Сполохи (СИ)

– Или всех Доменов, если наш мир тоже считается за какой-то Домен. Домен Эйна, или что-то такое, – предположила Мист.
– Никогда не рассматривал это с такой точки зрения, – тут же заинтересованно наклонил голову н’ирн.
– Для Единого как-то мелковато, – не согласился Торрен. – Давайте Доменом Моррайт назовем уж.
– Я против, – не согласилась Мист и посмотрела на небо, словно что-то могла там прочитать. – Уже время?
– Да, уже время, – подтвердил Эррах. – Приступаем?
– Да, – почти без колебаний подтвердила Мист, спрыгивая с парапета в светящуюся воду. Их эльфийские спутники, заметив движение, подошли к “кляксе”,
– Моррайт, – позвал ее Этейн. – Не оставишь ни напутствия, ни прощания?
– Будет глупо, если я сейчас с вами всеми попрощаюсь, и в итоге ничего не получится, – ответила она. – Но если вдруг, так знай – тебе обязательно надо померить венец рилантара. Я почти уверена, что именно тебя он примет.
– Об этом сообщила Дея? – тут же уточнил ар-Маэрэ.
– Нет, другие ребята, – неопределенно махнула рукой Мист, и ар-Маэрэ, кажется, что-то понял, потому что взгляд, который он кинул на Этейна, был задумчивым и оценивающим.
– Итак, – Мист повернулась к своим спутникам, стоящим по колено в текучем свете. – Руки, что ли, давайте? И поехали. Я была сотни лет назад: где был свет, где был мрак. И когда уйду навсегда во тьму – все начнется вновь…
Когда она дочитала самодельно переписанное заново заклинание, руки Торрена и Эрраха, которые она держала в своих, словно растворились под ее прикосновением, и потом снова мгновенно обрели плоть.
– И что было? – не понял Торрен. – Не работает, что ли?
– Я почувствовала только как вы стали пропадать, но потом вернулись, – пожала плечами Мист. – Может, нас слишком много, или мы не можем забрать девушек?
– Проведем эксперимент, исключив этот фактор, – Эррах кивнул Лаутари и Алитари, и если первая, сощурившись, послушалась, то Алитари тут же начала протестовать.
– Я не хочу! Я хочу с вами! С вами, куда угодно!
– Марш на берег, – строго сказал Рах.
Лаутари обернулась, наколдовала что-то вроде воздушного аркана или кокона и потащила свою соплеменницу за собой, даже не вступая с ней в дискуссии. Рах проводил их явно сожалеющим взглядом.
Повторный опыт оказался чуть более удачным – оба пропали на большее время, но все равно вернулись назад.
– Да что такое? -возмутилась Мист. – Не мог бы с подробными инструкциями переписать?
– Глядь! Да скажи спасибо, что вообще хоть что-то переписал, – отозвался Торрен. – Однако вот что, когда мы с Рахом сейчас мигнули, мы были в какой-то пустоте, оба, а тебя не было.
– А я никуда и не пропадала. По субъективным ощущениям.
– Вот! – Торрен поднял палец вверх. – Сдается мне, кто читает, тот и остается, а кому читают – уходит. Но, наверное, только один, потому что вот не вышло опять.
Слова Торрена неприятно резонировали с обрывком фразы под заклинанием “только один”, поэтому Мист пришла в ужас и резко выпустила руки обоих.
– Нет, так не пойдет. Тут место Богов, или что? Давайте спросим совета у богов.
– И не страшно после последнего раза?
– Страшно, но вот то, что ты мне говоришь, еще хуже, – отрезала Мист и начала читать молитву-призыв Дилинги, добавив в конце воззвание к Свифту, ЛЛоединн и Грэнашу, после некоторых сомнений. Отзываясь ей, светящаяся вода всплеснула, как настоящая, поднимаясь до ног статуй, и каждая из четырех обрисовалась контуром домена, как тонкой обводкой. Кто-то из эльфов всхлипнул, кто-то упал на колени при виде чуда, но Мист и ее спутников такие вещи уже не удивляли в должной мере.
– Ты призвала нас всех – зачем? – спросил отклик домена вокруг статуи Деи.
– Мы пытаемся вернуться назад, в свое время, – объяснила Мист. – Чтобы все было на своих местах, и мы вам тут течение времени не возмущали. Но то заклинание, которое мы нашли, работает как-то так, что мы до конца не понимаем. С тем, кто его читает, ничего не происходит, но те, кому читают – на короткий момент исчезают из мира. Как нам сделать все правильно?
 
Некоторое время длилась тишина, но потом голос раздался из серого домена ветра.
– Эти чары, что ты создаешь, не могут быть сами по себе. Нет такой силы, которая бы пронзила время вперед – его можно лишь прожить, или миновать вместе с теми, кто его проживает.
– То есть, они не сработают?
– Эти чары, – раздался другой голос, шелестящий и насмешливый. – Делают смертного сродни богу. Пока в него верят и хранят посвященный ему предмет, смертный движется в безвременьи, неподвластный смерти.
– Вот, глядь, так и знал, – сказал Торрен. – Ты пойдешь, Мист. А я почитаю. На книжке. У нас даже есть священный предмет.
– Мы придумаем другой способ, – Мист тут же вцепилась в него, словно он запихивал ее в безвременье силком прямо сию секунду, а кромки Доменов вокруг статуй медленно гасли. – Что-то сделаем, и …
– А может и нет, – несогласно покачал головой Торрен. – Тебе надо идти. Так было, глядь, предопределено. Помнишь, когда мы книгу твою добыли, что я сказал? Там, в начале, на мой почерк похоже. И про Олдебрана написано. И, наверное, других профессоров, но мы не понимали. Имена только и узнали. Мой подчерк, не твой. Это я остался, иначе начало Книги было бы написано тобой.
– Но!... Нет, нет, так нельзя. Совершенно невозможно.
– Время уходит, – Тор кивнул на небо, которое немного светлело с краю, обозначая конец короткой летней ночи. – А вода эта еретическая только ночью и приходит. Не уйдешь – застрянем все тут, надолго, навсегда, может, все вместе, и историю точно покорежит, иначе зачем бы в бубликах была эта дата?
– Я не хочу никуда идти, – пожаловалась Мист. – Без тебя и Раха.
– Но ты пойдешь, – Торрен поправил на Мист съехавший плащ и ремень походной сумки, отцепляя ее руки от себя. – Пойдешь, конечно, Мист.
– Я...это глупо. Глупо! Может, лучше в самом деле останемся все вместе? Ну, Тор?
– Нет, вот так нельзя. И не реви мне тут, а то я тоже буду. Вот представь, мы останемся, а там некому будет за Виля отомстить, и угрохать того выстрока, который нас сюда пнул? И этот твой там бегает, усыновленный чудик. Пожрет же всех, как пить дать. Нет уж. Давай, Мист. Мы тут вместе с Рахом справимся, а ты справься там сама уж, за всех нас троих. Пора, давай. Ну же, – Торрен по-братски небрежно чмокнул ее в макушку. – Будем пробовать.
Пробовать. Это было нужное слово! Может, у них и вовсе ничего не выйдет. Просто не выйдет, и все.
– Я не буду с вами прощаться, – сказала она уверенно. – Потому что все это полная чушь, и никуда я не уйду. И будет глупо, если я сейчас напрощаюсь, и в итоге останусь.
– Не прощайся, – согласился Торрен. – Так даже лучше. Главное, на месте постой, пока мы тут колдунствовать станем.
Мист еще раз посмотрела на них по очереди, убеждая себя, что, конечно же, ничего не выйдет, и никакого движения вперед по времени, может, и вообще быть не может.
Пусть ничего и не получится, и время было ошибкой, и история была ошибкой, и они все сделают правильно когда-нибудь в другой раз.
Торрен передал Эрраху тетрадь-книгу в багровом переплете – ту самую книгу для записей, которую Тор в шутку купил еще на рынке Университета, кажется, уже вечность назад, положил на нее руку, и вторую – на плечо Мист, собираясь с духом.
Потом откашлялся, явно скрывая нервы и эмоции, и начал читать заклинание, пока Мист стояла смирно, пытаясь не сбежать от этих дурацких попыток, и закрыла глаза, на всякий случай.
– Я был здесь сотни лет назад: видел свет, видел мрак. И когда уйду навсегда во тьму – все начнется вновь. Увижу рост замшелых скал, и как в прах исчезал металл. Очертанья рек свой изменят след, и все начнется вновь. Я пришел с зари миров, где звучал только лишь мой зов: я сказал в начале начал – все начнется вновь. Путь открыт тебе, мой друг, все в мирах совершает круг, и ты иди, ты свой круг замкни, ты начнешься вновь.