Ковчег изгоев (СИ)

— Но ведь это не кости… — растерянно пробормотала я.
— Не кости… — повторил он.
На локаторе появился голубоватый контур пещеры, куда, чуть спустившись, залетели истребители Белого Волка и Митико. Осторожно последовав за ними, я тоже влетела в пещеру и, отключив экран-поле, включила прожектор.
Пещера, действительно, была большая и удобная. К тому же вход в неё перегораживало озерцо, а потом шла широкая каменная плита, на которую сели рядышком все три «грума». Наклонные стены соединялись где-то высоко в темноте. Выбравшись из кабины, я осмотрелась. Ангар был идеальный. Мне только никак не хотелось лезть в воду, чтоб выйти из него.
— Нам туда, — проговорил Окато, указав в противоположный конец пещеры. — Там вход в катакомбы.
Чрезвычайно обрадованные таким удачным поворотом, мы отправились за ним, и довольно скоро вошли в большую пещеру, освещённую пламенем настоящего костра, над которым на вертеле из металлического штыря жарилась освежёванная туша небольшой антилопы. Посмотрев на это жутковатое зрелище, я начала припоминать, надолго ли мне хватит пищевого концентрата.
— Вам совершенно не обязательно присоединяться к нашей трапезе, — заметил Мик или Ник, в то время как его брат поворачивал штырь, внимательно следя за процессом приготовления пищи.
— Значит, вы его нашли? — спросил Мангуст, который перебрался в большую пещеру и лежал на надувном матрасе.
— Уточним вопрос, — проговорил Хок, сидевший на ящике возле стены. — Где вы его нашли?
Я хотела ответить, но только в этот момент заметила, что он занят чем-то странным. На его коленях лежало что-то грязное и лохматое, причём лежало кверху лапами. И вот пару из этих лап, видимо передних или верхних, Хок держал в руках и с интересом разглядывал.
— Что это у тебя? — спросила я, подходя ближе.
— Кошка, — ответил он. — Я её спас. Теперь мне придётся взять на себя заботу о ней. Хорошенькая, правда?
— Возможно, — кивнула я, — но из-за грязи не видно.
Из комка серой шерсти на меня неодобрительно взглянули два красных зрачка. На самом деле это было что-то страшненькое.
— Нет, она хорошенькая, моя маленькая девочка. Только странная, посмотри какие пальчики.
И он действительно разжал на конце одной лапки четыре круглых пальчика, которые тут же сжались, крепко обхватив его палец. На пальчиках — весьма внушительные когти, которые, впрочем, в этот момент были аккуратно прижаты.
— Очень странная, — признала я. — Жаль, что у меня нет с собой классификатора видов животных, который мне засунул в сумку Алик.
Красные зрачки снова взглянули на меня, но на сей раз как-то настороженно и даже тревожно. Хотя, не исключено, что мне это показалось. Я присела рядом на корточки и, разглядывая животное, сообщила:
— Звездолёт стоит в степи в экваториальной области. Условное западное полушарие.
— Это там, где такой белый песок? — уточнил один из близнецов.
— Да, пожалуй, он белый, — подумав, подтвердила я. — И стоит наша баркентина как раз посреди этой белой степи, и вокруг неё на десятки километров ничего, кроме высохшей травы и узких полос низкорослого кустарника.
Хок поднял на меня глаза, и его взгляд был озабоченным.
— И как мы на неё попадём?
— Это и есть задача, — кивнула я. — Только я её усложню.
— Может, не надо?
— Сама не хочу, но факт остается фактом. Над степью висит стационарный спутник.
— Ещё плохие новости есть?
— О них мы узнаем по ходу действия, — я поднялась и задумчиво взглянула на зверя. Из косматой круглой головы торчали два треугольных лохматых уха, а туловище заканчивалось огромным, похожим на страусиное перо, хвостом. — Ты будешь очень огорчён, если я скажу тебе, что это не девочка? — поинтересовалась я.
Мангуст засмеялся. Хок пожал плечами.
— Я никогда не разбирался в кошачьей анатомии.
— С котами важнее психология… — заметила я и отошла, осматриваясь по сторонам. — А где Таро?
— Он на террасе, — ответила Долорес, отрезая длинным ножом кусок мяса от туши.
Косматый комок тут же изящно соскользнул с коленей Хока и, лениво потянувшись, направился поближе к костру, явно собираясь принять участие в дележе добычи.
 
Я вышла на террасу и, осмотревшись, увидела в полумраке возле стены бледное лицо. Таро сидел, задумчиво глядя туда, где в степи полыхали огни на башнях Бета.
Подойдя, я опустилась на колени рядом. Его лицо было отрешенным и усталым. И в полумраке казалось таким же юным и красивым, как много десятилетий назад. В юности он всегда комплексовал из-за того, что унаследовал от матери хрупкую фигуру и лицо, словно нарисованное тонкой кистью на рисовой бумаге.
— Я хотела поблагодарить тебя за помощь, — проговорила я. — Мы нашли её в степи.
Он чуть кивнул и на мгновение опустил белые веки.
— И ещё за то, что ты спас моих ребят. Они мне очень дороги.
Чёрные глаза взглянули на меня задумчиво и печально:
— Теперь я знаю, какого типа мужчины тебе нравятся…
Я усмехнулась.
— Наверно, ты прав. По сути это один бесконечный роман.
— Жаль… — тихо проговорил он.
— Что? — не поняла я.
— Что в нём не оказалось места для меня… Я ведь тоже того типа… И это было очень… серьёзно… Тогда…
Мне показалось, что его голос звучит слишком слабо.
— Тебе плохо? — спросила я.
— Нет, — покачал головой он. — Я почти ничего не чувствую… Помнишь, Идзуми-Сикибу [2]:
 
 
Даже если тоска
 
Сердце мне разобьёт, и оно разлетится
 
Сотней мелких осколков,
 
Ни в одном, даже самом ничтожном,
 
Не погаснет любовь к тебе…
 
 
Я протянула руку и коснулась пальцами горячей влажной кожи.
— У тебя жар! — проговорила я, поднимаясь, и кинулась в пещеру за Джулианом. Он подхватил свою сумку и вышел на террасу.
— Кто разрешил вам сесть? — тревожно произнёс он. — Я же сказал: лежать на животе.
— Это не та поза, в которой я хотел бы умереть, — ответил Таро.
— Плохо, — бормотал Джулиан, доставая из сумки сканер и ноутбук.
Открыв крышку компьютера, он повёл сканером от головы Таро вниз. Вдруг его рука замерла на уровне груди. Я увидела, как в ужасе округлились его глаза. Он отшвырнул сканер в сторону, одним движением расстегнул куртку на груди Таро и стащил её с плеч. На руке выше локтя белой линией сверкнул широкий браслет. Скрипнув зубами, Джулиан сорвал его и, бросив в сторону, подхватил Таро на руки и унёс в пещеру. Я, взяв его сумку, бросилась следом.
При свете костра стало видно, что Таро горит в лихорадке. Джулиан уложил его на мгновенно освобожденный Мангустом матрас и вытащил из поставленной рядом сумки инъектор. Зарядив в него капсулу с жёлтой жидкостью, он поднёс инъектор к шее Таро.
— Что происходит? — подошёл к нему Дакоста.
— Кто надел ему на руку биокорректор? — хрипло прорычал Джулиан, продолжая какие-то манипуляции с уже неподвижным телом.
— Я… Ему стало плохо, и я подумал…
— Неужели? — Джулиан поднял голову и с яростью взглянул на мальтийца. — Вы сделали это, подумав? А вы не подумали сперва исследовать его кровь и убедиться, что вы не простимулируете этим прибором что-нибудь другое?
— Но вы ж не делали анализ крови Мангуста… — растерянно пробормотал Дакоста.
Джулиан снова занялся своими инструментами. Его руки двигались быстро и ловко, как будто имели свой разум или были запрограммированы, как самые совершенные автоматы.
— Я знаю медицинскую карту Мангуста наизусть, — произнёс он, прилагая максимум усилий, чтоб успокоиться. — И я знаю, что он молодой, здоровый и сильный мужчина, который ведёт правильный образ жизни, чему его научили во флоте. А эти люди прожили здесь четырнадцать лет в ужасных условиях, питаясь, чёрт знает, чем… Их организмы зашлакованы. У пациента, несмотря на врождённый иммунитет и встроенный регенерационный механизм, налицо признаки старения. Его нельзя лечить так же, как нас. У него обширная гематома, повреждение кровеносной системы, а вы ещё больше усугубили проблему, заставив ткани начать выброс засевших в них токсинов.