Вы когда-нибудь...(ЛП)

— И всё же, Нефертари, я думал, что у тебя вкус намного лучше.
Гермиона была в смятении. После каждой встречи с Пожирателями Смерти Гарри всегда удавалось найти её и заговорщически прошептать:
«Я всё время вижу этих двух парней вместе в главных ролях. Хоть Реддл и заглушил свой голос, Малфой, постоянно находящийся рядом с ним, выдаёт его».
Сейчас же Калугала поливает грязью наследника Слизерина, являясь при этом его верным последователем. Для чего? В этом Гермиона не видела никакого смысла.
Малфой, конечно, может не знать о том, что Том Реддл является наследником Слизерина или даже самим лидером Пожирателей Смерти. Но девушка не понимала, как такое вообще возможно.
— Малфой, дорогой, — тихо проворковала Гермиона, её голос стал низким и опасно спокойным, — видимо, я ожидала от тебя слишком многого. Прошу прощения за это.
Она украдкой посмотрела на блондина, удивлённая тем, что решила спорить с Пожирателем Смерти, оставаясь с ним один на один.
— Теперь я вижу, что отсутствие предубеждений — это что-то выше твоего уровня. Ничего страшного, я понимаю, что, скорее всего, это именно так работает в твоей семье.
Позабавленная правдивостью своей последней реплики, Гермиона ухмыльнулась. Ошеломлённое выражение лица Малфоя свидетельствовало о том, что он и подумать не мог, что девушка способна на такое. В этот момент Гермиона поняла, что её спокойный тон и холодная отстранённость были больше свойственны другому человеку. Тому Реддлу.
Осознание этого каким-то образом придало ей смелости. Девушка сделала угрожающий шаг в сторону блондина.
— Знаешь, такие люди, как ты, приведут этот мир к гибели, — с отвращением произнесла она, тыча пальцем ему в грудь.
— И самое страшное то, что ты будешь делать это с наслаждением. Но просто помни, Малфой… когда всё будет сказано и сделано, независимо от того, насколько дорогим будет твоё поместье или насколько далеко ты сможешь проследить родословную своей жены, Мерлин благословит её душу, — Гермиона забралась пальцами под воротник и вытащила Амулет эпох, помахав драгоценным камнем перед носом юноши, — ты никогда не будешь тем, у кого вся сила самой древней родословной в мире хранится в камне, висящем на шее.
Отступив назад, не желая проводить так много времени столь близко к Калугале, Гермиона улыбнулась про себя, немного гордясь тем, что не рухнула под убийственным взглядом юноши, и радуясь, что он не сошёл с ума и не напал на неё.
Мгновение спустя Малфой отошёл от шока, в котором находился около минуты.
— Все доводы о превосходстве родословной в сторону, Нефертари.
Неторопливая, зловещая, понимающая усмешка расползлась по его довольному лицу.
— Как человек, обеспокоенный чистокровностью, я уверен, что ты не будешь возражать, если я дам простой и дружеский совет, дабы удержать тебя на правильном пути, прежде чем ты и твой слизеринец сделаете что-то опрометчивое… как размножение.
В тот момент, когда слова слетели с губ Малфоя, холодная ярость, какой она никогда не чувствовала прежде, распространилась по телу Гермионы. Девушке казалось, будто каждый дюйм её тела находится в огне. И это было не только потому, что Малфой случайно объединил слово «размножение» и Том Реддл в одном предложении.
Словно почувствовав, что задел девушку за живое, блондин слегка наклонил к ней свою голову в комично-заговорщической манере и насмешливым тоном прошептал:
— Чистая кровь плюс грязь… всегда равно мусору.
После стольких лет, в течение которых Гермиона не раз слышала слово «грязнокровка» или что похуже, она всё ещё не могла полностью принять тот факт, что большое количество людей до сих пор верит в подобную чушь. Мерлин, она даже от Тома Реддла не слышала пропаганды превосходства чистокровных.
Поэтому прямо сейчас Калугала Малфой занял первое место в её самом ненавистном списке. Гермиону даже не волновал тот факт, что комментарий блондина, был, скорее, направлен на Тома Реддла, который в будущем убьёт её родителей, а не на неё.
В карих глазах брюнетки вспыхнуло отвращение, и её правая рука дёрнулась. Стараясь казаться убедительной, Гермиона воскликнула:
 
— О Боже! — девушка ещё раз старательно тряхнула рукой и ногой.
— Вся моя правая сторона… так сильно дёргается!
Малфой неохотно приблизился ближе, и Гермиона почувствовала тошнотворный горячий воздух, исходящий из его рта. Критически изучая её, блондин расположил свою руку так, чтобы кончик палочки был направлен точно на девушку.
— Выглядишь прекрасно, Нефертари.
Проследив за его взглядом, который снова прошёлся по её телу только на этот раз скорее ради развлечения, а не ради того, чтобы оценить ситуацию, Гермиона сдержала рычание, спрятала руку назад и покачала головой.
— Нет! Малфой, всё очень серьёзно! — настаивала она, стараясь говорить ровным голосом и не поддаваться панике. Девушка быстро отскочила на шаг назад, когда Малфой сделал столь же впечатляющий шаг в её сторону. По голодному и довольному взгляду юноши было понятно, что в его голове сейчас есть очень много дьявольских идей. И в этот момент он улыбнулся…
Гермионе снова дёрнулась. Только в этот раз по-настоящему, так как неприятный холодок пробежал по её спине. Она понимала, что все профессора ушли на свою рождественскую вечеринку и ей никто не поможет.
— Ты куда-то собираешься бежать, Нефертари? — насмешливо спросил Малфой.
— Просто понимаешь, — поспешно продолжила брюнетка, готовясь к тому, что должно было произойти, — иногда у меня бывают такие спазмы…
Неожиданно Гермиона немного наклонилась, после чего бросилась на Калугалу, ударив его правой рукой по лицу. В этот момент Малфой громко завопил, а девушка, ощутив жуткую боль в правой руке, поняла, что она явно не рассчитала силу удара.
Задыхаясь, Гермиона яростно встряхнула рукой и сильно прикусила губу, дабы почувствовать привкус крови и таким образом прийти в себя. Когда Малфой резко потянулся к брюнетке, её правая нога инстинктивно ударила юношу прямо в пах.
Услышав мучительный стон блондина, Гермиона быстро побежала к своему спасательному выходу — закрытой двери класса. В этот момент Калугала фактически рухнул на колени, тёмная кровь капала из его носа на пол.
Её быстрое перемещение сразу же привлекло внимание Малфоя, и его затуманенный, пронизанный болью взгляд, казалось, значительно прояснился.
— Нефертари, мне всё равно, даже если ты чёртова тёмная королева самого Салазара Слизера, ты будешь мертва! — его лицо исказилось и стало тёмно-красным, а рука сомкнулась вокруг палочки, которая находилась в кармане.
В тот же момент он замер, уставившись на поднятую палочку Гермионы, зловеще зависшую всего в нескольких дюймах от его окровавленного носа.
— Осторожнее, Малфой, осторожнее, — смертельно тихо произнесла Гермиона. Всё ещё удивляясь тому, насколько тон её голоса стал похож на тон, который часто использовал юный Тёмный Лорд.
— Моя палочка уже дергается, поэтому слушай меня внимательно.
Девушка удивилась, что её практически сломанная рука всё ещё может полноценно функционировать.
Малфой издал дикое, разъярённое рычание — звук, который в любой другой день, возможно, вселил бы страх даже в самые смелые сердца. Сейчас же Гермиона, подавив внезапное желание ухмыльнуться, бесстрашно посмотрела на юношу, глаза которого, казалось, наполнились кровью.
— Пятьдесят очков со Слизерина за то, что ты нагло угрожал старосте до такой степени, что она была вынуждена защищаться, — невозмутимо произнесла Гермиона, уже отступая на несколько метров к двери коридора, её палочка всё ещё была направлена на блондина. Она выдавила из себя слабую улыбку.
 
— Мне следовало бы вычесть больше, Малфой, гораздо больше… но, поскольку скоро Рождество, я позволю тебе легко отделаться. Считай, что это мой рождественский подарок тебе по доброте душевной.
Пока он яростно брызгал слюной, спина Гермионы наткнулась на гладкое дерево.
— Кстати, Малфой, — холодно добавила брюнетка, открывая дверь и бросая последний взгляд на мертвенно-бледное лицо Калугалы, — насколько я понимаю, теперь единственный в нашей группе человек с дефектом в плане размножения — это ты.