Сполохи (СИ)

Был допрошен.
Был допрошен.
Был допрошен.
Куча протоколов, где сухими строчками отчетов были указаны примененные средства. И вода, и огонь, и рескат, и еще небеса знают что. Мист затруднялась представить себе уровень боли и отчаяния, который должен был испытывать караванщик. Но он рассказал если не все, то очень и очень многое.
Братья-дознаватели имели представления о Подземельях, потому что оно всегда оставалось источником дымного лишайника, но Трогмортен был первым, от кого они узнали, хоть и приблизительно, о реальном масштабе ситуации. О том, что там есть торговля и свое собственное производство, о том, что городов там не один и не два, а намного, намного больше.
Все это собрали в доклады, и показали высшим церковным чинам, и припиской было указано – “принято в работу”.
И еще – “обеспечить защиту и покой в целях получения дальнейших консультаций”.
Мист перебрала все дополнительные бумажки, ища конкретику, и все-таки нашла. Судя по всему, выпускать его никто не собирался, и он содержался все в той же камере, откуда его некоторое время назад выводили на допросы. Надо было найти план. Карту подземелий, карту казематов. Может, наведаться к нему?..
Размышляя, волшебница начертила на полу мелом глиф, переложила на него все документы из ближайших “допросных” шкафов и прочитала заклинание, заставляя бумагу превратиться в труху.
– Вот так-то, – заключила она, отряхивая руки и затирая ногой линии глифа. – Это моя личная маленькая война! Победоносная. Надеюсь.
Закончив с этим, Мист начала обходить архив в поисках информации о постройках, карт и схем, потому что шансов найти кого-то, кто согласится устроить ей тут тур по достопримечательностям, было маловато.
Шансов найти карту тоже было не так уж много, но они казались более весомыми. Должны же был Видящие как-то учитывать помещения и размещения в них, все-таки, далеко не эолен, чтобы не полагаться на недолговечную бумагу.
Ей, однако, не везло. Ничего похожего на инженерные планы не находилось, а время продолжало уходить.
В конце-концов, Мист пришла к мнению, что черной кошки в этой черной комнате может и не быть. То есть, планы и схемы, даже если они и были, могли храниться не в архиве, а где-то у специального человека, который отвечал бы за обслуживание и ремонт, например. В Университете такой человек был и звался он комендантом, а вот что и как было организовано тут, вероятно, должно было остаться загадкой.
– Ладно же, – сказала Мист, отряхиваясь от книжной пыли. – Справимся как-нибудь.
– Ты нашла, куда идти? – спросила Тилайна с надеждой.
– Нет, – признала волшебница, занимая выжидательную позицию у дверей и пытаясь прислушаться. В коридоре, как будто бы, было тихо, и присутствия живых она не ощущала, но это еще ни о чем не говорило.
Запор в двери был обычный, похоже – врезной замок с самой обычной скважиной, и Мист, не мудрствуя лукаво, и его осыпала в пыль.
В плохо освещенном редкими лампадами коридоре, в самом деле, было пусто, и он продолжался и направо, и налево. Правда, оба поворота, похоже, вели в одном направлении. Мист предполагала, что им, так-то, нужно направо, ближе к центру, но повернула налево. Спросить было не у кого, и пришлось положиться на случай … и на воспоминания о том, что досточтимый маг ар-Маэрэ Иллемейр всегда сворачивал именно налево.
– Если ты не знаешь, куда идти, то как мы пойдем? – спросила Тилайна, дергая ее за рукав.
– Наугад, – ответила Мист. – В конце-концов, в общефилософском смысле, мы понятия не имеем, куда идем, не так ли?
– Мы идем к свету Деи, в общефилософском смысле, – не согласилась Тилайна, у которой на любые из бед был один ответ.
– Это ты туда идешь, – покачала головой Мист. Говорили они очень тихо, едва слышно, и Мист поминутно прислушивалась к звукам позади, пытаясь понять, не идет ли за ними кто-нибудь. – А я, с наибольшей вероятностью, иду к Разлому над Последним городом, чтобы сгинуть в неизвестности. Навсегда.
Тилайна замолчала, а Мист различила сзади едва слышное движение – очень далеко, но все-таки. Кто-то еще был здесь, и не факт, что местный – это мог быть и их загадочный преследователь из Подземелий.
 
Надоело все это. И да – она чувствовала, что очень, очень устала. Ей хотелось уже обратно, в относительную, пусть и временную, безопасность родных Мостков или эль-Саедирна, и, наконец, отдохнуть.
– Почти целый год отдыхала, – укорила она себя, заставляя себя продолжить путь. – Просто расслабилась, вот и все. Поэтому так трудно.
Коридор продолжался непроглядным мраком – последние лампады остались далеко за прошлым поворотом, что, вероятно, отражало частоту его использования. Впрочем, это был не повод разворачиваться и возвращаться, поэтому они продолжили свой путь.
Ответвления встречались редко. Около каждого из них Мист останавливалась и оценивала ситуацию с точки зрения подземца, проверяя направление и, насколько хватало слуха и чутья, степень населенности.
Около одной развилки она простояла долго, перекатываясь с пятки на мысок и стараясь принять решение сама. Ей казался более перспективным левый коридор, несмотря на то, что должен был через некоторое время закончиться тупиком. Однако тупик вполне мог оказаться и дверью.
Правый коридор был шире, и вскоре забрал вправо еще круче. Что-то в нем было такое, что Мист не хотела бы изучать и проверять. Может быть, ловушки. Может – какие-то местные обитатели, свихнувшиеся от темноты и тишины.
– И, все-таки, налево, – сказала она, про себя помянув недобрым словом Мейли.
  
Сполохи прошедшего. Глава 8
 
Сполохи прошедшего. Глава 8
Ее спутники без споров последовали за ней, конечно же, оставляя только на ее совести степень правильности принятого решения.
Тоннель, как Мист и предположила изначально, окончился дверью, а не настоящим тупиком. Конечно, вряд ли ее открывали в последнюю сотню лет, судя по степени того, как она просела и вросла в камень пола.
– Тут давно никто не ходит, – с сомнением сказала Тилайна. – Ты уверена, что нам сюда?
– Нет, – пожала плечами Мист, приникая глазом к замочной скважине. – Но там ходят, похоже, часто. Даже факел горит, так что тссс.
Дверь пришлось обрушить целиком – и ловить особо крупные куски, чтобы не грохотали в тишине. Возня и так вышла основательная, так что будь рядом какой стражник, дело могло закончиться стычкой. Но нет – несмотря на ощущение живых поблизости, никто так и не вылез. Мист, выйдя в коридор, сощурилась от света факела и спешно двинулась снова в сумрак слева, прячась в тенях. Коридор продолжался, и ощущение живых приближалось, пока, наконец, причина не стала понятна: по бокам появились обитые железом двери камер, во многих из которых кто-то стенал и плакал – но тихо, явно стараясь не привлекать к себе внимания.
Мист заглянула в одно из зарешеченных окошек, с трудом сдерживая рвотные позывы от гнилостного запаха немытой плоти, экскрементов и тухлой еды. Внутри, свернувшись на полу, был человек, или то, что когда-то было человеком, потому что сейчас он больше походил на хнычущую биомассу.
– Трогмортен Карре, – почти в полный голос позвала Мист. – Среди вас есть Трогмортен Карре?
– Так его наверх забрали, – прошамкал кто-то с другой стороны коридора, прижимаясь к окошку со своей стороны. – А вы кто такие, раз не знаете?
– А я вот, извольте видеть, злая ведьма, из пепельных земель посланная, чтобы своих освободить, – сказала Мист с сарказмом. – Куда еще наверх?
– В верхнюю тюрьму, – ответил ее собеседник не слишком внятно. У него, кажется, не осталось ни одного зуба, и в щеке зияла дыра, и челюсть была сломана и скверно срослась, но он даже не казался старым при ближайшем рассмотрении. Кажется, Видящие совсем не поменяли своих привычек. – Выпусти, так я расскажу.
– Так ты расскажи, и выпущу, – отпарировала Мист.
– Ты ж злая ведьма, или врешь? Тогда выпускай меня, я тоже злой, еще как злой.