Джекпот! Выбор! (СИ)

Мы перемещаемся. Я не вижу куда. Мне почему-то абсолютно безразлично происходящее. И лишь когда сверху меня обрушивается потоком холодной воды, отстраняюсь, начиная отчаянно вырываться. Но крепкие руки надежно удерживают меня в плену объятий.
— Что здесь происходит? Почему ты выгнал лекаря, Рон? — спрашивает новый участник событий, замирая на пороге купальни.
Мысленно смотрю на открывшуюся ему картину — голая я, полностью одетый Рон и струи ледяной воды. Шедевр, одним словом.
— Забери ее, Рей. Она совсем замерзла.
И я понимаю — замерзла. Настолько, что даже зубы стучат.
Меня как маленькую передают из одних рук в другие, кутая в теплое полотенце.
— Что… проз. зо. шло, — выдавливаю из себя ломким, скрипящим, как несмазанная телега, голосом.
— А это ты мне расскажи. Во что ты вляпалась? — просит Рей, устраивая меня на своих коленях.
Взмах драконистой руки и камин вспыхивает жарким огнем. Моё тело безжалостно растирают, прогоняя знобящую дрожь.
— Не реви, — шепчет, целуя меня в висок, тыльной стороной ладони стирая мокрую влагу с щек.
— Я не реву, — почти неслышно лепечу в ответ.
— Вот и не реви, — покладисто соглашается дракон.
— Ты хоть знаешь, что мы чувствовали, когда ты исчезла? — укоряет, возвращаясь в комнату, Рон. Безукоризненно чистенький и элегантный, и только слегка влажные волосы, напоминают о том, что пару минут назад я видела его злым и шокировано-растерянным.
Пожимаю плечами, сдерживая смешок.
— Расскажешь, где пропадала? — грозно зыркая на ирлинга, интересуется Рей.
— А где остальные?
— Все тут, — вмешивается в разговор еще один мужской голос.
Леон опускается рядом на шкуру, и я мгновенно оказываюсь в его руках. На краткую минуту, чтобы тут же очутиться в других руках прямо как горячая картошка в детской игре.
— Вы еще в круг посадите, и хороводы водить начните, — бурчу недовольная пришедшим в голову сравнением.
— Это удержит тебя на месте? — поддевает Ксай, но я лишь обиженно сиплю, не реагируя на провокацию.
— А теперь рассказывай, — категорично требует Рей, возвращая меня в свои руки.
— В ту ночь мне приснился сон…, - начинаю я подробно пересказывать события. — Добравшись до книги Тайн, я зацепилась за фразу, что все можно вернуть к исходному варианту, если провести ритуал в обратном порядке.
— Что это значит? — перебивает нетерпеливо Леон.
Пожимаю плечами:
— Я решила, что мне нужно отдать свою кровь и силу вам, а так как вы бы никогда на это не согласились, а у меня в кармане было пять камней, которые я позаимствовала, чтобы…, - покачала головой сама не зная, как правильно сформулировать мысли и передать тот безумный порыв: — они были якорем привязывающим меня к вам, поэтому…
— Ты решила, что они выступят проводником?
Киваю, подтверждая догадку Ксая.
— И ты провела ритуал, — не спрашивает, констатирует Дэм.
— Начала, — признаюсь я, вглядываясь в синие глаза.
— Как ты нашла нужное место? И как туда попала? — сыплются вопросы Рона.
— Так же как и в замок Дэма. Позаимствованным у Рея порталом.
— Ты так четко видела его во сне?! — и снова не вопрос, а утверждение, будто все мои слова лишь подтверждение того, что они уже и сами знают.
Соглашаюсь, едва заметно тряхнув головой
— Что произошло дальше? — отрывисто поторапливает Леон.
— Люди в черных хламидах, прервали ритуал, — и, глядя в глаза полные невысказанных вопросов, продолжаю: — Я не знаю, как они там оказались, но уходили мы порталом. Очутились в вашем страшном лесу, и почти сразу открылся прорыв, в который меня и зашвырнули. Едва я в него попала он схлопнулся, отрезая мне путь обратно. С той стороны никого не оказалось, и я на шатких ногах побрела искать другой прорыв, чтобы вернуться.
— Ты хотела вернуться? — перебивает мой рассказ белый ирлинг.
— Конечно, — отвечаю машинально, всматриваюсь широко раскрытыми глазами на такое родное лицо и не могу понять подоплеки этого вопроса.
Хочу спросить, поинтересоваться, когда я успела дать повод усомниться во мне, но Рон не дает:
 
— Что было потом? — допытывается черный.
Невольно подчиняюсь повелительной настойчивости его тона.
— Когда я обессилила, напали фендоры, появившиеся из сгустившегося тумана. Следующее, что я помню, это мой мир и…, - замялась на целый удар сердца, не зная стоит или нет рассказывать о Мише, но доверие это самое ценное в отношениях и подорвать его почти тоже, что их разрушить, — хороший друг Миша.
— И что же этот хороший друг Мимиша? — насмешливо передразнивает Леон.
Сморю укоризненно, чувствуя, как закипает кровь от двусмысленных намеков, но продолжаю свой сбивчивый рассказ. Окончив, обжигаю зло, впиваясь в мужа взглядом:
— А потом пришел ты, вцепился в меня словно репейник и притащил сюда.
— Это я-то репейник? — вспыхивает ирлинг, меча молнии своими штормовыми глазами.
Подскакивает на ноги и стремительно уходит, хлопнув дверью там, что задрожали клинки на стене.
— Что с ним? — бормочу озадаченно, окидывая всех взглядом.
— Помнишь, мы выяснили, что у людей ментальная магия, и они века потратили на то, чтобы подчинить первородных? — спрашивает Ксайрэн.
Киваю и прикрываю глаза в ожидании горькой правды. Что она последует, понимаю по вкрадчивому тому, а в том, что окажется горькой сомневаться не приходится.
— Они разработали какое-то вещество, обволакивают им голову и существо оказывается в плену фантазий. И если верить пленнику, что почтил нас своим пребыванием в темнице, могут воздействовать так, что человек не просто выполняет отданные приказы, а уверяется в правоте своих поступков.
— Гипноз? — машинально подбираю обозначение, но едва произнесся это слово, понимаю, что это не гипноз, что-то намного мощнее, больше: — Они переписывают сущность, навеивая новые воспоминания, — озвучиваю догадку, осматривая напряженные лица.
— Да, — подтверждает Рей. — И с тобой эту процедуру провели четыре раза. Результат нам неизвестен.
Впиваюсь в них глазами. Они не шутят. Сосредоточенные, выжидающие, словно говорят с опасным хищным зверем готовым сорваться в любой момент. И досаднее всего, что этот затаившийся зверь — я. Они подозревают меня. Обида режет душу острым ножом, и я смеюсь несдержанно:
— То есть вы привели меня сюда, к себе, не зная, заложили ли в меня программу вашего ритуального жертвоприношения или нет?
— А что нам делать? Ты же беременна, — кидает, пожимая плечами Дэмриан.
— Только поэтому? Так могу перестать! — срываюсь на крик, зная, что никогда этого не сделаю.
Но страх мелькнувший в синих глазах, выбивает почву из-под ног, растаптывая мою и без того шаткую уверенность в их любви.
— Успокойся! — требует Рей, прижимая к себе.
Вглядываюсь в родные теплые глаза, но такой необходимой мне сейчас веры и обжигающей любви не вижу, лишь та же настороженность, что и в глазах других.
— И ты, Брут, — шепчу, жалея о том, что свет не меркнет и спасительный обморок не погружает в заботливую темноту.
И почему я не кисейная барышня?
— Оставьте меня, — прошу, высвобождаясь из ставшими оковами желанных рук.
— Тебя должен осмотреть лекарь, а позже мы вернемся к разговору.
— Хорошо, — соглашаюсь податливо, надежней кутаясь в полотенце.
Все же они задолжали мне объяснения.
А пока мне нужно разобраться и отделить зерна от плевел, навеянное от реального. Жаль, о работах Фрейда слышала только краем уха, сейчас бы точно пригодились его теории бессознательного. Или тут нужна практика «промывки мозгов»? Один черт, тут все несколько продвинутей и магичней, а я знаю это все только на обывательском уровне пары прочитанных по теме статей. И все мои знания, вся какофония слившихся воедино образов сейчас бесполезна.
Да, не таким я представляла себе мое возвращение в Аластри. Улыбаюсь собственной наивности.
«Зато все живы, здоровы и мы снова вместе», — шепчет внутри неисправимая оптимистка.