обхватили меня за талию, повалив на ледяной бетон, он внезапно оказался сверху, крепко вжав мою голову в свою грудь. Впервые я слышала настолько громкий стук чьего-то сердца. Его дыхание прерывалось, его пульс слился с моим. Мы отчаянно пытались спасти друг друга.
– Фил! Твою мать! – и снова голос Люка.
С минуту в реальности происходила то ли драка, то ли просто возня, я не вдавалась в подробности, лишь с закрытыми глазами слушала сердце, что так близко оказалось к моему. А потом Витя все-таки приподнялся, блуждая по моему лицу испуганным взглядом. Его горячее дыхание обжигало губы, за ребрами разлилось неожиданное тепло, а глаза защипало от нахлынувшей тоски и тревоги.
– Рита! Рита! Риточка! – едва не рыдая, позвала Наташка. Шестаков начал слезать с меня, видимо, возвращаясь в реальность. Но клянусь, всего на секунду мне показалось, мы вырвались из оков вселенной, разрушив те стены, что возвели два месяца назад.
Витя перекатился на спину, постарался встать, однако замер, ухватившись за ногу.
– В чем дело? – прошептала с ужасом я, боясь подумать, почему он не встает.
– Помочь? – Дима подошел ко мне и протянул руку, однако я не спешила принимать помощь, продолжая ждать, когда же Шестаков встанет. А он то и дело морщился при каждой попытке подняться.
– Витя, – позвала, подползая к нему на коленках.
– Черт, – с хрипом вырвалось у него.
– Что? Что такое? – кровь застыла в жилах от ужасных мыслей, которые внезапно ворвались в голову. Мне сделалось страшно. За Витю страшно.
– Нога…
 Глава 47 - Рита 
 
В больницу мы доехали благодаря Диме, он помог Вите подняться, доковылять до его черной нивы, что была припаркована недалеко от фабрики. Наташка с нами не поехала, хотя, оно и к лучшему, я на нее чертовски разозлилась. Оказывается, это с ее подачи Витя приехал сюда – подруга ему позвонила, включила громкую связь, ну а дальше все случилось само собой.
 
Шестаков примчался, начались разборки. Ната завыла, мол, меня утащили, гады такие, чуть ли не насиловать. И пусть она сделала это, вероятно, из лучших побуждений, но злость при этом не стихала. У Вити была разбита губа, рядом с бровью запеклась кровь, а нога… он едва мог наступать на ступню, не кривясь от боли.
Кажется, в тот момент я впервые возненавидела Наташку.
В травматологии, как назло, еще людей было много, только с час назад привезли двух мужчин, участников аварии. И нам пришлось просидеть в очереди, вдыхая запах спирта вперемешку с потом и женскими духами одной дамочки, от которых выворачивало желудок.
Сидели мы молча втроем на лавке. Дима почему-то не спешил уезжать, то и дело тайком поглядывая на Витю. А тот не сводил глаз с ноги, потирая виски. Я прекрасно понимала его состояние. Завтра важный матч, он капитан команды, ему нельзя болеть, а тут такое… Мысленно молилась, чтобы обошлось, чтобы сделали какой-то волшебный укол, хотя и догадывалась – вряд ли за несколько часов случится чудо.
Когда подошла наша очередь, Шестаков с тяжелым вздохом поднялся, я подалась вперед, хотела помочь ему, но он неожиданно отказался от помощи. Огорчившись, я села на деревянную лавку, поджав губы. Глаза защипало от слез, чувство вины грызло, словно я совершила ужасный грех, словно собственноручно лишила Витю его будущего матча.
– Как ты? – неожиданно подал голос Люк, чуть придвинувшись ко мне. При свете мигающих ламп он выглядел довольно обычно, даже не скажешь, что парень из какой-то банды или группировки. Кажется, мы были ровесниками, а может, парень был старше на пару лет.
– Какая разница?
– За парня своего переживаешь?
– Он не мой парень, – вздохнула я, сцепив перед собой дрожащие руки в замок.
– Так и не скажешь, – ответил сухо Дима, вскинув голову к потолку, на котором скопилось приличное количество разводов, а где-то даже отходила штукатурка. Старое здание медленно разваливалось, никому не было дела до городской травматологии.
– Он не сможет играть завтра, у него матч. И все из-за меня, – прошептала, смахнув слезу, что предательски сорвалась с глаз.
– Это его выбор, – поднявшись с лавки, сказал Люк. Он кинул на меня пустой равнодушный взгляд. – Видимо, на весах жизни ты занимаешь более серьезную позицию, нежели какая-то игра. Если подашь заявление в полицию, возможно, еще встретимся, если нет… судьба покажет.
– Спасибо тебе, Дима, – вероятно, мой вид был настолько жалостливый, что даже броня такого мрачного парня, как Люк, не выдержала. Он неожиданно подался вперед и потрепал меня по волосам, будто маленькую девочку, выдавая подобие улыбки. Слишком скупой и сдержанной, но довольно искренней.
За спиной приоткрылась дверь, я резко повернулась, замечая Витю в проходе. И если до этого он пребывал в какой-то прострации, то сейчас его глаза наполнились яростью, желанием разнести все вокруг. Я впервые видела Шестакова таким – он пугал не меньше Люка, они могли бы стоять на равных.
– Удачи, – кинул Дима, пройдясь ладонью по моим волосам. А через секунду новый знакомый скрылся из зоны видимости, оставляя нас с Витей вдвоем.
– Что сказал врач? – осторожно поинтересовалась, поднимаясь с лавки. Шестаков схватил куртку, которую снял час назад, в помещении на удивление было довольно тепло, накинул на плечи и, не говоря ни слова, хромая, пытался передвигаться.
Я тотчас подбежала, постаралась приобнять его, чтобы помочь идти, но Витя резко оттолкнул, буравя серьезным взглядом. Злился, видимо. Хотя, оно и понятно – любой бы злился в такой ситуации, и словами тут не поможешь, а от извинений толку и того меньше. «Я все испортила» – звучало как приговор в голове.
С глаз опять скатилась горькая предательская слеза. Поджав губы, я отвернулась и вытерла щеку тыльной стороной ладони.
– К чему эти слезы, Романова? – подал голос Витя, облокотившись о стенку. Мы остановились в коридоре, чуть поодаль от приемного отделения, но место все равно было довольно шумным. Двери то и дело хлопали, оповещая о новых травмированных посетителях.