Брось мне вызов
Когда я возвращаюсь в кабинет, Хелен ждет меня с сумочкой через плечо: рабочий день закончился, и ей пора домой.
– Сэр, будут ли еще поручения?
Я качаю головой, останавливаясь.
– Нет. Я собираюсь задержаться допоздна. Пожалуй, сам схожу возьму себе кофе.
– Кофе? – удивляется Хелен. – В прошлый раз, выпив кофе, вы прочитали мне десятиминутную лекцию о том, что он не сравнится с «чашкой отменного чая».
– Не сравнится, но мне нужен кофеин. Впереди долгая ночь. Иди домой и наслаждайся вечером, потому что завтра придется поработать.
Она улыбается, выглядит взволнованной, и хоть я не рассказываю ей о том, как прошла встреча, знаю, что по моему виду она поняла: я доволен результатом.
Я провожаю ее к лифту, прощаюсь до завтрашнего утра, а затем направляюсь в комнату отдыха для руководителей. Обычно я этим не занимаюсь, так как Хелен всегда приносит все, что мне нужно. Я думаю, что смогу разобраться в принципе работы этой современной машины.
Через несколько минут я держу в руке стаканчик с горячим напитком из горьких бобов, в который я добавил безумное количество сливок и сахара. С таким же успехом я мог бы растопить в кружке кофейное мороженое, но, надеюсь, эта смесь поможет мне, пока я работаю.
Я отхлебываю отвратительно сладкую бурду и возвращаюсь по коридору в кабинет. Внезапно я останавливаюсь в приемной. Хелен нет, на ее столе чистота и порядок, но моя дверь приоткрыта. Она никогда не оставила бы мой кабинет без присмотра, не закрыв дверь.
Изнутри я слышу бормотание. Женский голос и… Что это?
Хихиканье?
Глава 4. Эль
Это безумие. Это глупо, и я прекрасно это знаю.
Но я чувствую приятное покалывание во всем теле. Предвкушение, азарт, нетерпение. И пока я еду на лифте, придумываю план. «Оставь знак», – сказала Тиффани. Но как?
Вопрос на миллион долларов.
Сделать что-нибудь глупое и неприятное? Например, замять бумагу в копировальной машине?
Или оставить записку?
Эй, мистер Вулф Классный Зад, вы игнорируете мои попытки вас закадрить, поэтому я смело иду напролом. Позвоните мне как-нибудь. В любое время.
Или, может, он будет в своем кабинете, и я смогу случайно смахнуть что-нибудь с его стола и снова попробовать привычную схему с повиливанием бедрами? Этот трюк раньше никогда меня не подводил, и я отказываюсь верить, что тело, над которым я так много работаю, утратило былые способности.
Я смотрю в камеру в углу лифта, размышляя, можно ли сделать несколько приседаний между первым и пятым этажом. Решив, что, если охрана ведет наблюдение, это будет выглядеть странно, я сжимаю мышцы таза и ягодиц. Никому не следует знать, что вы делаете упражнения Кегеля. Но все, что я ощущаю, – прилив крови к самому сердцу, а это и так случается, когда появляется возможность увидеть Колтона.
Я закатываю глаза от того, как абсурдно все это звучит.
Каковы шансы у таких, как я, быть с таким мачо, как Колтон?
Он чертовски привлекателен за рулем синего «Лотуса», когда с высокомерным видом приезжает на парковку и в упор меня не видит. Почему, черт возьми, это так сексуально? Так не должно быть. Мудаки определенно не в моем вкусе.
Но все же Колтон Вулф в моем вкусе.
Или просто мне так кажется.
Но кто вообще так поступает? И дело даже не в вызове: на кону стоит моя работа.
Голос Тиффани эхом звучит в моем ухе: дьявол на плече делает свою работу поставщика адреналина и внезапных острых ощущений.
– Не нервничай! Ты живешь ради этого дерьма. Иди туда и скажи этому парнише, что ты считаешь его горячее соуса для крылышек из перца «Каролинский жнец», и ты хочешь попробовать его сосиску с пюре. – Она облизывает пальцы так, будто поедает особенно жирные крылышки или пюре. Это вызывает у меня наибольшее беспокойство.
– Ох, скорее бы узнать, на что ты способна! Без фото не считается. Я доверяю тебе, но мне нужны доказательства. Особенно если ты увидишь его сосиску.
Услышав сигнал лифта, я чувствую, как кровь, пульсируя, приливает к ушам, отчего в голове стоит звон.
На этаже VIP тихо и пустынно, что удивительно, ведь на часах лишь начало шестого. «Слишком поздно для трудолюбивых руководителей», – иронично подмечаю я.
Я слышу шарканье по плюшевому ковру и бросаю взгляд на пустой коридор.
Черт, здесь отец!
Прежде чем решить, что делать, я прыгаю в дверной проем и прячусь, не понимая, зачем. Я не делаю ничего плохого. Я доставляю документ по указанию своего босса. Но из-за странных мыслей, пробежавших в моей голове, я вновь стала девочкой-подростком, которая постоянно пыталась водить отца за нос.
Я прижимаю руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце и учащается дыхание.
Издалека я слышу, как папа говорит:
– Да ладно, Рикки! Мы еще успеем пробежать восемь километров до ужина.
К великому неудовольствию Рикки, отец – заядлый бегун. Рикки больше полузащитник, чем задающий темп лидер, но он старается и, как сам любит похвастаться, уже поспевает за отцом.
Их шаги удаляются, и я осторожно выглядываю из своего укрытия. Они спускаются по лестнице, вероятно, чтобы размяться. Тиффани будет в восторге, потому что лестница выходит в вестибюль на первом этаже. Я уже слышу, как она стонет и охает, говоря, какая у отца классная задница, и с ужасом предвкушаю поездку домой.
Мой путь чист, и я быстро иду в офис Колтона.
В приемной никого, слева от его двери, словно часовой, стоит один-единственный симпатичный, но довольно обычный стол, все аккуратно разложено по своим местам.
– Ого, его секретарша, должно быть, бывший сержант строевой подготовки, – бормочу я, глядя на безупречный стол. Табличка с именем покрыта золотым напылением, и надпись выгравирована причудливым шрифтом: «Хелен Риггс».
Если здесь никого нет и никто меня не остановит, то и пути назад нет. Раз, два…
Дверь открывается с тихим щелчком, и я захожу внутрь, в красивый кабинет. Все в классическом стиле: три стены обшиты панелями из темного дерева, а задняя стена – огромное панорамное окно с видом на каньон. Повсюду латунная отделка с интерьерными акцентами. Одна секция стены представляет собой книжный шкаф, где абсолютно все книги переплетены кожей, расставлены и выровнены в идеальном порядке.
А его стол… Боже мой, за столом Колтона можно устроить званый ужин, и в центре останется место для огромного блюда с индейкой. Даже стулья здесь изысканы, пахнут первоклассной кожей и надменно блестят на солнце от масла, которым пропитан каждый сантиметр обивки. В одном углу стоит трофей довольно скромного размера, с широкой чашей, ее можно принять за конфетницу, если бы не деревянная основа и медная табличка внизу. Подойдя ближе, я читаю надпись: «Чемпион Британского университета по боксу, 78 кг».
Колтон Вулф реально крут.
Ничего не могу с собой поделать. Я беру трофей и поднимаю его над головой, как будто только что выиграла матч по боксу.
Черт, эта штука тяжелая.
Я кладу его обратно и оглядываюсь назад: по-прежнему никого.
Я должна оставить папку и уйти отсюда, но я не спешу. Вместо этого подхожу к столу и сажусь в роскошное кресло, на миг притворяясь кем-то совершенно другим.
Положив файл в центр стола, я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как оно наклоняется под моим весом. Через мгновение я иду еще дальше и кладу ноги прямо в туфлях на стол Колтона.
Да, знаю, я слишком увлеклась, но, черт возьми, как же хорошо! Ощущение опасности восхитительно. Я чувствую себя живой.
На столе я замечаю фотографию в рамке и сажусь прямо, чтобы лучше разглядеть ее. Это молодая девушка, скорее всего, подросток, и на секунду я задумываюсь, как я могла упустить тот факт, что у Колтона есть дочь. Я копаюсь в голове, пытаясь вспомнить, что я о нем знаю, а знаю я, надо признать, немало для человека, на которого он не обращает внимания.