Охотясь на злодея (ЛП)

— Мне пришлось улететь из-за боксерского поединка двоюродной сестры, — продолжает он. — А еще нужно закрыть долги по учебе и пообедать с мамой.
— Ты сейчас оправдываешься?
— Нет, просто говорю тебе, что собираюсь сегодня делать, — он замолкает, и я слышу, как он сглатывает, затем нерешительно добавляет: — Если только тебе это неинтересно?
Я молчу, не совсем понимая, что он имеет в виду.
  
— Ты же раньше присылал мне эти видео тоннами, — продолжает он, его тон по-прежнему осторожен. — Вот я и подумал, что ты захочешь, чтобы я начал делать то же самое.
Ох.
— Ох! — говорю я вслух, ухмыляясь, и падаю обратно на кровать, раскинувшись на матрасе. — Да. Я хочу каждый день получать чертов отчет.
— Постараюсь.
Он звучит серьезно. Блять. Иногда он такой невероятно милый, даже для такого сварливого мудака как он.
— Взамен ты не будешь совать свой член ни в кого другого, Юлиан.
— Обожаю, когда ты ревнуешь.
— Я серьезно. Ты прекрасно знаешь, что я не стану спать с тем, кто мне неверен. Если ты мой, то будешь только моим.
— Тогда тебе придется часто приезжать, потому что у меня бешеное либидо, малыш. Раз в две недели мне будет мало.
— А каждые выходные?
Хм-м. Меня бы больше устроило каждый день, но пока возьму то, что дают. И из-за гребаных слов Сая я стараюсь держать себя в руках, чтобы не показаться каким-то отчаянным слабаком, поэтому лишь утвердительно хмыкаю в ответ.
— Я пришлю тебе адрес и отправлю ключи по почте, — говорит он.
— Какой еще адрес и ключи?
— Небольшой дом, который я снимаю. Приезжай туда в эти выходные.
Я переворачиваюсь на живот.
— Ты снял нам дом, малыш?
— Да, и что?
— Ничего, просто рад, что ты всегда на десять шагов впереди.
— Хоть кто-то из нас должен, — он делает паузу. — Мне пора. Скоро взлетаю. Напишу, как прилечу.
Мои плечи опускаются.
— Ладно.
— Не ищи себе неприятностей на задницу.
— Ха. Я и есть неприятности.
— Юлиан… — предупреждает он, но я слышу подавленный смех в его голосе.
— К слову о неприятностях, извини за ту чушь, что тебе наплел Сай. Он годами вытаскивал мою задницу из всякого дерьма, поэтому чувствует за меня ответственность. К тому же он мой единственный друг, так что вряд ли у меня получится так просто от него отделаться. Просто не ведись на его провокации.
— Он твой друг. Я его не трону, — говорит он спокойным тоном, но его голос становится глубже, звуча настороженно.
Я перекатываюсь и сажусь.
— Насчет мести. Это мелочь, не думай об этом.
— Он сказал, что я причинил тебе боль.
Моя рука крепче сжимает телефон.
— Да.
— Когда, Юлиан?
— Неважно.
— Нет, важно, — он громко выдыхает. — Мы можем поговорить об этом?
— Может, когда-нибудь.
— Хорошо. А теперь мне правда пора, — говорит он, но не вешает трубку.
— Ок.
— И последнее, — он замолкает на несколько долгих секунд, и я оттягиваю нижнюю губу пальцами, затаив дыхание в ожидании.
— Что? — наконец спрашиваю я.
— Спасибо за прошлую ночь. Никогда не думал, что секс может быть настолько сногсшибательно эйфоричным, практически изменив мое мировоззрение. Благодаря тебе я понял, что многое упускал, и искреннее благодарен за это. До скорого.
Связь обрывается, и я падаю назад на кровать, сдерживаясь от желания пинать чертовыми ногами в разные стороны, прижимая телефон к груди, кака какая-то влюбленная школьница.
Ох, блять.
Я не могу перестать улыбаться.
И смеяться.
Кажется, я наконец-то обратил Вона в свою веру.
На это ушло четыре года – с переменным успехом – но я наконец сделал это.
Он, черт возьми, мой, и ничто не может это изменить.
Даже он сам.
Я пришел к неприятному осознанию, что неделя – это пиздец как долго.
Семь дней. Ладно, пять, это неважно. Но по двадцать четыре часа каждый божий день?
Убейте меня.
Хотя нет, не надо. Я еще не насытился своим Mishka.
Ну и какое же занятие у меня по-вашему остается? Выбивать из людей дерьмо, конечно же.
На что Сай регулярно качает головой.
А Вон пишет, что с драками мне лучше завязывать. Но откуда, черт возьми, он узнает, если его здесь нет?
Я впечатываю кулак в лицо Николая, и он отшатывается под рев зрителей.
— Врежь ему, Нико! — кричит из-за ринга Джереми, играющий роль приспешника Николая.
— Тебе пиздец, сученыш, — Николай замахивается, и я блокирую его атаку, но у этого мудака слишком хорошо поставлен удар, так что я все равно немного пошатываюсь.
Толпа ревет все громче с каждым нашим ударом, время сливается в одно размытое пятно. Мое зрение окрашивается в красный, и спустя пару секунд я понимаю, что это моя кровь.
Охрененно. Почему бы, блять, и нет?
Николай ухмыляется сквозь окровавленную капу, кулаки все в царапинах, забинтованные костяшки перемазаны красным. Мы с ним почти как отражение друг друга, наша кровь капает на пол, как какое-то извращенное искусство.
Интересно, смогу ли я добавить к этой картине еще пару мазков.
Не осуждайте, насилие – единственный способ, которым я могу выразить себя, так что чем его больше, тем веселее.
О, и секс.
Насилие и секс – единственное, что дает мне чувствовать себя настоящим.
Живым.
Чем-то большим, чем просто некомпетентным инструментом в жизни моего отца.
А поскольку секса мне не видать до завтра – нет, то, как я сам себе дрочу после разговоров с Воном по телефону, представляя, как он шепчет мне на ухо всякие пошлости, не в счет – насилие остается единственным механизмом совладания с моей агрессией.
— Это все, на что ты способен, ублюдок? — Николай замахивается кулаком, и я пригибаюсь, а затем ударяю его в бок.
Он мгновенно вскакивает, я замечаю движение позади него и резко замираю, потому что, кажется, сошел с ума.
Иначе Вон действительно стоит рядом с Джереми, одетый во все черное – брюки, рубашка, туфли – с рукой в кармане, нахмуренными бровями и потемневшим взглядом.
Которым свирепо смотрит на меня.
Это как-то слишком реально для галлюцинации.
Я ведь в последнее время даже наркотики не принимаю. Может, мне к врачу сходить? Провериться, не проглотил ли я каким-то образом случайно таблетку в форме Вона и теперь могу, блять, вызывать его реалистичные образы.
Кулак врезается мне в лицо, с глухим стуком сбивая на пол, пока толпа взрывается коллективным «А-а-а-а». Перед глазами все плывет, в ушах звенит от хаоса вокруг.
Я моргаю, и в фокусе появляется Сай рядом с рефери, его губы шевелятся, кажется, он зовет меня по имени. Спрашивает, слышу ли я его. Рефери поднимает руку Николая, а я с кашлем выплевываю капу с кровью на пол, пытаясь подняться.
Одна сторона лица, куда пришелся удар этого громилы, пульсирует, стремительно опухает и уже чертовски посинела. Но это наименьшая из проблем, потому что я почти уверен, что видел, как расширились глаза Вона прямо перед тем, как я упал, и даже если это была галлюцинация, мне нужно в этом убедиться.
Николай, который заводил толпу, перепрыгивает через канаты, и, как и ожидалось, Джереми хлопает его по спине. А вот иллюзия Вона смотрит на меня, все еще хмурится, и, кажется, его рука сжата в кулак в кармане его чопорных брюк.
Я выпрыгиваю с ринга, пока Сай зовет меня по имени, но я игнорирую его, направляясь к этой троице. Нет – к иллюзии, потому что, кажется, я так сильно по нему скучал, что он мне уже мерещится.
  
Моя рука тянется к нему, и он отстраняется, когда кончики моих пальцев задевают его руку.
Подождите. Я могу его коснуться?
— Эй! — Николай встает между нами и отталкивает меня. — Ты че творишь, ублюдок? Не справился со мной, так теперь к Вону лезешь? Я из тебя все дерьмо вытрясу.