Пепел (СИ)

– Это глупо.
– Твоя идея – вот это глупость.
– Витя должен знать. В конце концов это…
– Что я должен знать? – послышалось неожиданно за спиной. Сердце ухнуло, когда я оглянулась и увидела Шестакова на ступеньках у входа во двор.
___ Дорогие читатели! Если вам нравится история, подарите ей звездочку. Поддержите наших героев.)
 Немного визуала 
 
Дорогие читатели! Хочу поделиться с вами визуалом героев. Однако это не просто визуал, представим, что мы заглянули к ним на странички в соцсети. Витя Шестаков
Маргарита Романова (по сюжету у нее нет странички, но если бы была, то выглядела бы примерно так)
Надеюсь, герои вам понравились.)
 Глава 29 - Рита 
 
У меня затряслись руки, а сердце сжалось в тугой комочек, словно пыталось спрятаться от неудобной правды. Правды, которую я не планировала рассказывать, ведь таким не делятся. Однако лицо Вити, его молчаливый прямой взгляд, заставляющий дрожать каждую клеточку в теле, говорил об обратном.
– Эм, я пойду, пожалуй, – шепнула Краснова.
И вот теперь мы уже оказались один на один. Я могла бы придумать тысячу оправданий, но врать Шестакову было тяжелей всего: казалось, в такие минуты я врала самой себе.
– Ну и… – первым заговорил Витя. – Чего я не должен знать?
По дороге у входа во двор проехала старенькая волга, отчего я моментально напряглась. Образы монстра мерещились постоянно, порой они приходили даже во сне, мешая нормально жить.
– Отойдем? – с ходу предложила, поднимаясь с лавки. Говорить на детской площадке не лучшая идея.
Шестаков кивнул, покорно направляясь за мной следом. Мы прошли через весь двор и остановились возле старого сливового дерева. Пожелтевшая листва давно опала, оставив голыми ветки дерева. Летом на нем росли медовые фрукты, за которые вечно дрались дети. Я тоже любила эту сливу, она вызывала теплые воспоминания из детства, те, что безвозвратно исчезли из моей жизни.
Витя остановился, встав напротив. Такой высокий, взрослый, юный мужчина. В кожаной красно-черной куртке и темных потертых джинсах он смотрелся особенно круто: эдакий уличный хулиган с обложки модного журнала.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, пытаясь побороть внутреннее волнение.
– Я первым задал вопрос. Ответь, будь любезна.
– Это ерунда, – усмехнулась, хотя получилось больно наигранно. На самом деле мне было не до смеха.
– Это не тебе решать, Романова! – от его взгляда у меня внутри все похолодело.
– Ошибаешься, Вить.
– Отвечай, это девчонки, да? – огорошил он своим вопросом. – Они тебя… побили?
– А? – я открыла рот от удивления, пытаясь уловить ход его мыслей. Витя знает о пощечине и бойкоте? Но это было неделю назад, почему он спрашивает об этом сейчас?..
– Я говорю, ты в школу не ходишь из-за девчонок? – процедил он сквозь зубы, словно произносить это ему было неприятно.
– Что за глупости? – я натянуто улыбнулась, отмечая про себя, что когда Витя злится, он становится похож на милого и забавного уличного котенка.
– Ты прикалываешься, мать твою, Романова? – крикнул Шестаков. Он вдруг схватил меня за плечи, и от этого прикосновения тело обдало жаром. Я едва не задохнулась, разглядывая человека, от которого сердце медленно таяло. Нужно сдерживать себя: чувства и слезы, что настойчиво рвались наружу.
– Зачем ты приехал?
– Рита! – прошипел Витя. Морозный ветерок подул мне в спину, словно подталкивая навстречу к тому, к кому нельзя. Я взглянула из-под опущенных ресниц на Шестакова, его изумрудные глаза притягивали магнитом, напоминая о нашем беззаботном детстве.
 
Мои губы дрогнули, но я постаралась снова натянуть обманчивую улыбку. Синяки на теле до сих пор болели. Проклятая несправедливость, казалось, никогда не даст о себе забыть. Я словно та птица, что прожигает дни на цепи в ржавой клетке.
– Зачем ты приехал?
– Да потому что! – крикнул Шестаков, отводя взгляд в сторону. Он облизнул пересохшие губы, потом снова взглянул на меня и произнес: – Потому что переживал, разве не очевидно?
Всего одной фразой он выбил кислород из легких, остановил сердце, заставляя поверить в невероятное. Из моих глаз неожиданно скатилась слеза: горькая, разрушающая броню, что я создавала столько лет. Нужно быть сильной, нужно продолжать играть роль равнодушной девушки, а не раскрывать душу перед Витей.
Я вздохнула, освобождаясь из хватки Шестакова, а затем смахнула слезу, что обжигала кожу, скатываясь к подбородку.
– Рита… – прошептал Витя. Голос его сделался мягким, даже немного растерянным. – Ты чего? Эй…
Я отвернулась, хотя, лучше бы убежала. Слезы одна за другой катились по щекам, я только и успевала ловить их рукавами куртки. Сердце не стучало, нет, – оно кричало в груди, билось о ребра, заходилось в рыданиях.
– Рита… – снова позвал Витя. Мое имя давно не произносили с такой заботой, словно я в самом деле была кому-то нужной. В конце концов человек перестает задумываться о себе, предпочитая плыть по течению беспощадной судьбы. Проигрывать раз за разом, подставлять вторую щеку, падать и подниматься. Круговорот бесконечных вещей в природе.
Я забыла, каково это – когда он рядом. 
– Рита, – прошептал Шестаков. Еще один шаг, и его руки сгребли меня в горячие и давно забытые объятья. Он стоял позади, его сердце было безумно близко, его дыхание обжигало, заставляя смущаться и корить себя.
Почему я не убегаю?
– Прости меня, я… из-за меня ты… – с придыханием говорил Витя. Я не понимала, за что он извиняется, но наслаждалась исходящим от парня теплом. Пусть это было эгоистично и неправильно.
– Рита, – Шестаков осторожно повернул меня лицом к себе. Он наклонился, коснувшись своим носом моего. Я замерла, а сердце, наоборот, ожило. Кажется, оно сошло с ума, кажется, мой пульс достиг ста семидесяти. Внизу живота скапливалось волнение, которое нарастало с каждой секундой. И опять этот ветер, толкающий на безрассудные поступки.
– У меня так много вопросов, – прошептал Витя, закрыв глаза. Его дыхание щекотало мои губы. Мне хотелось поддаться вперед, коснуться губ Шестакова, ведь они были запредельно близко.
– Все хорошо, – ответила я, поражаясь тому, насколько тихо прозвучал мой голос.
В груди отбивало отсчет до армагеддона в легких, до звездопада, что вот-вот окажется у моих ног. И только я закрыла глаза, позволив себе ошибочную слабость, как позади раздался гул машины. Мы с Витей моментально отпрянули друг от друга, а я к тому же перепугалась – сразу про отца подумала. Хотя было бы странно увидеть его в такой час, но страхи умеют подкрадываться из-за угла и примерять облики страшных монстров.
А когда Витя вновь подошел ко мне, я испытала дикое смущение. Губы вспыхнули, шею и щеки обдало жаром, мне сделалось жарко.
– Рита, я уезжаю на соревнования в понедельник на две недели. – Сообщил неожиданно Шестаков, он протянул руку, видимо, планировал дотронуться до моих пальцев, но я резко попятилась, вспоминая Алену и монстра, что жил в моей квартире.
– И что? – откашлявшись, спросила. Я мельком глянула на Витю, но тут же поспешила отвести взгляд. Грудь и без того ходила ходуном. Мы чуть не поцеловались! С ума сойти!
– У меня нет твоего номера.
– Зачем он тебе? – я старалась говорить тверже, но голос дрожал, выдавая мою робость и смущение.
– Ну… – Витя улыбнулся. У него была бесподобная улыбка – словно выглянуло летнее солнышко, которое мы ждем ранней весной. – Нужна причина, чтобы позвонить тебе?
– Думаешь, не нужна?
Шестаков сделал очередной шаг навстречу, его горячие пальцы вмиг переплелись с моими, я и дернуться не успела. А когда дернулась, он не отпустил, еще крепче их сжав.