Охотясь на злодея (ЛП)

Я перекладываю голову на его плечо, поворачиваясь к нему лицом. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, что он смотрит на меня. Голубой и карий в его глазах настолько яркие, что я сглатываю.
— Подумал, что так я тебя раздавлю, — говорю я, мой голос более хриплый, чем обычно.
— Разве похоже, что я против? — он покачивает бедрами, толкаясь членом в мой живот.
Он подергивается, и я стону, когда мой собственный член реагирует в ответ.
  
— Мне нравится чувствовать тебя на себе, — он снова толкается, его эрекция становится тверже с каждой секундой.
— Серьезно? — я стучу по его груди, мои пальцы поглаживают его сосок, и он стонет.
— М-м-м. Я очень хочу тебя, Mishka.
— Правда что ли? Ни за что бы не догадался.
— Твой юмор меня просто убивает, — он посмеивается, хватая тюбик со смазкой рядом с собой, затем выдавливает обильное количество жидкости туда, где его палец все еще толкается в мою задницу.
И не холодный гель заставляет меня вздрогнуть, а второй палец, проникающий внутрь, растягивающий меня. Его другая рука сжимает мою ягодицу, отодвигая ее, пока он двигается двумя пальцами внутри.
— Расслабься, — мягко говорит он прямо мне в губы, и от его дыхания по моей влажной коже бегут мурашки.
— Я… и как мне лучше это сделать? — я немного ерзаю, просто чтобы почувствовать бугорок его члена на моем животе.
— Вместо того чтобы думать, просто чувствуй, — он облизывает мою нижнюю губу, растягивая меня пальцами. — Вот так. У тебя отлично получается, малыш.
Мой член дергается внутри него, становясь тверже, пока он скребет пальцами по моим внутренним стенкам, и я чувствую, как моя дырочка подстраивается под него, сжимаясь вокруг.
Я правда позволяю ему это делать?
— Блять, да, малыш. Ты становишься таким восхитительно твердым.
— Ты виноват, — я дергаю его за волосы, мои губы замирают напротив его.
— Давай, поцелуй меня. Ты же знаешь, что хочешь этого.
— Иногда я тебя просто ненавижу.
— А в остальное время?
— Хочу убить, — мои губы впиваются в его, пока он глубоко вгоняет свои пальцы внутрь меня.
Влажный звук его толчков раздается вокруг непристойными, почти интимными звуками. Они вытаскивают наружу мою дикую сторону, запертую внутри меня, – ту самую, которую может призвать только Юлиан.
Я стону ему в рот, мои пальцы притягивают его ближе ко мне за волосы, а моя другая рука обхватывает его горло, душит его так же жестко, как он разрушает мой мир.
Язык Юлиана воюет с моим в этом насквозь мокром, громком поцелуе.
Я не могу перестать его целовать.
Кажется, у меня развилась зависимость – от его сладкого, ядовитого вкуса, и ощущения его языка и твердости мышц.
Или, возможно, от того, как его огромная гора мышц тает, когда я к нему прикасаюсь.
Как будто для него, как и для меня, мир вокруг останавливается, когда мы поглощены друг другом.
Юлиан добавляет еще один палец, растягивая меня так сильно, что я стону.
— Блять, — шепчу я ему в губы. — Это ощущается…
— Как? — спрашивает он, облизывая мои губы, двигаясь немного медленнее. — Как это ощущается, малыш? Расскажи мне.
— Я твердый, блять, как камень. Знаешь…
— Не узнаю, пока ты мне не скажешь, — он улыбается прямо в мой рот. — Дай мне услышать твой глубокий, красивый голос, когда ты так возбужден.
— Да пошел ты.
— На этот раз твоя очередь, — он приподнимает меня за задницу, и я полностью выхожу из него.
Мой ноющий член покачивается на его животе, покрытый спермой, покрывающей наши тела.
Я приподнимаюсь, мой взгляд прикован к пространству между нами, я завороженно смотрю, как моя сперма выливается из его задницы на простыни.
И что-то во мне ломается, вырывается на свободу. Рычание разрезает воздух – и исходит оно от меня.
Один взгляд на то, как глубоко внутри него, я оставил свой след, и я превращаюсь в какое-то первобытное существо.
Юлиан двигает меня вперед, выше по своему телу, вытаскивая пальцы из меня, и его твердый как камень член тычется в мой задний вход.
Я начинаю тяжелее дышать, более прерывисто, когда облизываю свои губы.
Ладно, этот момент настал – меня сейчас трахнет другой парень.
Признать свое влечение к Юлиану – это одно, но позволить ему трахнуть меня – совсем другое.
Пути назад не будет.
Мне, наверное, стоит еще раз все обдумать, взвесить возможные последствия.
Но мне как-то совершенно плевать.
— Эй, — сжимая мою задницу своей измазанной в смазке рукой, Юлиан обхватывает мою щеку второй ладонью. — Хотя я умираю от желания тебя трахнуть, я не буду ничего делать, если тебе это настолько не нравится.
Я качаю головой.
— Дело не в этом…
Я чуть не кончил только от его пальцев, так что уверен, ощущение его члена внутри принесет мне не меньше удовольствия.
Просто это поставит точку в вопросе моей ориентации, и я больше никогда не буду прежним.
Точно натуралом.
Честно говоря, не думаю, что я когда-либо им был.
— А в том, что это навесит на тебя ярлык гея? — спрашивает он, и хотя улыбается, но будто натянуто.
Я хмурюсь. Как бы меня раньше ни бесили его ухмылки, такие я не люблю больше всего.
— И что, тогда настанет конец света? — энтузиазм в его голосе немного рассеивается, когда он убирает руку с моего лица.
Юлиан сдвигается, но его член все еще не вошел в меня, хотя я уверен, что он держится из последних гребаных сил.
— Не всего света, нет, но мне явно будет конец, — тихо говорю я, кладу одну руку на его скользкую мускулистую грудь, а другой тянусь назад и хватаю его член, а затем насаживаю на него свою задницу.
Мы с Юлианом стонем одновременно, когда его головка проталкивается сквозь мое кольцо мышц.
Я тяжело дышу, пытаясь привыкнуть.
Гребаный ад.
Он слишком огромный и толстый. Не уверен, почему я вдруг решил, что позволить ему трахнуть меня… хорошая идея.
Но эта боль чертовски приятная.
Моя рука дрожит на его груди, пока я пытаюсь удержаться.
Тонкие пальцы обхватывают мое лицо, ласкают щеку, поглаживают губы, и я целую его ладонь, засасывая его средний палец в рот.
— М-м-м, твою мать, — он стонет, вставляя и вынимая палец из моего рта. — Твой мокрый маленький ротик так меня возбуждает, малыш. Чувствуешь?
Я способен издать только стон, потому что он становится все больше внутри меня. Я опускаюсь еще ниже, мое дыхание становится прерывистым, когда он заполняет меня.
— Полегче, — он также тяжело дышит, его грудь вибрирует под моей рукой. — Я огромный, и это твой первый раз.
— Я тоже огромный, и это тоже был твой первый раз, — говорю я сквозь его палец. — Ты не сломаешь, меня Volchonok.
Он посмеивается, когда я повторяю его слова, и этот хриплый звук – музыка для моих гребаных ушей. Однако он обрывается, когда я опускаюсь до самого конца, насаживаясь на него полностью.
Болит адски, легкие чуть не отказывают, и в процессе я кусаю его палец.
Но рычание, которое он издает, того стоит.
Мое тело подстраивается под него, и да, он большой, – слишком большой, чтобы находиться в подобном месте. Но такое ощущение, будто моя задница была создана для его члена.
И мне нравится это чувство, – то, как он пульсирует внутри меня, как его вены надумаются и дрожат прямо во мне. Я чувствую каждое движение, и от этого мой член становится таким твердым, что по нему начинает стекать предэякулят, капая на его пресс.
Не знаю, что мне нравится больше: быть внутри его теплой дырочки или сидеть на его член.
Наверное, и то, и другое. Да, сойдемся на обоих вариантах.
Я буду забирать Юлиана по кусочкам, пока он не станет целиком и полностью моим.
  
Только моим.
Поэтому начинаю двигаться взад-вперед неглубокими движениями.
— Бля-я-ять! — издает он долгий, хриплый стон, когда его рука опускается мне на талию. — Гребаный ад, малыш. Кажется, я сейчас кончу просто от того, что смотрю, как ты скачешь на моем члене. Ты такой тугой и идеальный, что я готов навечно остаться в твоей заднице.