Твой шанс (СИ)
- Вчерашний нищий студент, снимающий комнату в жопе мира и еле сводящий концы с концами, - деланно с жадностью утыкаюсь в тарелку и крошу мясо в труху, перемешивая с картошкой. – Пришлось пойти в волонтёры, так что в среду я весь вечер оказываю помощь одиноким старикам. А ты? Подался в религию?
- Он твоей Кискиной занимается, - ржёт Эд, дёргая кольцо в ухе. Кожаные штаны, поручни с заклёпками, волосы дыбом. Как его пустили в ресторан?
- К Любочке можно подобраться только в церкви, - пожимает плечами Пашка. – Так что я несчастный парень, брошенный невестой у самого алтаря и нашедший успокоение в лоне церкви.
- И как? – откладываем приборы и переводим всё внимание на него.
- На утренней службе мы стояли плечо к плечу, а потом вместе пристраивали котят от бездомной кошки. После завтра дежурим в пункте приёма вещей для бездомных при церкви.
Павел морщится от одной мысли, что придётся находиться вокруг чужих, ношенных вещей. Он с детства не выносит доноски за старшими и не любит излишних касаний посторонних людей. Удивляюсь, как он справляется с каждодневным перевоплощением и с обществом малознакомых женщин.
- А что за видок у тебя, дружище? Вызываете ночью дьявола, или разоряете кладбище?
- Идём на рок-концерт с объектом номер три, - Эд трясёт пятернёй с нанизанными на пальцы черепами и устало вздыхает. – Девчонке только исполнилось восемнадцать, а ведёт она себя как прожжённая сука. После ухода отца из семьи совсем слетела с катушек. Шляется с отребьем, употребляет чёрте что.
- И каким боком там ты? – не понимаю, чем должен помочь Эд в такой ситуации. Слетевшая с катушек малолетка, явно не наш клиент. По ней плачет ремень и клиника.
- Оказываю анонимную, психологическую помощь. Год назад я помогал старшей Налимовой пережить внезапный развод, а сейчас она обратилась ко мне с заказом пообщаться с дочерью, найти точки соприкосновения и подтолкнуть её обратно в семью.
- Как успехи? – Пашку очень интересуют такие экземпляры и чужой опыт работы с ними. Свою диссертацию он собирается писать о проблемах подросткового периода.
- Пока никак. Девчонка винит во всём мать, считая её глупой клушей, не способной удержать мужа, хотя в кобелиной натуре и в слабости к молоденьким красоткам мужика, Налимова совсем не виновата.
Такие вечерние посиделки мы стараемся проводить хотя бы через день, и, пока окружающие отдыхают, пьют, знакомятся и трахаются, мы обсуждаем дела и делимся тараканами объектов, стараясь посмотреть на проблемы под другим углом.
- Попробуй отвести свою малолетку на конюшню, - оживляется Павел, генерируя идеи в такие моменты, когда желудок получил превосходный ужин, а по крови растекается хорошее вино. – Щеночков с котятами она сейчас вряд ли оценит, а мускулистые жеребцы самое оно.
- Надеюсь, совет не в контексте просмотренного порнофильма? – плотоядно лыбится Эд. Кто что, а наш развратник всегда любил посмотреть клубничку погорячее, а затем применить знания в постели. Большинству нравилось, поэтому ему было сложнее всех избавиться от объектов. Эдику прощалось даже то, что он мудак, и приходилось идти на различные ухищрения. Объявившаяся жена, или скрываемые пара-тройка детей, или венерические заболевания.
- Поко́рмите морковкой, сожмёте бёдрами крепкий круп, извращенец, - демонстративно кашляю в кулак, давясь от смеха.
- Круп, это задница, придурок, - поправляет меня Эд и гогочет на весь зал. – Сжимают бока, сидя на спине.
- Ну вот и сожмёте бока, - завершает беседу Паха. – Пора по домам. Спать хочу пипец как. В пять утра пришлось вставать.
- Да, пора, - поднимаю руку и прошу счёт. – Мне ещё к бабуле надо заскочить, чай с эклерами попить.
- А я на пробежку, - лыбится Эд. – Чтобы воняло по́том, как от настоящего мужика, моющегося только по четвергам в бане.
За делами незаметно пролетает день и наступает время новой работы. В два часа я давлю на кнопку домофона, оставив автомобиль в соседнем дворе. Дядя Миша участливо жмёт руку, подсовывает для росписи журнал, и я двигаюсь по коридорам, ища заветную комнату, где начну налаживать с Таисией контакт.
Заваленное коробками помещение, сложенные в углу пакеты для меня, и Тая Звёздная, скромно поднимающая глаза и одаривающая открытой улыбкой.
- Привет, - тихо шелестит, теребя в руке карандаш. – А здесь все спорят, придёшь ты, или нет. Организовали даже тотализатор.
- Привет. И сколько на кону? – улыбаюсь в ответ.
- Коробка рафаэллы тем, кто окажется прав, - нервничает сильнее, сжимает штанину другой рукой.
- К какому лагерю прибило тебя? – шепчу, наклоняясь вперёд.
- Я не участвовала, так что конфеты пройдут мимо меня, - тоже переходит на шёпот, краснея от моей близости.
- Обязательно исправлю такую несправедливость, - подмигиваю и облокачиваюсь на стол, располагая ладонь рядом с её и случайно касаясь мизинцем.
Мышка отскакивает на шаг назад, краснота переползает на шею, а потерянный взгляд блуждает истерично по всем поверхностям в комнате. Подвисаю на блестящих глазах, ставших ярче, как июньское небо, на подрагивающих крыльях носа, словно Тая вот-вот чихнёт, на приоткрытых губах, ставших бледнее на фоне румянца. А она совсем не серая мышка, просто надо смотреть под правильным углом.
Глава 6
- Пакеты пронумерованы, в списке имена и адреса, - собравшись, мышка включается в работу. – Красным выделила тех, у кого проблемы со слухом. Им надо дольше звонить и стучать.
- Только отдать, или ещё что-нибудь? Шкаф, например, передвинуть, или в аптеку сбегать? – тяну время, мозоля глаза.
- Если кому-нибудь что-то понадобиться, скажи, что мы позвоним, и отметь для меня, - сохраняет серьёзность Тая, сдвинув бровки и старательно ковыряясь в бумажках.
- Списки с отметками сегодня вернуть, или в следующий раз? – безразличным тоном спрашиваю, скрыв заинтересованность.
- Я здесь до восьми вечера. Успеешь, приноси сегодня.
- Успею, - смотрю на часы и споро собираю пакеты.
Двадцать шесть пакетов и всего пять часов. Территориальный разброс небольшой, но с таким грузом быстро не побегаешь. Проще дотащиться до машины, а затем, как в мультфильме: «Крылья, ноги и хвосты». Главное, не попасть в поле зрения коллег со своей красоткой. Так и делаю. Доползаю, словно гружёная черепаха, рассовываю пакеты в багажник и на заднее сидение, завожу двигатели и далее отсчитываю время.
Нет смысла описывать процесс. Одно скажу – это кошмар. Как вы, курьеры с нестираемыми ногами и с руками длиной до колен, разносите такое количество заказов и остаётесь в трезвой памяти и с крепкими нервами? Это не мои вылазки по обаянию и соблазнению, здесь физический, ножной труд от которого ноет шея, каменеют плечи, гудят икроножные мышцы и болит голова.
- Да, - впопыхах отвечаю на вызов Эда, поднявшись на последний этаж хрущёвки.
- В тренажёрке? – интересуется друг, а голос у него до неприличия довольный.
- Почти, - давлю кнопку звонка, зажимая трубу плечом и сверяя по списку номер квартиры. – Пенсионерам подарки разношу.
- Ты мой Дед мороз, - ржёт Эд, а на заднем фоне гремит клубная музыка. Скорее всего отрывается с очередным объектом. – Состыкуемся через пару часов? Паху отпаивать надо после сбора старья.
- Сегодня без меня, - проверяю оставшееся время до восьми и под языком неприятно сосёт. Сорок две минуты и четыре адреса, а я тут стою под дверью и теряю драгоценные секунды. – У меня планы.
- Звёздная? – сникает Эдик, не рассчитывая на отказ.
- Звёздная, - подтверждаю и слышу долгожданный щелчок замка. – Всё, пока. Встретимся завтра в обед.
Оставшиеся пакеты забрасываю бегом, заезжаю в магазин, покупаю сладости, в том числе рафаэллу, и без пяти восемь надавливая домофон.
- А ты чего вернулся-то, Стас? – с порога встречает дядя Миша. – Все уже по домам разошлись.