История своей судьбы (СИ)
Отец резко поднялся на ноги и подошёл к окну.
– Зачем он рассказал тебе это?
– Ему пришлось это сделать.
– Очень интересно и почему?
– У него появились на это причины.
– А он не сказал тебе, что этот случай семь лет назад не подтвердился, после проведённого расследования. Прямая вина его препарата на причинённый вред этим людям, не была доказана. В противном случае, он бы давно сидел в тюрьме.
– Значит, ты знал, про этот скандал?
– Знал. Но я не хотел, чтобы ты знала об этом. Промахи бывают в жизни у каждого. А уж у делового человека они случаются гораздо чаще, чем у простого рабочего. Бизнес – это очень сложное дело и возможно всякое.
– Это, правда, что ты поспособствовал, чтобы его уголовное дело было прикрыто семь лет назад?
Казанцев резко обернулся и посмотрел на дочь.
– Что ты сказала? Ты с ума сошла?
– Но, Влад мне сказал…
Святослав Дмитриевич резко оборвал дочь.
– Похоже, Влад сегодня был не в себе, если выложил тебе всю эту информацию, которая тебе абсолютно не нужна, чтобы засорять ею свою женскую голову. Он что был пьян?
– Нет. Он был абсолютно трезв. Папа, я хочу знать правду. Как ты не поймёшь, для меня сейчас всё это, очень важно. Ведь от того, что скажешь мне именно ты, может измениться многое. Влад наговорил мне столько мерзостей, что если ты не сможешь, всё это опровергнуть или обоснованно аргументировать, то мне кажется, что я сойду с ума.
– Что конкретно он тебе сказал?
– Он сказал, что ты в курсе всех его дел на производстве, что именно ты прикрыл его уголовное дело семь лет назад и за это потребовал от него…
Лицо отца стало пунцовым.
– Что я потребовал?
– Влад сказал, что ты в обмен на его свободу, потребовал, чтобы он женился на мне семь лет назад. Что ты фактически принудил его к браку со мной.
Казанцев молча подошёл к столу и, склонив голову, упёрся ладонями в столешницу, и лишь спустя мгновение, схватил со стола органайзер и с силой запустил им в стену.
Милана от неожиданности вздрогнула и подскочила на месте.
– Мерзкий щенок! Всё-таки развязал свой грязный язык! – закричал Казанцев.
– Значит, это правда?
Святослав Дмитриевич обернулся, взглянул на дочь, по щекам которой потекли слёзы и быстро подошёл к ней, присаживаясь рядом.
– Девочка моя, послушай. Я ведь просто хотел, как лучше. Хотел, чтобы ты вышла замуж за обеспеченного человека и никогда и ни в чём не нуждалась. Ты ведь у меня очень красивая, а такую красоту нужно холить и лелеять. Я познакомился с Владом ещё десять лет назад, и когда его жена умерла, я уже тогда подумывал о том, чтобы познакомить вас. Но ты тогда училась в институте, да и он на моё предложение о вашем совместном будущем отвечал уклончиво, и отшучиваясь. Он мне казался деловым, целеустремлённым, перспективным молодым человеком и мне очень хотелось видеть рядом с тобой именно такого мужчину. Ты ведь достойна только такого мужа. Да, и признайся откровенно, ты ведь полюбила его? Я ведь помню твои глаза, когда ты прибежала ко мне и сказала, что любишь и хочешь выйти за него замуж. Разве я сделал плохо для тебя? Разве я виноват в том, что хотел сделать тебя счастливой?
– Папа, но ведь если бы я знала, что всё это было подстроено специально, то…
– То, что? Разлюбила бы его? Дорогая, нет ничего страшного в том, что отец принимает решение о судьбе своей дочери. Между прочим, читая классиков, ты помнишь, что в порядочных семьях до революции, так и делали. Я ведь действительно хотел, как лучше. Я ведь хотел, чтобы ты прожила лучшую жизнь, чем живут многие твои подруги и сокурсницы. Ты все эти годы не стояла у плиты, не убирала в доме, носила только самые лучшие вещи, объездила весь мир, путешествуя по городам и странам, занималась музыкой и писала книги. А что было бы, если бы ты вышла замуж за своего сокурсника Антонова, который за тобой ухаживал? Влачила бы нищенское существование в одной квартире с его родителями, и жила на мизерную зарплату учителя музыкальной школы.
– А ты думаешь, что жить в золотой клетке в постоянном одиночестве лучше?
– Ты хочешь сказать, что была несчастна с Ольховским все эти годы?
– А ты думаешь, деньги, власть и дорогая еда на тарелке каждый день, могут сделать счастливым и заменить обыкновенное человеческое тепло и понимание? Я хотела настоящую семью папа, а не купленную посредством шантажа моего мужа за его свободу, которой возможно он не заслужил вовсе. Ты сделал за меня выбор моего счастья, но ты ошибся. Я не стала счастливой и долготерпение человека, которого ты принудил к браку, рассыпалось на осколки, которые уже больше никогда не собрать в единый хрустальный сосуд, в тот момент, когда он понял, что ему больше нечего терять.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что ушла от Влада и никогда к нему больше не вернусь. Так что твои труды оказались напрасными.
– И что, только его признание, так на тебя подействовало? Что ты решила бросить его и перечеркнуть долгую семейную жизнь длиною в семь лет. Или есть ещё причины?
– Ты прав. Не только его признание подействовало на моё решение уйти от него. Просто он преступил черту, после которой о семье не может быть больше и речи.
– Не понимаю. Может, пояснишь?
– Нет. Пусть он сам тебе всё пояснит. Меня же с сегодняшнего дня не интересует больше этот человек, и жить с ним я больше не собираюсь, нравится тебе это всё или нет.
– Милана, я уверен, ты погорячилась. Я должен сам поговорить с Владом и всё выяснить.
Она на него обречённо посмотрела.
– Папа, оставим разговоры о Владе. Ты мне так и не сказал. Ты действительно с помощью своих связей прикрыл его уголовное дело семь лет назад?
– Я тебе уже сказал, я был с ним просто давно знаком. И если и помогал ему, то только советом. Ты думаешь, закрыть уголовное дело, так просто, если человек по-настоящему виновен? Да и не было никакого уголовного дела, понимаешь, не было! Вина его, как руководителя предприятия была не доказана. А по поводу вашей женитьбы, да, я познакомил вас целенаправленно. Но ведь всё остальное вы сделали без меня, я имею в виду, полюбили друг друга и решили пожениться.
– Это, правда, по поводу уголовного дела?
Он гневно на неё посмотрел.
– А я что, на допросе у тебя? Не забывайся. Я всё-таки твой отец, а ты не следователь, чтобы допрашивать меня о правде или неправде. Если я говорю, то ты должна мне верить. Надеюсь, это всё, что ты хотела узнать?
Она молча смотрела на него.
– Тогда иди к маме, помоги накрыть на стол, и будем ужинать. Сегодня останешься у нас. Я съезжу в магазин, и присоединюсь к вам за столом. Ступай и умой лицо. Не хватало ещё, чтобы мама увидела тебя в таком виде. Ей абсолютно не нужно, пока ничего знать о твоих судьбоносных решениях. Иди!
Милана поднялась на ноги и медленно пошла на выход из кабинета. На пороге она обернулась и ещё раз посмотрела на отца. Поймав на себе, как всегда его спокойный и не выражающий ничего взгляд, она вышла из кабинета, аккуратно прикрывая за собой дверь.
Как только она вышла, Казанцев взял телефон в руку и набрал номер абонента.
– Ты дома? Я подъеду через полчаса, и смотри не вздумай никуда уехать!
Сжав телефон в ладони, Святослав Дмитриевич покинул кабинет, стремительно направляясь к своей машине.
****
Влад медленно поднимался по лестнице на второй этаж дома. Его телефон в зажатой ладони звонил беспрестанно. Он сбрасывал все звонки и не отвечал никому.
Остановившись у кабинета Миланы, он провернул ручку, намереваясь войти внутрь комнаты. Запертая изнутри входная дверь, вызвала у него бурю возмущения.
– Милана, ты чего заперлась? Открой дверь! Тебе пора ехать. Охранник уже ждёт тебя в машине.
Но ему никто не ответил.
Он ударил кулаком в дверь.
– Открой немедленно эту чёртову дверь! Твоих забастовок только сейчас и не хватало. Я сыт по горло твоими концертами. Открой немедленно!