Охотясь на злодея (ЛП)

— Ты не понимаешь. Мне нужно вернуться к Але. Когда нет меня, он причиняет боль ей…
— Она с Сайрусом, — говорю я, продолжая удерживать его, чтобы он не наделал глупостей. — Сайрус забрал ее с собой перед тем, как я тебя спас, чтобы Ярослав не смог использовать ее против тебя. Она в безопасности, можешь позвонить ей или Сайрусу и сам убедиться в этом. Но лучше позже, чтобы ты мог нормально разговаривать.
  
Его плечи расслабляются, но дыхание все еще слишком прерывистое, вероятно, из-за боли. Поэтому я подаю ему одну таблетку обезболивающего и помогаю выпить еще один стакан воды.
На этот раз он сам берет стакан из моей руки и самостоятельно его выпивает.
Проклятье. Эти его мелкие проявления отвержения вскрывают меня по одному порезу за раз.
Смерть от тысячи порезов.
— Ты спас меня? — спрашивает он, своеобразно наблюдая за мной.
Я ставлю стакан на столик.
— А не мог?
— Мог, просто не уверен, зачем тебе было это делать, — он небрежно пожимает плечом, затем кашляет и морщится.
— Что значит, зачем мне было это делать? Конечно, я бы спас тебя, Юлиан. Думаешь, я бы сидел сложа руки и смотрел, как твой дерьмовый папаша избивает тебя до смерти?
— Да, потому что ты никогда с головой не погружался в эти отношения, поэтому я удивлен, что ты пошел на такие меры, вот и все.
Мое сердце замирает. Блять. Ему все еще больно после нашей последней встречи.
А, может, эту боль он испытывает уже давно.
— Юлиан…
— Я все равно хочу вернуться и быть с Алей и Саем.
— Я сказал, ты никуда не поедешь, пока тебе не станет лучше.
Он приподнимает бровь.
— Хочешь сказать, что ты типа меня похитил что ли?
— Называй это как хочешь.
Он выдыхает, затем стонет и закрывает глаза. Тот факт, что ему настолько больно, а я никак не могу облегчить эту боль, заставляет меня чувствовать себя бесполезным.
Мне кажется, что я даже прикоснуться к нему не могу из страха, что он снова отстранится. Не думаю, что смог бы вынести это еще раз.
Глаза Юлиана встречаются с моими, и в них нет ни капли цвета, словно он просто… сдался.
— Дай мне уйти. Я принесу только проблемы тебе и твоим дядям.
— Нет.
— Вон…
— Юлиан, — передразниваю я его, и он лишь кряхтит, но не уверен, от разочарования или от боли.
— Папа меня не отпустит, — мягко шепчет он, проводя рукой по лицу, затем морщится и опускает ее. — В конце концов он меня найдет. Он может избить меня до полусмерти и подвести к могиле, но он меня не убьет. Он потратил слишком много времени, денег и энергии на то, чтобы сделать меня своим наследником, и если сдастся сейчас, значит признает свое поражение, а это в его случае просто невозможно. Поэтому… просто отпусти меня, не втягивай в это себя и твою семью еще больше.
— Отпустить куда? К отцу, который снова изобьет тебя до полусмерти? — мой голос слегка повышается. — Я этого не позволю, Юлиан, ты меня слышишь? Ну и что, если он тебя найдет? Он никогда не сможет найти это место, его нет на карте. А даже если он каким-то образом сможет его обнаружить, я убью его прежде, чем он снова к тебе прикоснется.
Его губы приоткрываются, пока он не моргая смотрит на меня, а затем поджимает губы.
— Если ты убьешь его, ты начнешь войну между Чикаго и Нью-Йорком. Не делай этого.
— Никакой войны не будет, если ты станешь фактическим лидером, — я улыбаюсь. — Решение будет за тобой.
— Они не настолько меня уважают. И не уверен, что вообще этого хочу. По крайней мере, на данном этапе.
Он долго молча наблюдает за мной. Это сбивает с толку.
— Что?
— Ты сказал, что мы – это временно и что на долго нас все равно бы не хватило, поэтому зачем… — он сглатывает, затем выпускает тяжелый вздох. — Идти на все эти трудности, чтобы спасти меня и привезти сюда?
— Потому что я тебе соврал, — я беру его руку в свою. — Как врал и себе. Ты никогда не был для меня временным.
Его рука дергается, и я крепче ее сжимаю, боясь, что он захочет ее выдернуть.
— Но ты построил стену между нами, Вон. Делал все возможное, чтобы держать меня на расстоянии. Каждый раз, когда я пытался сблизиться, ты просто утекал сквозь мои пальцы, как песок.
— Я… боялся.
— Чего? Что о нас узнают? Ну, это в любом случае уже произошло, а я все еще жив.
— Нет. В смысле, да, но в основном я боялся силы своих чувств к тебе, — я сжимаю его руку, мягко, благоговейно удерживая ее обеими своими ладонями. — Ты превращаешь меня в другого человека – и я едва его узнаю.
— И разве это так плохо? — от боли в его голосе меня почти разрывает на части.
— Нет, потому что я хочу быть именно таким человеком. Ты… заставляешь меня забывать обо всем, и я жажду этого чувства свободы всякий раз, когда нахожусь с тобой.
— Но?
— Никаких «но».
— Ты уверен? — он подозрительно смотрит на меня. — С тобой всегда есть какое-то «но», Вон.
Я поджимаю губы, мне не нравится, что он продолжает называть меня по имени.
— Не в этот раз.
— Тогда в другой?
— Почему ты продолжаешь пытаться найти подвох во всем, что я говорю или делаю?
— Потому что раньше я верил в иллюзию, будь то четыре года назад или в последние месяцы, но в итоге мне все равно сделали больно.
— Четыре года назад?
Он вырывает свою руку из моей, пользуясь моим замешательством.
— Ты бросил меня умирать в той пещере, уже забыл?
— Я тебя не бросал. Я бы никогда этого не сделал, — я хмурюсь. — Подожди. Ты все это время думал, что я тебя там бросил?
Он смотрит в окно, а я хватаю его за челюсть, поглаживая отросшую щетину, и поворачиваю его лицом к себе.
— Ты веришь, что я мог тебя бросить после того, как ты спас мне жизнь?
— И ты бросил.
— Нет, — я провожу рукой по волосам. — Я хотел унести это с собой в могилу, но, думаю, тебе нужно знать, что на самом деле тогда произошло, Юлиан.
Глава 34
Вон
Четыре года назад
Я сбежал из дома.
Знаю. Я? И сбежал из дома? Это богохульство, на которое я никогда бы не смог пойти.
Но вот я здесь.
В основном потому, что сомневался, что родители вообще когда-нибудь выпустят меня из виду после всего, что произошло в лагере.
Я не пострадал – лишь несколько рваных ран после того, как я скатился с холма с бессознательным телом Юлиана на плече. В тот момент боль едва ощущалась. Потребность вытащить его живым выжигала все остальное, делая меня невосприимчивым ко всему прочему.
Все мое внимание сузилось до единственной цели – доставить его в безопасное место.
И я это сделал.
После казавшегося бесконечным спуска с горы люди моего отца наконец нашли нас – искали всю ночь. Вскоре после этого прибыли люди Юлиана и забрали его обмякшее тело из моих рук.
Я дрожал, хотя и не от истощения, недостатка сна или даже от сокрушительного стресса. А от чего-то более глубокого, первобытного и всецело связанного с парнем на моих руках.
Когда они попытались его забрать, я крепко вцепился в него, отпустив только потому, что ему нужна была помощь. Мои пальцы задели его холодные конечности, и я почувствовал то же дикое желание, что и прошлой ночью в пещере – согреть его, сохранить ему жизнь.
Своим телом обернуться вокруг него и заключить в кокон объятий.
Он исчез в одно мгновение, и черта с два это будет последний раз, когда я его видел.
Впервые я чувствую себя настоящим подростком – нарушаю приказ родителей оставаться дома и импульсивно сбегаю в Чикаго. Я даже никогда не был там, и мне потребовалось поддельное удостоверение личности, просто чтобы сесть на самолет.
  
Побег из дома прошел сумбурно. Лидия сказала, что прикроет меня и что она на моей стороне, но, несмотря на весь ее энтузиазм, ее возможности ограничены, как только родители поймут, что меня нет.