Охотясь на злодея (ЛП)

Он наклоняет голову в мою сторону.
— Каким?
— Неугомонным.
— Не думаю, что это происходит само по себе. Просто мне почти никогда не разрешали просто ничего не делать. Отец постоянно таскал меня по каким-нибудь курсам или любому другому дерьму, которое должен посещать его наследник.
Он делает паузу, улыбаясь без тени веселья.
— Ты как-то спрашивал меня, неужели моя жизнь так мало для меня значит. На самом деле нет, но с юных лет меня приучали никогда не выглядеть слабым, и мой мозг считает, что лучший способ продемонстрировать мою силу – это бросать вызов смерти при любой возможности.
  
Мое сердце сжимается при мысли о том абсолютном аде, через который он прошел со своим отцом. Пару минут я собираюсь с мыслями.
— Тебе не нужно никому ничего доказывать, Юли. Ты самый сильный парень из всех, кого я знаю.
Его глаза загораются.
— Правда?
— Да.
— Сильнее Нико?
— Да.
— Сильнее тебя?
— Иногда.
— Приму это за комплимент, — он широко ухмыляется. — Давай, постреляй со мной.
— Нет уж, спасибо.
— Многое теряешь, малыш, — он хватает пистолет со столика рядом с шезлонгом, на котором я лежу, подмигивает и ухмыляется.
Чертов ад.
Я незаметно поправляю член в штанах, потому что ему достаточно уже одного этого подмигивания, и если Юлиан это заметит, он определенно начнет меня дразнить и снова устроит секс-марафон.
Но не то чтобы я против, честно говоря. Мы достаточно отдохнули.
Юлиан поднимает руку, его плечи расслаблены. Он встает в стойку и стреляет. Банка покачивается и падает.
— В яблочко! — он вытягивает шею в мою сторону. — Видел, Mishka?
— Ничего удивительного.
Он выгибает бровь.
— Тогда покажи, на что ты способен.
— Не хочу.
— Потому что знаешь, что я сто процентов стреляю лучше тебя?
— Вовсе нет.
— Да. Я надрал тебе задницу по стрельбе в лагере.
Я вскакиваю с шезлонга и хватаю свой пистолет, затем встаю рядом с ним, мои ступни тонут во влажной траве.
Он ухмыляется, думая, что победил, но по правде говоря, я с радостью заглотил эту наживку. Мое плечо задевает его, когда я прицеливаюсь и стреляю. Банка немного покачивается, но не падает.
— Все равно считается, — говорю я.
— Она не упала.
— Она сдвинулась, и я в нее попал.
Он встает позади меня, настолько близко, что я чувствую его мягкие выдохи на своем затылке. Его рука скользит по моему предплечью, корректируя угол наклона, коленом он поправляет мою стойку.
Он слишком близко к внутренней стороне моего бедра, так что и мой член это заметил.
— Вот так, — бормочет он мне на ухо.
Я откидываю голову назад, мой взгляд скользит к его глазам.
— Что ты делаешь?
— Поправляю твою стойку.
— Она и так идеальна. Ты просто ищешь повод прикоснуться ко мне, — я продолжаю стрелять, четко попадая по банкам, но не отрываю от него взгляда.
— Это было очень горячо, малыш, — он сжимает мою руку. — Мужчина, который умеет стрелять, занимает особое место в моем сердце.
— Вот как? — я снова стреляю, сбивая еще одну банку, и не свожу с него глаз.
— Осторожнее, Mishka, — он обхватывает меня за талию, прижимая спиной к себе. — Ты превращаешь это в прелюдию.
— А разве не в этом весь смысл? — я обхватываю его шею рукой с пистолетом, потираясь задницей о его растущую эрекцию. — Готов узнать, кто кого трахнет первым?
— Всегда, малыш, — он со стоном прижимается к моим губам, затем отстраняется на секунду. — Может, не будешь завтра уезжать?
Капризная нотка в его голосе почти уничтожает меня.
Он спрашивает об этом последние пару недель, и мне становится все труднее отвечать ему «Ты же знаешь, я должен» или «Нет, мне нужно уехать».
Потому что я тоже не хочу уезжать.
Чем больше времени я провожу с ним, полностью погружаясь в его хаос, тем больше мне не хочется возвращаться к своей монотонной жизни, в которой его нет.
Но я не могу этого сказать, поэтому крепко целую его, сливаясь с ним телами.
Это единственный способ показать ему, как много он для меня значит.
Как сильно он изменил мою жизнь.
Даже если это временно.
Глава 30
Юлиан
Не хочу драматизировать, но последние два месяца были самыми счастливыми в моей жизни с тех пор, как… да вообще за все время, если честно.
Будто я снова стал тем взбалмошным ребенком, который снес стену в парке, упал, а затем сразу же вскочил на ноги. Мама покачала головой и вытерла грязь с моего лица – и изо рта. А что? Мне было интересно узнать, какая грязь на вкус, и, кстати, не такая уж она и мерзкая, как многие говорят.
Сейчас ощущения похожие – чувство свободы и безграничного счастья.
Я насвистываю и исполняю что-то вроде танца на своем мотоцикле, пока дорога мелькает на заднем плане. Причина моего приподнятого настроения довольно проста.
Сегодня пятница!
Мой самый любимый день недели. И заодно я до смерти ненавижу воскресенье, так как в этот день Вон уезжает.
Но нет, об этом нечестивом дне я не думаю – и да, церковь, я назвал воскресенье нечестивым, и нет, я не буду за это извиняться. В рай меня все равно не пустят.
Обычно Вон выезжает к полудню и добирается сюда очень поздно вечером, но всегда до полуночи. Технически, суббота должна быть моим любимым днем, но, с другой стороны, следующий после нее день – дитя Сатаны, воскресенье, поэтому мой любимчик – пятница.
Именно поэтому я чуть ли не выпрыгиваю из кожи от волнения.
Я даже привез с собой очень здоровый ужин от повара из особняка, предварительно выпив из кухарки всю кровь, чтобы она его приготовила.
Раньше мне было плевать на то, что я ем, но это было до появления машины для ворчаний по имени Вон Морозов. Ему всегда не нравится все, что я ем. Когда мы ходим за продуктами, он смотрит на меня как строгая мамка, когда я набираю тележку чипсов. А еще выгоняет меня на балкон, если я хочу покурить, так что теперь я даже курить стал реже.
Жестокий ублюдок.
Но на самом деле я привез еду с собой, чтобы мы не тратили время на готовку. И он, скорее, сам будет что-то готовить, чем даст мне снова экспериментировать с рецептами или даст съесть абсолютно безобидные куриные крылышки.
Мне нравится смотреть, как он ходит по кухне в одних только шортах – да, теперь это наше правило. Раз он пялится на меня, пока я разгуливаю полуголым, то и я хочу тоже им полюбоваться – с этим требованием он долго не спорил.
Однако основная причина, по которой я не люблю, когда он готовит, заключается в том, что он и без того приезжает уже уставшим – после изнурительного перелета и долгого дня. Но все равно начнет настаивать что-то готовить, даже в час или два ночи, лишь бы я не заказывал какой-нибудь жирный фастфуд после секса у стены.
Да, у меня не хватает терпения дойти до кровати. Я прижимаю его к двери, дивану или полу – к любой поверхности – и мы трахаемся прямо там.
Вон пытался бороться с этим первые несколько раз, что-то ворча о том, что делать это нужно в спальне, но потом сдался и сам начал прижимать меня к любым поверхностям в ту же секунду, как заходил в дом. Отражал мое нетерпение, тяжело дышал, а когда целовал, параллельно срывал с меня одежду.
И мне нравится видеть, как он теряет контроль из-за меня. Шепчет низким голосом, как сильно он скучал по нашему сексу. Нравятся его прерывистые вдохи, когда он говорит, что я свожу его с ума, наверное, из-за всех тех голых фоток, которые я регулярно ему посылаю. Или потому что могу заснуть только с его голосом в ухе – поэтому мы разговариваем по телефону каждый вечер.
  
Все началось с того, что одним вечером я захотел заняться сексом по телефону, но потом мы разговаривали до раннего утра, и меня просто… так успокаивает его голос, что я стал использовать его как успокоительное перед сном.