Беглец (СИ)

— Вы куда более удачное знамя для южан, чем ваш тесть, — продолжал между тем евнух Цзы. — Молодой, не знатный, но умелый и удачливый. Не замаранный в грехах династии Хань, но при этом женатый на дочери из уважаемого рода. У вас множество одаренных высоких разрядов в друзьях, и своими вассалами вы правите на удивление удачно. Ну а ваши тактические и стратегические таланты будет игнорировать лишь глупец.
— И за это вы хотите?..
— Подчинения в государственных вопросах.
— То есть я становлюсь царем, но с вашей рукой на плече?
— Да.
— В противном случае?..
Великий Мастер несколько картинно повел рукой, показывая на готовых к залпу арбалетчиков. Не намек, а лишь подчеркивание обстоятельств настоящей реальности.
Признаться, я задумался. С одной стороны, он меня вроде как переиграл, что показывает его грамотным управленцем, а значит, нет ничего постыдного в том, чтобы согласиться. Как бы. С другой — сильно уж мягко стелет этот хитровыкрученный китаец. Не, так-то понятно, у него есть серьезная проблема — евнухи, сколь бы ни были талантливы, не становятся императорами. Или царями. А значит, ему нужна некая ширма, за которой он будет править.
Только… Зачем я? С его талантами и дядя бы сгодился. Какая, в общем-то, разница, кто носит шапочку с висюльками перед лицом, если настоящая власть остается в его руках? Цао Цао, например, в моей родной версии здешних событий такими вопросами вообще не парился, его ханьский император был абсолютной марионеткой — весь двор и военачальники прекрасно знали, кто на самом деле главный.
Ну, допустим, в моем лице он действительно получит удачливого полководца с войсками «нового» строя, которые могут стаптывать вдвое превосходящие силы врага. С таким активом да с деньгами Чэн можно быстренько заграбастать весь Юг и двинуться дальше. Но меня при этом он назвал именно царем Вэнь, а не императором. Оговорка или?.. Он не предполагает объединять Китай полностью, а собирается удовольствоваться территориями за Янцзы? Создать лишь одно из трех царств, но с другим названием — дав мое имя?
За миг в голове моей прокрутился один из тех видеороликов, что закинула туда Гуаньинь. Там был я, уже постаревший, с брюшком, выдающим любовь к еде при нежелании много двигаться. Юлька, которая смотрела на меня без всякой приязни, а скорее с презрением во взгляде. Парочка наших детей — один слабовольный сибарит, другой возвышенный мечтатель, желающий заниматься поэзией, но никак не править. Еще имелась дочура — оторва в мать, и, как и та, жестко меня презирающая.
В том ролике был и Бык, с которым мы поругались, и он покинул меня, ища службы у более интересного владыки. Могила Пирата под деревом в цвету — его убил я сам, точнее, приказал это сделать. Бешеная Цань, сделавшаяся морской разбойницей и терроризирующая побережье. А еще там был десяток наложниц, практически без одежды, которые кормили меня виноградом с рук. И выбитая ногой дверь, когда в комнату ко мне ворвались мятежники, спонсируемые новым князем из Срединных земель. Который, в отличие от меня, не остановился, а пошел дальше, подчиняя себе весь Китай, а не южные его уезды.
И там был меч, которым меня зарубили. И виселица, на которой качались дети с женой. А еще я видел там кого-то, подозрительно похожего на евнуха Цзы. Постаревшего, дряхлого, но продолжающего стоять за спиной нового владыки. Того, кто приказал убить меня и весь род Вэнь.
Подобные видения нечасто посещали меня наяву, точнее, даже никогда. Во снах бывало, но чтобы посреди белого дня? Да еще и настолько полно описывающие весь мой жизненный путь от этого момента до бесславного конца. Показанного без всяких прикрас и означающего только одно.
Троецарствие. С другими фамилиями, но по сути — без изменений.
— Янь-ван, — негромко, но отчетливо произнес я. — Вы служите ему?
Именно владыка китайского ада был заинтересован в том, чтобы история шла так, как ей и было положено — с его точки зрения. Гражданская война, три царства, война князей и далее по списку. Уничтожение двух третей живущих в Поднебесной людей, откат назад в развитии и полная ликвидация класса одаренных.
 
— О чем это вы, Стратег Вэнь? — с деланым недоумением уточнил евнух. — Как можно живому служить владыке мертвых? Но мы все будем в его власти, когда умрем.
Но я видел в его глазах ответ — да. Он, как и я, был чемпионом. Только вражеским.
И это что же получается? Янь-ван добился отстранения Гуаньинь от дел за то, что она вмешивалась в дела людей, а сам, значит, с легким сердцем? А он не офигел ли часом? Меня всех плюшек лишил, а своего ставленника прокачал до Великого Мастера?
Нечестно!
Но что я мог сделать, если так? Набрать милосердную по сотовому и пожаловаться ей на нечестную игру? Типа, богиня, тебя кинули, прикинь! Сказали, что ты не по понятиям себя ведешь, в дела людей лезешь, а сами заняты тем же самым, но без твоего уже пригляда. Поимели тебя, многорукая, в общем! И меня, тебе доверившегося, тоже. Че делать будем?
Не позвоню. До конца года тарифный план «Связь с Небесами» у меня заблокирован. И главный чиновник преисподней этим в полный рост пользуется. Условия какие были — до конца года я должен доказать, что не являюсь марионеткой Гуаньинь. Что действую своими силами и по своей же воле. А сейчас, если принимаю предложение евнуха Цзы, получается, я именно марионеткой и становлюсь.
А если отказываюсь — мишенью для стрел.
— Так каков ваш ответ? — поторопил меня Великий Мастер.
Я поднялся — затекли что-то ноги. Неторопливо подошел к брошенному клинку и поднял его. Командир стражников крикнул: «Осторожно», — но евнух поднял руку, останавливая приказ стрелять. Он понимал, что мечом, даже если я его сейчас брошу, никому не навредить, поэтому с легкой улыбкой наблюдал за мной.
Но я и не собирался глупо помирать, да еще с такими викингскими загонами, типа — меч в руках, а значит, попаду на пир к Одину. Не собирался я и вредить им кому-то — пусть мой уровень владения холодным оружием возрос, но не настолько, чтобы рассчитывать на победу над пятьюдесятью арбалетчиками. Ну и бросаться на меч я тоже не думал — не то воспитание. Вместо этого я медленно провел лезвием по ладони и протянул окровавленную руку в сторону Великого Мастера.
— Что значит этот жест, Стратег Вэнь? — не удержавшись, все же спросил он. — Какой-то обычай из ваших краев? Я, признаться, не помню такого, а мне ведь казалось, что я досконально изучил символизм здешнего общества. Не просветите? Это согласие или отказ?
— Это альтернативный путь, — ответил я. — Тот, которого вы не учли, евнух Цзы.
— И чего же я не учел? — он даже вперед подался.
Как я и рассчитывал, Великий Мастер заинтересовался. Нельзя быть Секретарем и игнорировать что-то, тебе неизвестное. Пусть я не многое знал о данном Пути, но одно понимал очень хорошо — мимо знания одаренные не проходят. Нельзя все на свете знать, говорил еще Мытарь, объясняя мне особенности своего класса. Но очень хочется.
К тому же я только что заявил, что он в своих планах чего-то не учел. Можно ли придумать более сильный вызов человеку, уверенному в своем умении строить планы?
— Этого.
Я разжал правую руку, и меч с глухим стуком упал на пол. Указательным пальцем ткнул в рану на левой и нарисовал прямо на ладони простенький иероглиф «дверь». Не совсем магия, скорее ритуал. Опять же, простой, как гвоздь, но действенный, как звонок другу. Да, пожалуй, это точное сравнение. Телефон я соорудил, осталось набрать номер.
И я это сделал. Прошептал.
— Бай Гуцзин.
 
Помещение стало затягивать туманом. Плотным, как молоко, и густым, как кровь. Вроде откуда бы ему тут было взяться, во дворце? Тем не менее за два удара сердца он полностью лишил обзора всех в этой комнате. И даже звуки погасил.
Почти. Залп из пятидесяти взведенных арбалетов я все же услышал. Напрягся, ожидая, как мое тело пронзит множество коротких и толстых болтов, способных на такой дистанции пробить тяжелый доспех, но ничего не почувствовал.