Ненастоящий (СИ)

«Эпоха секунды»——Ранг: ΣΣ+ (2 слова)Возможность исключить из событийного полотна выбранные цели, для которых секунда будет длиться тысячу лет.
Это точно магия времени, которой на сигма-уровне владеет только одно живое существо. Странник в темно-зеленом дорожном плаще откидывает капюшон и смотрит драгоценными глазами на красноволосого юношу. И драгоценные глаза — не просто эпитет, ведь левый глаз мага Времени представлен ограненным алмазом, внутри которого пляшут блики. А правый — сиреневый аметрин. Оба камня вставлены вместо глазных яблок и являются редчайшими артефактами.
«Звездный свет Кассиопеи»——Божественный предметПозволяет общаться со структурами Космоса и смотреть на огромные расстояния. Говорят, алмаз был собран из звездного света кем-то из богов при помощи отражения зеркала Кассиопеи.
«Провидец мотивов»——Божественный предметПозволяет видеть возможные варианты будущего на основании чужих поступков и слов, но снижает остроту восприятия действительности.
— Ты все еще продолжаешь пользоваться подарком Ифрата, несмотря на то, что ненавидишь его? — спрашивает маг Времени, присаживаясь напротив. Если отвлечься от глаз собеседника, то в остальном он выглядит заурядным постаревшим мужчиной с появившейся сединой.
— Ты про возможность получать информацию из чужих Языковых Систем? Это полезная вещь, — Ирай ведет себя так, будто ничего не случилось.
— А еще ты сильно помолодел с нашей последней встречи, — продолжает мужчина. — А я вот наоборот постарел.
— Странно слышать такое от того, кто может управлять временем.
— Нельзя быть частью мира и полностью отрицать какие-то его фундаментальные законы. Мое тело все равно стареет, хоть и в замедленном варианте. Даже боги не обладали бессмертием. Но оставим это, я пришел за тем, что принадлежит мне.
— У меня этого нет. Я это говорю тебе при каждой нашей встрече.
— Эта вещь не может исчезнуть бесследно. И она была в твоих руках, когда ты должен был передать её мне, но нарушил договоренность.
— Ты её первым нарушил, — Ирай пожимает плечами.
— Признаю. Тогда я поступил неправильно, но теперь готов исполнить твое желание. Если я сделаю это, то ты отдашь мне гримуар? Подумай хорошо. Сейчас мы оба можем получить выгоду, но если ты не согласишься, то я позабочусь, чтобы ты не ушел отсюда живым.
— Ты действительно угрожаешь мне? — Гнисир горько смеется, не почувствовав даже тени страха. Не потому, что собеседник не представляет опасности, а потому, что он разучился бояться.
— И вправду, это лишено большого смысла. Трудно напугать лишенного души, который уже, наверное, погибал десятки раз от рук людей, подобных этим, — маг Времени обводит взглядом замерших людей. — Особенно, если говорить о знаменитом Злослове, проклятом убийце, который сумел однажды объединить других душелишенных с материка Аррель и дать отпор героям и авантюристам. Тебя считали бешеным псом, и ты вел себя подобно монстру Поветрия, но все равно потерял товарищей и вознамерился отомстить самому богу игр Ифрату. Ха. Именно потому, что ты был таким, я нанял тебя для того дела. Давай закончим его, и я готов сразу приступить к осуществлению твоего желания.
— Почему ты думаешь, что я по-прежнему хочу то, о чем мы договаривались?
Собеседник открыл было рот, но какая-то мысль заставила промолчать. По нахмуренным бровям Ирай видит, как маг думает над словами и пытается понять, чего же сейчас хочет тот, в чьей жизни была лишь кровь и смерть. На самом деле это легкая загадка, достаточно взглянуть вокруг и представить, что происходило до сегодняшнего бала.
— Хм, ты ищешь покоя? Сошелся с новой командой и даже завел друзей, которых потом сгубил? Ты специально использовал настоящую свою силу в бою против Курганного Воя, так как знал, что я почувствую это и приду за тобой?
— Именно, — Ирай откидывается на спинку стула. — Мне больше не нужно исполнение прежнего желания. Вместо этого у меня есть новое.
— Если это убийство Ифрата, то тут даже я бессилен…
— Нет, этого мерзавца я хочу придушить лично. Даруй мне доступ к Языковой Системе в обход внимания Ифрата.
 
— Разве у тебя её нет?
— Однажды Ифрат лично мне её предложил, первому из душелишенных, но я отказался. Я не собираюсь быть рабом его тупых игр, но я сильно ограничен в использовании древних Наречий.
— То есть ты не хочешь, чтобы Ифрат узнал об этом. Понятно. Мой левый глаз может дать тебе доступ к Системе, но выйти из-под внимания бога… Это очень трудно.
— Ты думаешь, я устроил переворот в стране и превратил праздник в бойню только ради схватки с тобой? Я создам такой хаос, что даже Ифрат не увидит того, что ты сделаешь.
— Ясно, тогда может получиться. По рукам, — кажется, маг Времени расслабился.
— Это не единственное условие. Еще ты откатишь глобальные события назад на шесть месяцев.
У собеседника непроизвольно открылся рот.
— Ты в своем уме? Обратить время вспять для всего мира? Это потребует колоссальных затрат маны и вызовет череду аномалий и парадоксов. Ифрат на это точно обратит внимание. И ты не можешь не знать главное правило магии времени — никаких откатов во времени!
— Тогда я использую всю имеющуюся силу для того, чтобы спалить твой драгоценный гримуар. Есть особая демоническая магия, которая развеет в пепел даже такую вещь.
— Ты с ума сошел?! — собеседник бьет кулаком по столу. — Этот гримуар очень важен. Я использую его не для личных целей, а для выживания всего мира, жителем которого ты все еще остаешься!
Палец мага указывает в лицо Гнисира, но тот опять улыбается.
— Или ты примешь мои условия, или потеряешь гримуар. Выбирай.
Несколько секунд беседующие проводят в молчании, смотря друг на друга, а потом маг Времени вздыхает.
— Ты в курсе, что ты тот еще прохвост? Однажды тебе это аукнется.
— С моей судьбой у меня бесконечная ссуда на злодеяния.
— Думаешь, это так работает? — собеседник отмахивается рукой. — То, что с тобой поступили несправедливо, еще не значит, что ты имеешь моральное право мстить всем без разбору.
— Понимаю. Ты согласен?
— Да. Скрой это место даже от глаз бога, а потом я дарую тебе Языковую Систему. После обменяемся: ты мне отдаешь гримуар, и я откатываю события в прошлое. И запомни, откат событий не затронет самых могущественных людей и уж тем более Ифрата. Будет достаточно тех, кто поймет, что произошло.
— Да-да, начинаем. Отмени заклятье.
Гнисир встает со стула, а мир вокруг снова оживает. Люди вокруг радуются успешному дворцовому перевороту, а генерал уже присаживается на королевский трон, представляя будущую коронацию. Увы, но этому не суждено случиться.
Ирай подходит к окну и смотрит на пожары в столице и дым, поднимающийся в небо. Вполне похоже на родину, но до материка Аррель этому месту еще далеко. Но это можно и нужно исправить. Пальцы руки касаются стекла, а в отражении за плечом виден смутный силуэт в отблесках багрового пламени. В отражении чья-то ладонь закрывает правую руку.
— Amarax sertu scrot.
«Выжженная пустыня Амаракс»——Ранг: Ψ (3 слова)Пустыня Амаракс всегда горит. Дышать там можно только дымом. Она придет в гости по первому зову, но никогда не уйдет.
Стекло внезапно разбивается, на что обращают внимание окружающие люди, а фигура Ирая исчезает за вспышкой пламени. Бежать от волны огня бесполезно. Слова, прозвучавшие на Наречии Хаоса, призывают одно из буйств Поветрия, в котором огненный шторм всё превращает в Амаракс из родного мира демонов.
Королевский дворец исчезает за яркой вспышкой, в которой камень и металл превращаются в раскаленный песок, а потом та же судьба настигает Винкарто. Теперь на много километров во все стороны огненно-песчаная буря скрывает следы чародейства мага Времени. Флуктуации Хаоса не разобрать даже богам, что является отличной защитой от посторонних взоров. В нужный момент Гнисир отдает гримуар, а потом буря останавливается и исчезает.
Наверное, это один из редких случаев, когда пустыня Амаракс уступает, так как время для всего мира останавливается и откатывается на полгода назад. Гнисир Айтен стоит у ворот столицы Моунцвель в грязной одежде и пустым кошельком. Именно так, как происходило в прошлом, но теперь есть отличия. Во-первых, гримуара Космоса теперь больше нет. Во-вторых, Ирай стал тем, кого прежде сильно ненавидел. Сейчас перед ним мигает приветственное окно Языковой Системы, изобретенной дурной фантазией бога игр Ифрата.