Охотясь на злодея (ЛП)

— Ты гребаный потаскун, — тихо говорит он мне на ухо. — Безответственный кусок дерьма, который не умеет держать свой член в штанах.
— Ты прав, — я забираюсь под пояс его шорт и облизываю губы, когда понимаю, что его член настолько твердый, что уже пачкает спермой ткань. — Я все время возбужден из-за тебя, малыш.
Он фыркает, звук смешивается со стоном, когда я подстраиваюсь под его ритм. Кажется, Вон, как и я, любит пожестче. Мгновенно моя рука намокает от его предэякулята, и я использую его в качестве смазки.
  
— Тебя нужно научить гребаным манерам, — его голос хриплый, дыхание неровное и прерывистое, когда он ускоряет темп. Его рука стала скользить легче, дергая за ниточки моего, блять, рассудка.
— Тогда научи меня. Я быстро учусь. — стону я, срываясь на хрип.
Я так близко.
Мой член и так как настоящая сучка фанатеет от Вона, а теперь, заполучив его внимание, он готов взорваться от благодарностей.
— О, научу, — его рука сжимается на моем горле, большой палец задевает подбородок, и мои глаза встречаются с его, даже когда его бедра подаются вперед, а жар заливает его кожу румянцем. — Научу тебя не быть мудаком и держать свой член в штанах, мелкий, ты, бабник.
— Если это обучение подразумевает твою руку на нем, то я в деле.
Он со зверской силой сжимает меня, и из моего горла вырывается низкий, хриплый звук.
— Хватит трепать языком, — уверен, он хочет звучать сурово, но не может из-за стона, потому что я прикасаюсь к нему так, как ему нужно, – потираю его член как в тот раз, когда он кончил мне в руку.
— Но тебе же это нравится, — я поднимаю голову, но успеваю лишь быстро поцеловать его в губы, прежде чем он снова впечатывает меня в стену.
Больше пытаться я не стал, потому что мои яйца уже начали пульсировать, по спине побежали мурашки, а рука дрожит на его члене, пока я цепляюсь за его футболку.
— Блять, малыш, я сейчас кончу, — стону я на выдохе, цепляясь за него как за спасательный круг. — Кончу для тебя, Mishka. Позволь мне использовать твой рот, пожалуйста, ох блять, пожалуйста…
Он замирает на секунду, нахмурив брови, вероятно, не понимая, как я собираюсь это сделать.
А я не теряю времени даром. В тот момент, когда его хватка на моем горле ослабевает, я толкаю его назад, он спотыкается и падает на кровать.
Я забираюсь на него и разворачиваюсь так, что мой пульсирующий член оказывается возле его губ, в то время как я пускаю слюни на его член, выпирающий сквозь ткань шорт.
Я стягиваю их и замираю, когда мельком замечаю ряд цифр, вытатуированных на его внутренней стороне бедра, но не заостряю на этом внимание, потому что его великолепный, огромный член подпрыгивает в боксерах, и я отвлекаюсь.
С мычанием я освобождаю его и хватаю обеими руками.
Твою мать.
В прошлый раз было темно, и ракурс не позволил мне как следует его разглядеть, но у Вона член не меньше моего. Примерно такого же размера, но немного изогнут, и я уже знаю, что хочу облизать его, как фруктовый лед на палочке.
Когда я смотрю на него, он с раскрасневшимся лицом пялится на мой член, прежде чем нерешительно потянуться к нему, обхватив обеими руками.
— Вот так, малыш, — хриплю я. — Просто повторяй за мной. М-м-м, да, блять.
Стон – это весь ответ, который я от него получаю.
И это все, что мне нужно.
Я втягиваю его головку в рот, проводя по ней языком, прежде чем с силой засасываю.
Грубые звуки удовольствия Вона пронзают мои уши, но затем они становятся приглушенными, потому что он делает то же самое с моим членом. Он скорее изучает, но я чувствую каждую каплю его энтузиазма, когда он почти высасывает мою душу через головку члена.
Его сперма взрывается у меня во рту, и я почти тону в его сладком вкусе.
Блять.
Он так возбужден из-за того, что сосет мой член, или потому, что я сосу его? Или, возможно, по обеим причинам?
Неважно.
Я заглатываю его глубже, попутно облизывая и дразня его яйца. Я думал, что Вон немного сбавит темп, раз для него все это ново, но это был бы не Вон.
Он до безумия любит соревноваться, и это видно, когда он пытается не отставать от меня, принимая всю мою длину в самое горло. Естественно, он кашляет и давится.
— Спокойно, малыш, — говорю я, не выпуская его член изо рта, целуя по всей длине. — Я знаю, ты любишь соревноваться, но тебе нужно тренировать рвотный рефлекс. Расслабься для меня, ладно? Открой рот как можно шире.
Он облизывает мою головку, и я стону, мой позвоночник выгибается дугой, а затем он медленно снова вбирает меня, поэтому я делаю то же самое, дергая бедрами. Я позволяю своей слюне покрыть его по всей длине, а затем качаю головой вверх-вниз, прежде чем полностью заглотить его.
С каждой секундой бедра Вона двигаются все безумнее, и я сжимаю его яйца как раз в тот момент, когда мои становятся тверже. Он хватает меня за талию, впиваясь пальцами в кожу, и позволяет мне толкаться в его рот, использовать его, открывая его для меня так широко, как только может.
Поэтому, конечно, я делаю то же самое, и он вдалбливается в меня неистовыми, грубыми толчками. Чистая мощь его силы сталкивается с моей, и мы оба тяжело дышим, пока запах секса заполняет мои ноздри, как доза наркотика.
Я так близко, и по тому, как дергаются его бедра и усиливаются звуки удовольствия, приглушаемые моим членом, могу сказать, что и он тоже.
Поэтому я сжимаю его напряженные яйца, от чего он стонет так глубоко, что я сам уже на грани.
Мой стон сливается с его рыком, когда мы кончаем друг другу в рот почти одновременно.
Мои бедра сжимаются и дергаются, когда я вталкиваюсь до самого его горла, заполняя его своей спермой до краев.
Его толчки менее глубокие, но мощные, и я также глотаю все до последней капли.
Твою мать, он такой вкусный.
Вызывает абсолютную зависимость.
Я мог бы глотать его до конца своей гребаной жизни.
Обхватив его член руками, я сначала облизываю его со всех сторон, затем прохожусь по яйцам, не упуская ни единой капли.
Я глотал сперму больше раз, чем могу сосчитать, но никогда не чувствовал себя таким ненасытным.
Как жадная маленькая шлюшка, которой все мало.
Я хочу еще Вона.
Хочу всего его без остатка.
Я облизываю его так долго, что пальцы Вона на моей талии разжимаются, и он кашляет. Я понимаю, что могу задушить его своим членом, поэтому неохотно выпускаю его все еще наполовину стоящий член изо рта, и он покачивается на его частично обнаженном животе и на гладких мышцах пресса.
Нерешительно я отстраняюсь, вытаскивая свой член из его рта, и он кашляет еще пару раз, пока я падаю рядом с ним, внимательно следя за его лицом в поисках любых признаков его мыслей.
Это был, без сомнения, лучший оргазм, который я когда-либо испытывал, так что если он сейчас скажет мне что-то обидное, не знаю, как я с этим справлюсь.
Нелепо, что я позволяю его словам так сильно задевать меня, точно зная, насколько он меня презирает.
Это что, проклятие какое-то?
И есть ли способ от него избавиться?
Надо, кстати, и черную магию взять во внимание.
Вон тяжело дышит, его лицо раскраснелось, а по подбородку стекают струйки спермы. Он похож на мой собственный испорченный шедевр.
Но пока я смотрю на него, его взгляд теряется где-то в потолке.
О чем он думает? Жалеет ли о произошедшем?
Ему не понравилось?
Он снова уйдет, пока я останусь здесь и буду ждать… чего?
Блять.
Почему я так зациклен на его настроении? Это же было ради мести, разве нет?
Я смотрю на него, сплошь испачканного моей спермой, и все же не чувствую… радости.
  
Скорее наоборот, – наблюдая за чертами его красивого, ничего не выражающего лица, я знаю, что, вероятно, сделал бы для этого парня все что угодно, если бы он только попросил.
Сай прав. Я явно в невыгодном положении.
Я слишком привязался к нему, в то время как он просто использует меня.