Два чуда для Папы Мороза (СИ)

- При такой сильной травме возможны провалы в памяти. Частичная или даже полная ее потеря, - вещает врач, а я замечаю, как учащается дыхание Ярославы, и подаю ему знак «понизить громкость». – Но то, что пострадавшая вспомнила имена детей, - уже хороший знак. Глядишь, со временем и вас как мужа примет.
Опомнившись, отпускаю руку девушки. Оказывается, все это время я сжимал и поглаживал ее ладонь. Веду себя, как псих. Никогда не замечал за собой подобных наклонностей, но к Ярославе меня будто магнитом притягивает. Дотронуться до нее хочется. Обнять, защитить. Откуда во мне эта патологическая жалость? Или что-то еще?
Закрывать нужно это «дело». И чем быстрее, тем лучше для всех.
- Я не… - собираюсь поспорить с доктором, но кошусь на мальчишек, которые устроились на краю постели рядом с мамой и с грустью всматриваются в ее бледное, умиротворенное лицо.
Если я сейчас признаюсь, что являюсь абсолютно посторонним для них человеком, врач обязан будет уведомить соответствующие органы. Что тогда с пацанами будет? Родственников у них нет, судя по всему. Или тем плевать на детей. Иначе не соседка присматривала бы за Колей и Митей, а кто-то из близких. И уж точно любящие люди не пустили бы малышей на мороз маму искать.
Одни они...
Значит, пацанов ожидает прямая дорога в детский дом. На время, пока Ярослава не придет в себя.
- Сколько ей времени нужно, чтобы восстановиться? – мягко обхожу вопрос о нашем «замужестве». – Когда ее выпишут?
- Около трех недель пациентка пробудет у нас, - шокирует меня врач. – Ну, а что вы хотели, - разводит он руками, словно извиняясь. – Мы должны наблюдать за ней. Так что праздники все она проведет в больнице, но вы сможете ее навещать.
Очередной быстрый взгляд летит в сторону Мити и Коли – и решение приходит самой собой. Не вижу другого пути, кроме как… забрать их к себе.
Позже, когда Ярослава придет в себя, я представлюсь, объясню все, «корочку» покажу, если не поверит. Выпишут – передам ей детей из рук в руки, так сказать, и с чувством выполненного долга вернусь к работе.
Три недели, мать их. Целая вечность. Мне что с мелкими все это время делать? Может, все-таки удастся хоть какую-никакую родню отыскать? Вызвать из другого города?
Но Коля и Митя мне в этом не помощники. Молчат, как партизаны. Вся надежда на Ярославу. Она ведь может раньше хоть какие-то крохи вспомнить? Вот и подскажет, кому я могу ее детей доверить.
Осталось дождаться…
- Когда к ней вернется память? – уточняю я.
- Человеческий мозг – загадка, - увиливает от прямого ответа доктор, и мне определенно не нравится такое начало. – Мы пока не понимаем, насколько все серьезно. Нужно пообщаться с больной ближе. В случае, если у нее все-таки ретроградная амнезия, а это вполне возможно, но никаких прогнозов я давать не могу, - делает паузу, а я невольно изучаю Ярославу. – На восстановление могут уйти недели, месяцы, годы. Она может вспоминать некоторые эпизоды своего прошлого. Или все и сразу. Или… вообще ничего.
- Это лечится? – хрипло спрашиваю, а горло судорогой сводит. – Что делать?
- С вашей стороны необходимы внимание и уход, - пальцем в меня тычет. Собираюсь возмутиться, но осознаю, что он меня считает мужем Ярославы. И поддерживаю легенду. – Часто бывает, что пациента достаточно вернуть в привычную среду обитания – и память сама восстановится. Поэтому в ближайшие дни вы с детьми должны быть рядом и общаться с ней. А после выписки поедете домой, - касается моего плеча, похлопывает успокаивающе. – Вернетесь к обычной жизни. Как было до травмы. Постепенно больной должно стать лучше.
Домой. В обычную жизнь.
Я понятия не имею, как Ярослава жила до травмы. И возвращаться некуда. Квартира-то съемная. За три недели девушку успеют выпереть оттуда - и заселить новых постояльцев.
Ай, к черту! Сделаю то, о чем сто процентов пожалею потом.
- Спасибо, - пожимаю врачу руку и поднимаюсь. – Коля, Митя, - окликаю мальчишек, и они смотрят на меня с надеждой. В самое сердце забираются, ковыряют там что-то затвердевшее. – Поехали домой. Маму завтра навестим еще раз.
 
*Кто ищет, тот найдет. Не теряйте вашего автора.
***
- Пап-Мороз, - пыхтит Коля, пока мы поднимаемся по лестнице, - ты нас одних дома оставишь? – выдыхает он шумно.
От неожиданности резко останавливаюсь, и Митя, которого я за руку все это время вел, влетает мне плечом в бедро. Испуганно кошусь на него, переживая, не сильно ли он ударился. Но малыш так упакован в свой «скафандр», что ему ничего не страшно. Улыбнувшись, треплю его по шапке.
- Давайте ускоримся, - протягиваю руку и Коле, но тот не принимает предложенную помощь. Обходит меня и важно топает к своей квартире.
- Опять одних? – вторит Митя брату и губы дует, но ладонь не вырывает из моей хватки.
- Да с чего вы взяли? – возмущенно голос повышаю.
- В квартиру же нашу приехали, - пожимает плечами Коля, не оборачиваясь.
Догоняю его и спины касаюсь. Похлопываю, как старого друга.
- Конечно. Чтобы сумки собрать. Или вещи вам не нужны? – укоризненно говорю несмышленышам, а они молчат виновато. – А маме?
На самом деле, есть еще причины, почему я здесь. Хочу пообщаться с соседкой или с хозяйкой квартиры, узнать что-то о Ярославе. А также перерыть все вверх дном – и найти хоть какие-то документы.
Если Ярослава не была трудоустроена в клубе, то, скорее всего, и паспорта у нее при себе не было. Возможно, он где-то дома спрятан.
Но об истинных мотивах нашего приезда в квартиру я, конечно же, умалчиваю. Пацанам лучше меньше знать.
- Да, нужны, - соглашается Коля, пока Митя растерянно переводит взгляд с меня на брата и обратно. – А куда мы потом? – не отстает он.
Нет, из него точно полицейский отличный выйдет. Я сейчас себя, словно на допросе, чувствую. С пристрастием.
- У меня поживете, - задумчиво хриплю и делаю еще несколько шагов вверх по лестнице. – Временно, - выпаливаю, не просчитав последствия.
- Что такое «влеменно»? – отзывается Митя и дергает меня за руку. Вопросительно на Колю поглядывает.
- Это как наш папа, - быстро ориентируется тот, а мне разбить что-нибудь хочется в этот момент. Желательно, об голову чудилы, который их бросил.
- А-а-а, - с заметной грустью в голосе тянет Митя и голову опускает, пару раз шмыгнув носом. Надеюсь, он от холода, а не потому что…
Одного взгляда на мелкого хватает, чтобы все осознать.
Черт!
Ну, вот что ребята делают со мной? Какого лешего я вину чувствую вместо их отца? Я их еще и не оставил даже, а они крест на мне поставили.
Как папа, видите ли!
Я помогаю, ношусь с ними. Ночь не спал, маму их искал. А взамен что?
Как папа! Тьху, черт!
Я ведь и предавать их не планирую. Пока Ярослава память себе не вернет, с ними останусь. Потом уже разговаривать будем и "расходиться" по-мирному.
- Я не как ваш папа, - цежу я, не выдержав. Пацаны головы в плечи вжимают от моего грозного тона.
Так, нервы у меня ни к черту. Надо быстрее управиться тут – и домой.
Детей – в ванну, за стол и спать! Мне, в принципе, тоже такой сценарий по душе. За одним исключением – хочу вечером к Ярославе заехать. Всего лишь убедиться, что она в порядке.
- Марьванна ваша, надеюсь, вернулась уже, - рычу, вдавливая кнопку звонка и тарабаня в дверь.
Мальчики молчат. То ли обиделись на меня окончательно, то ли испугались, то ли размышляют о будущем своем. А больно мне.
- Кто? – наконец доносится голос. - Не выбивай двери, иначе полицию вызову! – рявкает бойкая соседка.
- Полиция на месте, - не теряюсь я.
И перед глазком просроченной «ксивой» взмахиваю. Прав был Кузнецов: надо нам в детективном агентстве похожие удостоверения сделать. Пока никаких нет. А ведь без «бумажки» ты, как говорится… не человек, в общем.
- О-ой, - шустро щелкает замком Марья Ивановна. – А что случилось?
- Ключи запасные есть от квартиры, где Солнцевы живут? – киваю на пацанов.