Не считай виражи до счастья (СИ)

– Открывай!
Рядом с финишной площадкой открылся телепорт, и оттуда вышли все три Глашатая. Они проникновенно, как это умеют только чиновники со стажем, поздравили победительницу, ещё раз заверили, что ей крупно повезло отхватить такой редкий приз и заверили, что её скидка на участие в следующей гонке увеличилась ещё на три процента.
***
Как ни хотелось Веде после гонки попасть сразу домой, пришлось отправляться вместе со всеми в лучшую ресторацию Мергара – Приют Призрака – и отмечать свою победу.
Стол победительницы располагался на возвышении в самом центре роскошного зала. Что радовало, роскошь в зале была достигнута не нагромождением аляповатых дорогих изысков, а изящной простотой. Обтянутые пепельным шёлком стены с едва заметным серебристым растительным рисунком. Светло-голубые колонны и полуколонны. Матовый мраморный пол, всеми оттенками синего повторяющий рисунок на стенах. Ультрамариновая с серебром обивка мягкой мебели органично вписывалась в общую картину. То, что нужно после изнуряющей пустынной жары. Немного нелепо в такой красоте смотрелись наряды гонщиков, даже не сменивших свои одежды после заезда. Но традиции есть традиции. И чем они нелепее, тем активнее все борются за их соблюдение.
Веда заняла единственное кресло, стоящее за центральным столом на возвышении, и, попросив у официанта глубокое блюдо, осторожно возложила на него свой приз. Затем отпила воды из графина, заранее приготовленного знающей обслугой, и поднялась. Все в зале – и участники гонки, и её устроители – ждали традиционной речи победителя. Воцарилась тишина.
– Спасибо! – слово в слово повторила все свои предыдущие подобные речи девушка, легко коснулась пальцами губ и сдула с ладони разноцветных светлячков, резво разлетевшихся по залу.
Сегодня это были светлячки, а раньше бывали бабочки, миниатюрные птички и даже такие же мелкие летающие котята.
Благородная, а, судя по поведению, всё же не очень, публика взревела и кинулась ловить чудесных посланников, ведь считалось, что поцелуй ведьмы, даже такой эфемерный, обязательно принесёт удачу. Если уж не в гонках, то в любви наверняка. Светлячки ловко уворачивались от охотников и, по своему усмотрению, касались избранных редких счастливчиков, осеняя их ведьминским благословением.
После содержательной речи триумфатора сегодняшнего этапа и исчезновения последних светлячков положено было поднять бокалы. Давно уже никого не удивляло, что Рыжая Веда никогда не пьёт ничего крепче воды. Мало ли какие табу могут быть у магов? К таким заморочкам в Призрачных мирах относились уважительно и с пониманием. Могло случиться и так, что не исполняя эти нелепые правила, обитатель запросто лишался сюда хода, а этого мало кто хотел.
Потом были ещё речи и тосты. Речи Глашатаев, речи участников и речи тех, кто считал себя друзьями участников. Все они подходили к столу победительницы важно цокали языками, осматривая выставленный на всеобщее обозрение приз, давали ценные советы, как его использовать, и проникновенно рассказывали, как уважают его обладательницу и верят в её силы. Правда, большинство речей заканчивались примерно одинаково: предложением в вечное пользование огромного горячего сердца и всех благ Мергара в придачу.
После каждого такого тоста полагалось закрепить пожелания хорошей дозой спиртного, что все с удовольствием и делали, так что вскоре речи стали несвязны, а зачастую и совсем уж раскрепощённы. Но о неприкосновенности ведьминского тела помнили даже самые расслабившиеся участники пира.
Наступил тот момент, когда большинство пирующих забыли, ради чего же они здесь собрались. Пьянка, если к ней подойти с должным размахом и пониманием, она и в роскошной ресторации пьянка.
– Ну и как тебе приз, дочка? – около Веды, одиноко сидящей за своим столом и загадочно улыбающейся всем сразу и никому в отдельности, появился старый Лунь – один из магов, обслуживающих телепорты.
– О, господин Лунь! Присаживайтесь, – заскучавшая было, победительница оживилась и указала на стул рядом. – А я и не заметила вас раньше, – словно извинилась она.
 
– Кхе-кхе, что же нас, стариков, замечать, когда вокруг вон сколько молодых, – и пожилой маг обвёл морщинистой рукой зал, обращая внимание на веселящуюся публику.
– Да ладно вам, господин Лунь, каждый обитатель Мергара может принять такой вид, какой пожелает. Сплошные красавцы и красавицы вокруг, – Веда, повторяя жест собеседника, обвела зал рукой.
– Ну да, дочка, ну да, – согласно кивнул головой он. – Вот и мы с тобой… выглядим так, как пожелаем, не правда ли?
– Мне нравится мой образ, – ведьма постаралась не показать, что её насторожили слова старика. – И потом, ну подумайте сами, если я увеличу все свои прелести, – и она схематично обрисовала те прелести, которые можно было бы увеличить, – то они же будут перевешивать! Как я тогда на метле держаться буду?
– Это да. Это аргумент, – согласился Лунь, а потом, словно поняв, что собеседница не рвётся продолжить тему, да и сам не проявляя к ней интереса, поинтересовался: – А что с призом будешь делать? Покажешь мне его?
– Вот же он, господин Лунь. Смотрите. Если честно, я пока сама не знаю, что с ним делать. Мне тут много чего предлагали: постучать по нему, опустить в воду, молоко или даже крепкое вино. А Горластый Гусь даже предложил высидеть его, как какой-нибудь гусыне или курице.
– Сам предложил сидеть? – деловито спросил маг.
– Да нет, только составить компанию и дать практические уроки по высиживанию яиц.
– … пусть высиживает! – первое слово старик произнёс неотчётливо, но Веда не стала переспрашивать.
– А может, вы дадите дельный совет?
– А то их тебе недостаточно, дочка. Что там тебе говорили? Высиживать, бить или утопить в вине? Ну да, ну да, каждый имеет свой подход. Тот, что ближе душе и сердцу. Я не птица, не драчун и не выпивоха какой-нибудь. Я маг. А потому и совет свой дам, исходя их магических соображений. Ты магию пробовала посылать его, – Лунь кивнул на яйцо, – обитателю? Магию и заверения в своей искренней любви?
– Магию и заверения в любви? Вы думаете, это именно то, что нужно?
– Я не думаю, а предлагаю, – заворчал старик. – Вслушайся в себя. Ты его любишь? Оно – то, что находится в этом яйце – нужно тебе?
Веда впилась глазами в свой загадочный приз. Странно, яйцо, совсем не имея ни глаз, ни даже каких-либо отверстий или точек на своей поверхности, как будто тоже наблюдало за ней. Наблюдало и ждало.
– Там, на дистанции, мне очень хотелось им завладеть. Не призом Гонок, а именно этим яйцом. Это может быть любовью?
– Желание владеть? Ну, если уж не любовью, то её началом. Ну так что, пробуешь?
– Как? Прямо сейчас?
– А что откладывать? Или ты надеешься сделать это дома?
– Дома? Скажете тоже, господин Лунь. Как будто можно пронести что-то из Призрачных миров домой.
– Можно-не можно, – поддерживая образ ворчуна, отмахнулся старик. – Начинай уже! Мне, может, тоже до жути интересно!
Веда подвинула ближе блюдо с загадочным призом, осторожно положила на него обе ладони и стала посылать ему крохи своей магии, а вместе с ней и уверения в любви. Последнее как уж умела. Удалось даже войти в некое подобие транса, и твёрдая ранее оболочка стала казаться мягкой и кожистой. Девушка не заметила, как на её плечо легла сухая старческая рука. Стало как будто легче и… понятнее, как же отдавать магию и любовь этому загадочному нечто.
Жизнь под ладонями пульсировала всё заметнее. Бух-бу-бух. В унисон с ударами сердца самой ведьмы. Как же волнительно. Бух-бу-бух. Неужели яйцо так нагрелось от рук? Или оно само греет руки? Бух-бу-бух. И вот уже под истончившейся оболочкой не просто ритмично бьётся что-то неизвестное, оно там шевелится и пытается выбраться наружу. Неожиданно изнутри острые зубки прокусили когда-то твёрдую скорлупу, а сейчас совсем мягкую и тонкую кожицу. Заодно пострадал и палец Веды. На нём выступила яркая рубиновая капля. А затем ещё одна, и ещё. Капли крови падали прямо на острую мордочку обитателя яйца. На глазах у замершей хозяйки и её советчика неизвестное чудо заворошилось, выбралось из своего обиталища и тщательно вылизало укушенный ранее палец.