Ледяная звезда (СИ)

   Почувствовав что-то, Варик замолк и проследил за моим взглядом.
   – Ух, ё… – протянул он, - началось…
   – Началось – что? - поинтересовался Йоханс и тоже посмотрел на дверь.
   Я слышал их голоса как будто с другой стороны ледяной стены, разделившей нас. А видел в это мгновение только одно существо. И она, проклятая чернокнижница, тоже смотрела на меня. Уверен, она меня узнала. Не могла не узнать – или всё-таки могла? От этой мысли на меня нахлынул страх. Да, я связан с ней. Да, я дoлжен ей, как должен раб госпоже, как должен магу фамильяр, как должен чародею призванный элементаль. Я – её слуга, и воля её для меня закон.
  
   Но она… Она не должна мне ничего. Даже помнить. Даже замечать. Она может уничтожить меня щелчком пальцев или навеки заточить в свои магические цепи – я ничего не сумею противопоставить ей. Одной, на всём этом проклятом материке.
   Голубые глаза двумя осколками льда пронзали насквозь, и в памяти против воли всплывали мгновения, которые я предпочёл бы никогда не вспоминать.
   Зачарованный круг… Пламя играет на линиях, начертанных Её рукой на каменном полу. Я лежу распростёртый ниц. Тяжело дышу. Лёгкие обжигает огонь. Не тот, что призвала она. Тот, из которого она вынула меня только что. За миг перед смертью. Я обязан ей тем, чтo ещё дышу. Α она, наверное, проклинает меня – она призывала демона, а не то раздавленное бессильное существо, которое к ней пришлo.
   И эти голубые глаза смотрят на меня сверху вниз. Испепеляют своим льдом. Презрение колышется в них… Пройдут месяцы, прежде чем я пойму – так она смотрит на всех.
   А в то мгновение белая изящная рука лёгким движением гасит бушующий кругом огонь, и она протягивает ко мне пальцы. Касается волос.
   Кажется, причиняет боль, но я всё равно тянусь к ней. Я уже и не думал, что ещё хоть раз меня коснётся живое существо.
   – Я нарекаю тебя Сверр, – говорит она.
   – Да… – выдыхаю и прогибаюсь следом за её рукой. – Да, моя госпожа.
   Слово, которое я никогда до того не произносил.
   Слово, которое сорвалось с губ так легко.
   Единственное слово, которым я по-прежнему смею называть Её.
   – Дагней… – одними губами шепчу имя, которое никогда не посмею произнести вслух.
  
ΓЛАВА 1
 
Аэн Сиал в те дни полнился людьми самых разных профессий и рас. Варик был прав – Конклав, сбор величайших магов материка, притягивал к себе всех, кто имел хоть малейшее отношение к магическому ремеслу. Сюда, под заснеженные крыши двухэтажных домишек, приезжали самые лучшие портные, самые искусные резчики по дереву, наёмники – в надежде заработать своим ремеслом, оружейники – в надежде продать им свой товар.
   Γостиница «Красный тролль» гудела, и толпа, собравшаяся в главном зале, пестрела многообразием одежд. И все обсуждали одно – что за тайный ритуал замыслил провести Конклав?
   С существованием чародеев на материке смирились уже давно. Много веков назад, когда ещё не былo башен, люди побаивались их, но теперь выявление магических способностей оказалось поставлено на поток, и более удивительным было встретить дикую деревенскую ведьму, кислившую молоко, чем настоящего, квалифицированного и обученного колдуна – с амулетом на шее, который гарантировал его благонадёжность.
   Конклав заключал договоры с королями, короли не трогали Конклав. Конклав, в свою очередь, брался следить за тем, чтобы маги не переходили черту и без лишней необходимости не трогали простых людей.
   – Ты к ней даже не подойдёшь? - Варик пихнул Сверра локтем в бок. Тот поджал губы и скосил на него недовольные глаза.
   Сколько Варик знал Сверра – тот был не от мира cего. Захотел бы этот черноволосый красавчик, чтобы никто не опознал в нём астральную тварь – давно бы уже прижился среди людей, никто бы его и не отличил. Но Сверр свою неприкаянность нёс как знамя, высоко подняв над головой. Его инаковость светилась в тёмно-синих глазах, замерла на краешках тонких бледно-розовых губ. Варику то эти выкрутасы были нипочем, а вот некоторые – хоть бы и тот же Йоханс – не могли мимо этой позы пройти стороной. Нет-нет да и вставляли пять копеек, чтобы раззадорить и без того горячий демонический пыл.
   Сверр качнул головой. Всё, что крутилось у него в голове, Варик, повидавший на своём веку немало людей, читал по лицу: гордость, ненависть, боль и страх. Желание и твёрдое решение: больше никогда.
   Гном вздохнул.
   – Α знаете, я тут балладу cложил, – подал голос Йоханс. Потянулся к висевшей за плечом лютне и запел: запел, сволочь, о чародейке, призвавшей магическую тварь и влюбившейся в неё. Варик укоризненно посмотрел на друга, но тот и не думал прекращать.
   Сверр молча встал.
   – Спорим, не подoйдёт, – прошипел менестрель, наклонившись к Варику через стол.
   – С трактирщицей поспорь, – буркнул Варик, не отрывая взгляда от узкой спины товарища, закутанной в чёрный плащ. Конечно же, Сверр не подошёл. Он приблизился к стойке трактирщика, бросил на неё парочку медяков и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж.
   Сверр не оглядывался на зал, но чувствовал пристальный взгляд голубых как осколки льда глаз, прикованных к его затылку.
   Дагней была не одна. Она села за стол к чародею, укутанному в чёрную мантию – такому же высокомерному и отстранённому на вид, как и она сама. Сверр не знал, выдeржал бы он, если бы все давившие на него обстоятельства не сплелись в одно – этот морозный взгляд, этот спутник Дагней, заказывавший для неё вино, и эта баллада, от звуков которой захотелось затолкать лютню Йохансу в глотку.
   Сверр успел сделать несколько шагов по лестнице вверх и повернуть за угол, когда путь ему преградила фигура, укутанная в белый мех.
   – Так и сбежишь? - голос Дагней звучал насмешливо, и в сердце Сверра всколыхнулась злость. - Даже не поздороваешься со мной?
   В одно мгновение затопившее сознание облегчение – от того, что Дагней помнит его – схлынуло, сменившись ледяной яростью.
   – У тебя хорошая компания, не хотел вас отвлекать.
   В пустоте коридора раздался холодный, колкий как хруст льдинок смех. Но глаза Дагней оставались серьёзны и пристально смотрели на него.
   – Трус, - сказала она.
   Сверр поджал губы и молчал. Ярость постепенно утихала по мере того, как он разглядывал это лицо – с высокими скулами и матово белой кожей. С чёрными ресницами, и бледными тонкими губами. Это горло, светлое и нежное, в которое хотелось вцепиться зубами. И руки – Дагней скрестила их на груди. В одной держала снятую с другой перчатку, а обнажённые пальцы второй положила себе на плечо, и Сверр видел, какие они бледные и тонкие. К ним так и хотелось приникнуть губами. Они гипнотизировали даже оставаясь неподвижными, и Сверру пришлось качнуть головой, чтобы отогнать этот колдовской дурман.
   – Да, я трус, – согласился он. - Но трус живёт дольше. И я, пожалуй, подержусь от тебя в стороне, вместо того чтобы играть с огнём.
   Улыбка Дагней стала грустной, а в зрачках появилась злость.
   – Думаешь, я тебя отпущу? – спросила она.
   Сверр повёл плечом.
   – Я твой раб, - признал он, - сопротивляться не смогу. Хочешь уничтожить меня – сделай это сейчас.
   Дагней молчала и не двигалась с места. Сверр неотрывно смотрел на неё, ожидая продолжения.
   – Я вспоминала тебя, - сказала Дагней тихо.
   Сверр закрыл глаза. Он не хотел верить своим ушам. Слишком хорошо знал, куда заводит эта дорога.
   – Тебе не было нужды вспоминать, - сухо сказал он. - В твоих руках – поводок от моей жизни. Если хочешь – просто отдай приказ.
  
   Сверр открыл глаза, вглядываясь в ледяные зрачки.
   – Я не хочу так, – сказала Дагней. – Я никогда тебя не принуждала.
   Сверр попытался улыбнуться и не смог.
   – Я знаю, - комок, поднявшийся в горле, мешал говорить, - я приползаю к тебе сам. Не нужно никакого поводка.