Ковчег изгоев (СИ)

— Старпом, проверьте, — проговорила я, подозревая, что девочка сдула ответ задачки у начальника.
Хок кивнул и, подключившись к астронавигационному терминалу, начал работу.
— Машинное, — по привычке произнесла я, — Готовимся к переходу на сверхсветовую. Рекомендуемая скорость?
— Вторая крейсерская, — откликнулся стармех, словно не заметив моей оговорки. А, может, слышал, что «старики» иногда называют реакторный отсек «машинным».
— Готовность…
— Три минуты, — подсказал Хок.
— Три минуты, — кивнула я.
— Понял, успеваем.
Я бросила взгляд на хронометр на пульте. Через две минуты и пятнадцать секунд, Хок сообщил:
— Есть. Полное совпадение.
В его зачётке появилась очередная пятерка.
— Запускай.
— Есть маршрут, — подтвердил Бомбадил. — Есть готовность.
— Ну, счастливо нам, — пробормотала я и запустила программу полёта на рабочий режим.
На переднем экране быстро мелькнули навстречу звёзды, и установилась стационарная картинка звёздного неба, которая будет висеть теперь до выхода из подпространства.
— Мягко вошли, — одобрила я и спросила. — Сколько времени займёт полёт?
— Семьдесят два часа, — тихо ответил Булатов.
— Трое суток, — подтвердил Хок.
Мне уже тогда показалось странным, что нас кинули на такой большой конец из-за какого-то маленького патрульного катера. Правда, потом я подумала, что нам для раскачки дают несложную задачу, и вернулась к проблемам, которые казались мне более насущными.
Я развернулась к Булатову. Про то, как он выглядел в этот момент, говорят: «на нём лица не было». Тем не менее, он набрался сил снова взглянуть мне в глаза.
— Как вы это делаете?
— Считаю, — просто ответил он.
— Восемь тысяч операций в секунду?
— Может быть. Я рассчитываю маршрут, а не считаю операции.
— Вы что, на память знаете все координаты, все пеленги, все направляющие и все сигнальные предупреждения?
— Знаю. Если видел один раз, значит, помню.
— И не ошиблись ни разу?
— Нет.
Я покосилась на Хока. Он приподнял бровь и округлил глаза.
— Мы проверяли и не раз, — неожиданно проговорила Зира Кхан, сидевшая за пилотским пультом справа от меня. — Мы проверяли выборочно до двухсот координат. Стопроцентное совпадение.
Я вдруг вспомнила ту сцену, что мы застали здесь, когда впервые вошли в командный отсек. Мне тогда показалось, что он читал координаты. Выходит, он производил расчёты, выдавая показания синхронные и аналогичные показаниям навигационного компьютерного блока.
Нагнувшись к своему пульту, я проговорила в микрофон:
— До выхода из подпространства вахты в обычном режиме. Остальные могут быть свободны, — потом поднялась и кивнула Булатову. — Идёмте со мной.
В мой отсек, который был попросту кабинетом командира корабля, можно было войти, как из командного, так и из маленького коридорчика с другой стороны.
Мне нравилось, что отсек был неофициальный. Только стол и полукруглый диван сбоку от него, как бы обрамляющий круглый деревянный столик, на котором стояла ваза с цветами. На противоположной стороне — книжные полки, и на полочке — кофеварка, рядом с которой стоял изящный кофейный сервиз из тонкого фарфора в стиле рококо.
— Садитесь, — проговорила я, кивнув на диван, и подошла к кофеварке. — Сахар, сливки?
— Сахар, если можно, — проговорил он.
Я занялась приготовлением кофе, чтоб дать ему возможность прийти в себя. Когда я поставила на столик две чашки, он уже взял себя в руки.
— Значит, из-за этого вас и гоняли по кораблям? — спросила я.
Он кивнул.
— Из-за этого. Пока я считаю на компьютере, всё в порядке, все довольны. Но я не могу считать то, что уже сосчитано. Едва я начинаю выдавать чистый результат, меня гонят взашей и ещё говорят, что я должен их благодарить, что мне дают уйти по-хорошему.
— Как вы считаете?
— Я не знаю. Это подсознательный процесс. Я чувствую эту цепочку и, наверно, мог бы её разложить, но на это уйдёт несколько дней. Едва я получаю конечные координаты, процесс запускается… И я получаю результат. Многие считают, что я жулик, хочу выглядеть этаким вундеркиндом. Некоторые, просто не хотят верить, что я могу считать правильно, и заставляют перепроверять на компьютере. Я ни разу не ошибся.
 
— Ну, их можно понять, Юрий Петрович. Вам ведь известно, чем чреват неверный маршрут.
— В том-то и дело, что известно, но я уверен в себе даже больше, чем в компьютере. Я не знаю, что происходит в его мозгах, и не будет ли там сбоя. А что происходит у меня в голове, я знаю. Не понимаю, как, но я полностью контролирую этот процесс. И я уверен в ответе, иначе не брал бы на себя такую ответственность.
Он устало взглянул на меня.
— Прогоните?
Я задумалась. Ответить было нелегко. Оставив его, мне пришлось бы взять на себя ту же ответственность, что и он, но я-то не могу контролировать его процессы. С другой стороны, почему он не может быть прав? Что, выбросить парня на пирс только потому, что я не верю? Ему больше работы не найти. К тому же, он внук Вадима Булатова, человека, который когда-то поверил в меня, которого я, отрицающая какие-либо авторитеты для себя, в тайне всегда считала своим учителем, потому что именно он научил меня быть командиром. И ещё очень долго я, оказавшись в сложной, почти безвыходной ситуации, вспоминала его спокойный голос, однажды заставивший меня действовать и спасти себя и весь экипаж от верной гибели. И я спрашивала себя, как бы поступил Булатов, и ответ находился, единственно правильный ответ.
— Как относится к этому Вадим Андреевич?
— Ой, вот только деда не впутывайте, — простонал он. — Ни деда, ни отца. Они итак уже намучились, пристраивая меня и выслушивая претензии. Забудьте вы, что я имею к ним отношение.
— Хорошо, когда проявились у вас эти способности?
— Во время учебы в космошколе.
— Ваш преподаватель по навигации знал об этом?
— Конечно.
— Не выгнал?
— Нет. Он помог мне разработать методику запоминания необходимых поправок и пеленгов.
— Как звали этого преподавателя?
Он вздохнул и опустил глаза.
— Булатов Вадим Андреевич.
— Ну, что ж, если он в вас поверил, верю и я. Оставайтесь. Только уж не взыщите, если первое время старпом за вами считать будет. Он вашего деда не так хорошо знает, как я.
Я увидела, как задрожали у него руки, и он резко поставил чашку на стол. Быстро встав, я отошла и принялась рассматривать корешки книг на полках. Хорошо подобранный стандартный набор справочников, наставлений и руководств и подарочные издания космофлотовских уставов с комментариями разработчиков…
— Спасибо… — услышала я сзади. — Вы можете на меня во всём положиться.
Я обернулась.
— Я знаю.
— Разрешите идти? — поднялся он.
— Идите.
Он вышел, причём не в сторону командного отсека, а в тот узкий коридорчик. Что ж, ему нужно побыть одному. А мне, вполне возможно, очень даже повезло с астронавигатором. При первой же возможности нужно будет поговорить о нём с Вадимом, честно признаюсь, для успокоения души.
Обычно на звездолётах любят такие вот полёты по пространственным коридорам. Корабль летит себе в автоматическом режиме по заданной программе, и делать ничего не надо. Во время вахт смотри вполглаза за приборами, а потом отдыхай, занимайся своими делами, и никаких тебе авралов и тревог.
Но здесь почему-то веселья не наблюдалось. Все точно так же, как и раньше, расползались по своим отсекам и каютам. Впрочем, теперь мне уже стало понятно, почему. По неизвестно чьей странной прихоти здесь собрали людей с необычными способностями, тех, кто из-за этого никак не мог ужиться с обычными людьми. Для многих из них этот звездолёт был последним шансом остаться в космофлоте. А они, хоть и странные, оставались детьми Земли, воспитанными на космофлотовской романтике и мечтавшие отдать свои необычные дарования именно ей, родной планете, и именно там, в далёком и манящем космосе.