Охотясь на злодея (ЛП)

Черт.
Я действительно планировал проломить ему череп.
И у меня не должно было возникать таких мыслей во время простого спарринга.
— Вы нас об этом не предупреждали! — протестует Юлиан.
— Предупреждал, перед началом боя, — мужчина вздыхает. — Вам было бы полезно слушать чужие инструкции.
— Но это же пустая трата времени!
Я перевожу взгляд на Юлиана, пока он препирается с наставником, мои виски пульсируют, а кулаки сжимаются по бокам.
  
Этот ублюдок заставил меня нарушить правила. Меня.
Я действительно отступил от своего кодекса поведения, потому что хотел увидеть его мозги, размазанные по земле.
На минуту я забыл о необходимости ладить с чикагской мафией, что мои родители буквально вдалбливали в меня, и о том, что я здесь, чтобы представлять их и нашу организацию.
На время боя меня поглотило то единственное чувство, которое я должен был контролировать и подавлять.
Жажда крови.
И все это из-за этого одного отсталого ублюдка…
Он перестает ворчать на наставника и переводит свои жуткие глаза на меня. Земля и небо – вот на что они похожи. Природные стихи, которые загораются одновременно.
Он ничего не говорит, просто не отрывает от меня взгляда, вытирая кровь в уголке рта тыльной стороной ладони.
И я смотрю в ответ, прямо в его искалеченное лицо.
Он выглядит как дерьмо: губа разбита, фингал пугающе обрамляет голубую радужку, а грудь усеяна синяками.
Я горжусь своей работой, но также чувствую, как пульсируют мои губа, грудь и щека. Похоже, мы знатно друг друга разукрасили.
Тишина затягивается на дискомфортную секунду посреди болтовни остальных.
Наставник говорит что-то о нашем совместном наказании – отправить нас двоих собирать дрова.
Одних.
Даже охранникам не разрешается нас сопровождать.
От одной мысли о том, чтобы провести время наедине с этим ублюдком, у меня по коже бегут мурашки.
Это Юлиана наказывают, а не меня. Будь то за создание проблем, курение или за то, что его поймали за просмотром порно на большом экране, предназначенном для частных мероприятий.
И я почти уверен, что на днях он заставил одного из охранников набить татуировку в виде какого-то дурацкого рисунка, который он накалякал на земле.
Он – ходячая катастрофа, напичканная дурными привычками.
И меня не должны ставить в одну неприятную категорию вместе с ним.
Но не наказание заставляет меня сжимать кулаки.
А то, как он смотрит на меня с кровью на руке. Будь я проклят, если позволю ему снова перепачкать меня своими микробами.
Кроме того, он молчит.
А Юлиан никогда не молчит.
Он чертово трепло, которое не затыкается – что только что доказало целое эссе, которое он выдал наставнику.
— Что? — бурчу я, когда он продолжает пялиться на меня, словно одержимый.
Он пожимает плечом.
— Никто не победил.
— И?
— Значит мы до сих пор не знаем, кто здесь главный, гений.
Он бросается ко мне.
Именно бросается.
Не бежит, а мчится на полной скорости, как будто за ним гонятся.
Я делаю шаг назад, думая, что он хочет прикоснуться ко мне своей окровавленной рукой.
Но он этого не делает.
Юлиан останавливается так же резко, как и рванул вперед, затем тихо говорит:
— Как насчет того, чтобы позже продолжить? За гаражом или в подвале, или… О! Когда пойдем собирать дрова. Я нашел крутое открытое место около вершины, которое идеально подошло бы для драк…
— Нет, — я начинаю обходить его, не давая ему шанса договорить.
Юлиан снова начал бесконечно трепать языком и действительно не затыкался, пока его не заткнул кто-то другой. Единственный, кто, кажется, терпит его словесный понос – это Сайрус, но я подозреваю, что отчасти это связано с их близкими отношениями или с тем фактом, что Сайрус в принципе мало говорит.
Меня хватают за волосы такой жесткой хваткой, что мой череп начинает пульсировать, и Юлиан резко откидывает мою голову назад, глядя на меня сверху вниз, его улыбка исчезла, а глаза потемнели.
— Эй, уходить, когда я еще говорю – дурной тон. Твои родители тебя этому не научили, фальшивый русский?
Я бью его ребром ладони по трахее. Он давится воздухом, звук эхом разносится в воздухе, как задушенный всхлип, но он не отпускает меня. Более того, он еще сильнее сжимает мои волосы, поэтому я бью его по голени, а он в ответ бьет меня по икре.
Твою мать.
Нога пульсирует, а череп раскалывается, но будь я проклят, если дам этому придурку преимущество.
— Задел за живое? — говорит он по-русски, его губы кривятся в насмешливой ухмылке. — Ты вообще понимаешь, что я говорю? Может, мне говорить медленнее?
— Я в совершенстве говорю по-русски, — отвечаю я на том же языке.
— В совершенстве? — он смеется, звук глубокий, мягкий и… сбивающий с толку.
— На уровне носителя, вообще-то. Не моя вина, что у тебя явно проблемы со слухом.
— Слово «волк» я расслышал прекрасно.
— Довожу до твоего сведения, что оба моих родителя – чистокровные русские. Моя мать даже родилась в России и происходит из аристократической семьи времен российской империи, — не знаю, зачем я все это ему рассказываю. На русском. Как будто хочу ему что-то доказать или вроде того.
Я говорю на пяти языках, в то время как этот придурок знает только два и едва умеет читать по-английски. Я вообще не должен хотеть ему что-либо доказывать, но не мог сдержаться.
Назовем это делом чести.
Юлиан наклоняется, его глаза вглядываются в мое лицо, и именно тогда я вижу самое любопытное зрелище.
Коричневые крапинки в его голубом глазу. Действительно редкость… и выглядит невероятно.
— Русские аристократы, а? Хм. В этом есть смысл, — шепчет он мне прямо в щеку, его дыхание расплывается по моей коже.
По мне пробегает дрожь, а в груди сжимается тревога.
Я настолько ненавижу этого парня, что мое тело бунтует от его близости.
Я поднимаю кулак и бью его, и он наконец меня отпускает.
Гребаный ублюдок все-таки испачкал мои волосы кровью.
Когда я собираюсь снова вколотить его в землю, нас растаскивают друг от друга Сайрус, Николай и остальные.
— Да ладно, не жадничай, — Николай ухмыляется, его глаза загораются. — Моя очередь драться.
— Давай! — Юлиан стряхивает с себя парня, который его держал, и прыгает в центр арены. — Я хочу снова драться. Я тебя сделаю, Нико.
— Мечтай, ублюдок! — кричит в ответ Николай, смеясь.
И так начинается одна из их ежедневных драк, на которые даже наставники не обращают особого внимания.
Какое-то время я стою там, скрестив руки на груди, время от времени облизывая разбитую губу и чувствуя вкус меди.
Не знаю, почему я не ухожу оттуда сразу, но меня что-то беспокоит.
Дискомфорт. Он все еще не прошел, несмотря на то что Юлиан оставил меня в покое.
Более того, он только больше расползается в груди.
Я качаю головой и ухожу, бросив последний взгляд на Юлиана, который дерется с Николаем, и оба они смеются, как маньяки.
И с какого хрена меня вообще волнует, что он так быстро переключил свое внимание на Николая?
Глава 3
Вон
Я подтягиваюсь в тренажерном зале, когда входит Николай – полуголый, потный, с влажными длинными волосами.
Я надеялся, что тренажерка будет в моем полном распоряжении перед тем, как мне придется лезть в гору с этим клоуном из Чикаго.
И мне нужно было потренироваться, потому что во мне все еще кипел адреналин после драки.
  
— Кто победил? — спрашиваю я Николая, не в силах сдержать свое любопытство.
— Я, конечно же, — он смеется. — Наверное, мне стоит поблагодарить за это тебя, что ты так вымотал этого быка.
— Отлично.
— Позже он хочет еще раз подраться, так что я пришел подкачать руки, — он берет несколько гантелей, встает перед зеркалом и напрягает мышцы, демонстрируя разбросанные татуировки, которые недавно начал набивать. — Подстрахуешь?