Охотясь на злодея (ЛП)

— Я не из стекла сделан, малыш, — он гладит меня по щеке, откидывая мои волосы назад. — Опускайся до конца.
Я стону.
— Volchonok…
— Ну же. Возьми мой член в свою дырочку.
— М-м-мф, — я опускаюсь до самого конца так медленно, как только возможно, не сводя с него глаз. — Блять.
— Блять, да… твоя тугая маленькая дырочка создана для моего члена, правда, малыш?
  
— Да… Мне нравится чувствовать, как ты заполняешь меня. Я скучал по этому.
— Да?
— М-м. Ты идеален, — я целую его в лоб, в щеку, мои губы едва касаются их, чтобы это не превратилось в безумие.
— Эта задница идеальна, — он сжимает мою ягодицу, затем шлепает по ней, и я стону.
— Она твоя, — я весь твой.
— Я владею твоей задницей?
— Да.
— Тогда заставь эту задницу проглотить мой член, — он снова сжимает ее. — Прокатись на мне.
Я отстраняюсь, выпрямляясь, мои руки упираются в матрас, чтобы поддерживать тело и не переносить его вес на него. Мои движения слегка неуверенные из-за напряжения в мышцах, но я скольжу вверх по его члену, а затем медленно опускаюсь, следя за тем, чтобы никак не удариться о его пах.
Мы оба стонем в унисон.
— Чувствуешь, как твоя идеальная маленькая дырочка сжимается вокруг моего члена, малыш?
Я киваю, медленно двигаясь вверх-вниз, не торопясь. Я выбрал эту позу, чтобы не сделать ему больно, но на самом деле это ощущается чертовски потрясающе. Мое тело чувствует каждую пульсацию его члена, каждое движение, каждый прерывистый вдох.
Чертов ад. Я скучал по нему больше, чем думал.
— Ты так хорошо меня растягиваешь, — стону я.
— Да?
— Да… мне нравится насаживаться на твой член.
— Ох, блять. Покажи мне… покажи, как сильно тебе это нравится.
Я приподнимаюсь и стону, опускаясь вниз, подхватывая его громкий стон. Я скачу на его члене, от чего он стонет, а я немного кончаю с каждым толчком. Не только из-за того, как его член ударяет по моей простате, но и потому, как он сейчас на меня смотрит. Его глаза блестят, губы приоткрыты.
Так что я вращаю бедрами и двигаюсь самым медленным, самым страстным образом, чем когда-либо. Моя грудь ноет, когда я смотрю на его до боли красивое лицо и на то, как он смотрит на меня. Как будто я единственное, что имеет значение в этом мире. Как будто он, как и я, не может насытиться этим.
Нами.
Он тянется рукой к моей щеке. Я беру ее, прижимая его ладонь к своему рту, осыпая мягкими поцелуями все вокруг, пока мои яйца подтягиваются, а грудь тяжело вздымается. Интенсивность этого момента почти сводит меня с ума, но я заставляю себя сохранять стабильный темп.
Юлиан дотрагивается до моего бедра, где находится татуировка, другой рукой.
— Скажи мне, что любишь меня с той самой пещеры, Mishka.
— Я… блять, — его член снова ударяется о мою простату, и я кончаю на его живот, обхватывая свой член рукой и двигая по нему верх-вниз. — Я… я сейчас кончу…
— Скажи мне… Скажи… Я хочу это услышать, — он толкается вверх, и я ахаю.
— Юли… блять… малыш… я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — а затем я взрываюсь прямо на его животе, пачкая бинты.
— Святое дерьмо, вот так… восхитительно. То, как ты кончаешь, вызывает гребаную зависимость…
— Малыш… кончи со мной… пожалуйста…
— Примешь мою сперму в свою задницу? — он ерзает, но я продолжаю опускаться вниз, так что он едва двигается, даже если мое тело стало как желе.
— Да. Кончи… внутрь меня…
Ему не нужно повторять дважды. Тело Юлиана дергается, и горячие потоки его спермы наполняют меня, вытекая из моей дырочки, даже когда я сжимаюсь вокруг него.
Я падаю вперед, мои руки по обе стороны от его лица поддерживают мое дрожащее тело, пока он притягивает меня к своим губам за волосы.
Его губы припадают к моим, словно он заново их изучает, затем он целует меня медленно, нежно, почти так, словно поклоняется мне. Это совсем не похоже на яростные поцелуи Юлиана, которые часто заканчиваются сексом.
Я тихо стону, облизывая его рот изнутри, и мы целуемся и целуемся, пока мне не начинает казаться, что мы никогда не остановимся. Пока я не слышу его поверхностное дыхание и не вспоминаю о его травмах.
Мне стоит некоторых усилий, чтобы отстраниться от него. Его член выскальзывает из меня, покачиваясь на его прессе, все еще покрытый спермой.
И я обхватываю его губами, высасывая дочиста.
— Бля-я-ять, — кряхтит Юлиан, когда я выпускаю его теперь уже наполовину стоящий член изо рта. — Почему ты остановился?
— Просто хотел тебя всего лишь облизать.
— Как грубо, — он дуется, поглаживая свой член. — Я думал, это заход на второй раунд. Обожаю, как ты двигаешь своим язычком.
— Да?
— Ага. Так что давай, заканчивай начатое.
— Нет, на одну ночь этого достаточно, — я глажу его по лицу, мой испачканный спермой палец нажимает на его губу, и он заглатывает его, вылизывая досуха.
Я рычу, затем убираю руку, потому что такими темпами он просто заставит нас снова трахаться.
— Завтра, — я отстраняюсь. — Мы сделаем это завтра.
— Не хочу завтра, — шепчет он.
Юлиан наблюдает за мной потемневшими глазами, пока я иду в ванную, вероятно, видя, как его сперма стекает по моим ногам. Будь он немного более здоровым, он бы сейчас слизывал ее и заталкивал обратно мне в задницу.
Я быстро принимаю душ, затем беру влажное полотенце, обтираю его и меняю ему повязки. Все это время он продолжает распускать свои руки – лапает меня за спину, грудь, но в основном за внутреннюю сторону бедра, где набита татуировка.
А я пытаюсь не сойти с ума из-за того, что сказал ему, что люблю его, в порыве оргазма. Мне хочется думать, что это случайность или что это было сказано в порыве страсти, но на самом деле я люблю Юлиана дольше, чем готов признать.
Теперь мне обидно, что он не ответил мне тем же. Юлиан говорит, что я бессердечный, но не я ответил на признание в любви молчанием.
Когда я заканчиваю менять ему повязки, я ложусь рядом с ним.
— Нет, — он стучит по здоровой стороне своей груди. — Ложись сюда.
— Тебе может быть больно.
— Иди уже ко мне.
Я медленно кладу туда голову, скучая по тому, как раньше он вдавливал меня в кровать.
Юлиан сплетает свою ногу с моей, лениво улыбается и закрывает глаза.
Наверное, сейчас не самое подходящее время поднимать эту тему, но чем скорее он узнает о моем плане, тем лучше.
— Малыш? — спрашиваю я.
— М-м-м?
— Что ты думаешь о том, чтобы жить здесь – не конкретно здесь, в поместье моих дядей, а в похожем частном доме?
Он медленно открывает глаза.
— Разве у тебя нет семьи и обязанностей в Нью-Йорке?
— Мы можем жить и в Нью-Йорке тоже. Пока мы вместе, местоположение не имеет значения.
Он ничего не говорит, просто снова закрывает глаза, а затем шепчет:
— Как пожелаешь, малыш.
Он говорит что-то еще, но я его не слышу, засыпая, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.
Мне кажется, что всю свою жизнь я ждал и выжидал. Годами я думал, что это ради лидерства, но теперь понимаю, что этого ждало мое сердце.
Его – парня, который пробудил меня, пробил мой щит и поселился внутри моей груди.
Я убеждал себя, что ненавижу его, даже больше после пещеры, чем до нее. Я ненавидел его за то, что он поцеловал меня, и я не мог это забыть.
Ненавидел за то, что украл у него поцелуй в ответ, но он не проснулся, чтобы ответить мне взаимностью.
Но больше всего потому, что так сильно его хотел, но не мог быть с ним.
Четыре года он был для меня запретным плодом, о котором я позволял себе думать только поздно ночью, или за которым следил издалека, как трус.
  
Но правда в том, что эта ненависть была для меня способом скрыть глубину своих чувств к этому несносному парню.
А теперь, когда он наконец-то мой, я его не отпущу.
Никогда.