Ковчег изгоев (СИ)

— Так, — проговорила я. — Мы не можем использовать технику, потому что на ней не установлена защита от штурмового оружия «мастодонтов». Мы не можем просто выйти и подобраться к нему, потому что нас испепелят. Значит, традиционные методы отпадают. Что мы можем сделать, учитывая имеющиеся у нас в наличии возможности? Телепортация?
— Даже если Анхела Риварес переместится к нему, она не может передать ему свои способности, — покачал головой Дакоста. — К тому же, она просто не в состоянии решиться на такое, а другого телепортёра у нас нет.
— А телепортационный луч? Я видела в технической схеме подходящую аппаратуру.
— Она предназначена для перемещения неодушевлённых предметов, — произнёс Белый Волк. — Перемещать людей мы не пробовали. Мы понятия не имеем, каким перегрузкам при этом подвергнется человеческий организм. Возможно, они будут смертельны.
— У нас есть «грумы» с радоновой защитой, — поднял голову Хок. — Мы можем просто прикрыть им тех, кто выйдет со звездолёта.
— Рауль, мы не знаем, что у них на уме, — возразила я. — Возможно, это действительно казнь, и тогда, стоит нам открыть ангар, они поймут, что к чему, и успеют уничтожить его. Он-то у них постоянно под прицелом.
— Верно, это ещё больше осложняет дело. Выходит, мы должны забрать его так, чтоб они не заметили. Это не реально.
— Я мог бы попробовать, — проговорил Мангуст.
— Нет, — покачал головой Хок. — Ты доберёшься до него, но едва ты попытаешься сдвинуть его с места, тебя засекут, и нам придётся думать об эвакуации двоих.
— А мы можем сделать так, чтоб они не видели, что происходит внизу? — спросил Булатов.
— Магический туман? — переспросил Дакоста, хотя навигатор наверняка имел в виду что-то другое. — Слишком жарко. На пятнадцать метров я гарантировать не могу.
— Я говорил о том, что мы могли бы сбить их аппаратуру, создав помехи.
— Так, — ободряюще кивнула я. — устраиваем помехи. Что дальше?
— Дымовые шашки? — обернулся ко мне Белый Волк.
— Пока дым шашек достигнет нужной плотности, пройдёт несколько секунд, — покачал головой Хок. — Они успеют среагировать.
— А если вернуться к идее о магическом тумане? — предложила я, просто чтоб не дать затухнуть их творческому поиску. — Создаём туман, выходим и забираем его.
— Нет, — возразил Джулиан. — Мальтиец прав, днём, в такую жару… Это очень сложно. Он в семнадцати метрах от звездолёта. Если б хотя бы метрах в пяти.
— Семь, — уточнил Дакоста, посмотрев в окно. — Семь я могу гарантировать.
— Если мы придумаем, как передвинуть его на десять метров, то и семнадцать не принципиально! — воскликнул Хок.
— Он может двигаться сам? — неожиданно спросил Вербицкий. — Если он пойдёт к звездолёту, они всё равно какое-то время не станут в него стрелять. Им, похоже, доставляет удовольствие смотреть на его страдания.
— Я не знаю, что за рана у него на бедре, — Джулиан снова напряжённо всматривался в экран, — но он крепкий парень. Наверно, мог бы. Если не идти, то хотя бы ползти. Но, как видите, он лежит, и не предпринимает никаких попыток. Он полностью дезориентирован. И, судя по выражению глаз, почти ничего не видит. Он даже не знает, что он рядом со звездолётом. Как заставить его двигаться, да ещё в нужном направлении?
— Я мог бы его позвать…
Мы все тут же обернулись к Вербицкому.
— Это можно сделать, — пожал плечами он. — Я направлю звук точно на него и буду его звать. Если он ещё в состоянии соображать, он пойдёт ко мне. Я это гарантирую. А они ничего не услышат.
— Они подумают, что он в бреду идёт наугад… — оживился Хок. — Есть шанс, что они не будут палить сразу. У нас будет фора!
— Ладно, попробуем, — кивнула я. — Антон, зовите его. Белый Волк, готовьте помехи и тщательно отслеживайте активность их орудийных систем. В случае если они попытаются стрелять в его сторону, используйте мощный заградительный огонь, это их в любом случае собьёт. Рыцарь, с вас туман. Он должен возникнуть быстро и быть очень плотным. Мангуст, вы ждите внизу наготове, но учтите, возможно, вы тоже его не увидите.
 
— Для меня это не проблема, — мотнул головой он.
— Я пойду с ним, — поднялся Хок.
Я хотела возразить, но, увидев, как кивнул Мангуст, не стала. Они вдвоем вышли из отсека.
— Пояса Вермера! — крикнула я вслед.
Вербицкий тем временем сел за свой пульт. Его руки слушались не слишком хорошо, но он уже мог безошибочно прикасаться к нужным сенсорам. Поэтому он без особых трудностей сформировал необходимый акустический канал, задействовав несколько внешних репродукторов. После этого он выдвинул длинный тонкий микрофон и начал негромко говорить.
Я была достаточно близко, чтоб почувствовать, как его голос завибрировал в воздухе и во всём моём теле. Зов был негромким, но настойчивым, и хоть он был обращён не ко мне, я почувствовала странное желание подчиниться, потому что казалось, что этот голос идёт изнутри, из самой глубины моего собственного сердца.
— Стэн, это я, Антон. Слышишь меня? Ты совсем рядом с «Пилигримом». Всё, что тебе нужно, это сделать несколько шагов к нам. Стэн, прошу тебя, вставай. Поднимайся, парень. Я знаю, что ты можешь…
Я отошла подальше. Мне не нравилось, как действует на меня его голос. Я смотрела на экран. Казалось, Стаховски не слышит его, но вдруг он опустил здоровую руку, подсунул её под спину и сел. Он медленно повернул голову в нашу сторону. Я с досадой поняла, что он действительно почти ничего не видит. Но он слышал.
Вербицкий заливался соловьём. Он использовал свой дар на полную катушку, и при этом подбирал самые убедительные интонации, самые тёплые и дружеские слова. И на сей раз, это была не игра, он действительно звал Стэна, уговаривал его двигаться. И мне показалось, что у того действительно просто не было выбора.
Я видела, как, тяжело пошатываясь, Стаховски встал на ноги, какое-то время стоял, пытаясь сохранить равновесие, и, наконец, сделал первый шаг.
— Отлично, у тебя получается, — зазвенел в воздухе голос Вербицкого. — Я ж говорил, что ты можешь…
Тяжело припадая на раненную ногу, Стаховски медленно двинулся к звездолёту. Я подошла к Белому Волку.
— Никакой активности, — проговорил он. — Я готов запустить помехи.
Я обернулась. Дакоста тоже исчез из отсека.
— Доктор, где вы? — я поднесла радиобраслет к губам.
— Внизу, под днищем, — ответил он. — Я вижу его. Думаю, что у нас всё получится.
— Будем надеяться.
Стаховски был уже на полпути к звездолёту, когда один из штурмовиков спустился ниже. Я невольно вцепилась пальцами в плечо Белого Волка.
— Даю помехи, — тут же отреагировал он.
А из-под днища звездолёта вывалились густые клубы белого тумана, мгновенно окутавшего фигуру бредущего к нам человека. Из наших орудий вырвались мощные лазерные лучи, и тот штурмовик отбросило вверх. Строй «мастодонтов» сбился.
Туман тем временем рассеялся. Внизу никого не было.
— Мы в трюме, в пятой камере, — раздался из динамика голос Хока.
Стаховски лежал на полу без сознания. Его чёрный кожаный костюм был изодран в клочья, раны сочились кровью. Джулиан, опустившись рядом на колени, привычно ощупывал его, потом достал из стоявшего рядом чемоданчика индикатор и, проведя им над телом раненого, посмотрел на экран.
— Как я и думал, несколько переломов. К счастью, рана на бедре не задела артерию и кость, к тому же лазерный луч частично заварил повреждённые сосуды и кровотечение умеренное. Сотрясение мозга и внутренняя гематома. Всё это не смертельно. Можно его переносить. Носилки!
Он обернулся к топтавшимся на пороге курсантам. Они подвели антигравитационные носилки ближе и опустили их к полу рядом со Стэном.
 
— Сперва я сделаю ему обезболивание. Потом осторожно берёте и на счёт три…
Он достал инъектор и поднёс его к шее Стаховски. Тот вздрогнул и открыл глаза.
— Командир, — хрипло прошептал он, вскинув здоровую руку. — Жезл… Слышите меня? Жезл в скале. Он не может являться без жезла.