Чёрт из Чертаново. Том 5

— Тадам!
Сверху лежала розовая накладная лысина, рядом пушились седые бакенбарды. Под ними нашлись усы щёточкой, а в отдельной коробочке скалились жёлтые вставные зубы с такими чёрными дырами, что у меня самого заныла пломба.
— Феликс, ё моё, — простонал я. — Почему каждый раз ты мне продаёшь образы каких-то уродов?
  
Феликс даже бровью не повёл и молча выудил из кармана роговую оправу с линзами толщиной с донышко бутылки.
— В комплект могу добавить очки с диоптриями. Брать будешь?
— Чтобы я ещё и в стены врезался? — фыркнул я. — Обойдусь, лучше помоги преобразиться, а то я эту лысину до вечера клеить буду.
Двести тысяч упорхнули Феликсу на карту, и он радостно заулыбался, после чего повёл меня в гримёрку. За что я ценю этого жулика, так за то что он ему без разницы, зачем мне понадобился грим. Феликса интересуют только деньги и больше ничего. Могу понять, у рядового актёра зарплата мягко говоря крошечная.
В тесной каморке он усадил меня перед зеркалом с лампочками и первым делом закрепил лысину на вонючий клей. Глаза у меня заслезились, а он невозмутимо замазал края тональником. Где-то на середине процедуры котёнок выглянул наружу и звонко чихнул.
— Ты с котом, что ли? — опешил Феликс и отдёрнул кисточку. — Дима, блин. У меня аллергия на блохастых.
— Тогда работай быстрее и пока не помер от отёка Квинке, — попросил я и работа закипела на пределах возможных скоростей.
Мастер налепил мне бакенбарды с усами и напоследок вставил зубы. В отличие от прошлых зубов, эти хотя бы не превращают каждую «с» в «ф», а это уже что-то. Правда выглядят они отвратительно.
Когда Феликс отступил от кресла, рука сама потянулась перекреститься. Из зеркала на меня уставился облысевший труп Пушкина. Родная мать перекрестилась бы и рванула от меня прочь.
— Красавец, — оценил Феликс, любуясь своей работой. — Главное, рот не открывай. Хотя нет, лучше скалься почаще, тогда от тебя все отворачиваться будут.
— Мелочуги на опохмел не найдётся? — Просипел я протянув руку.
— Ха-ха! Отлично вышло. А ты случаем не думал об актёрской карьере? — Рассмеялся Феликс.
— Всё мальчонка, не мешай тару собирать, — отмахнулся я и выйдя из гримёрки отправил чемоданчик в инвентарь.
Мимо меня прошла Юлия Пална и вернулась. Строгая женщина пахла коньяком. Поправив очки она произнесла:
— А вы чего так вырядились? В нашей постановке нет ни одного бездомного.
— Знаю. Просто после работы решил походить по помойкам и вжиться в роль бомжа. В театральном был у меня преподаватель так вот он… — начал было я, но Юлия Пална отмахнулась.
— После работы можете заниматься чем душе угодно. Однако это похвально Григорий. Надеюсь ваши занятия помогут в завтрашней репетиции, так как сегодня…
— Я был не в духе.
— Я хотела сказать что вы были отвратительны, но можно сказать и так. — Кивнула она и пошла дальше.
Похоже я только что усугубил и без того паршивое положение Григория. Выскользнув через чёрный ход, я распахнул пассажирскую дверь Саниного авто и плюхнулся на сиденье. Саня оторвался от телефона и набычился.
— Мужик, я милостыню не подаю, топай отсюда, — процедил он сквозь зубы.
Зыркнув на него я улыбнулся гнилыми зубами, а после провёл по лысине и шлёпнул открытой ладонью Саню по макушке.
— Лысина, лыся, от меня переселися!
Саня вздрогнул и стал смахивать что-то с головы, а я заржал так что из глаз брызнули слёзы. Услышав мой смех Саня завис секунды на три, потом зло зыркнул на меня:
— Димон⁈ Ну ты и урод! Я уж было подумал что прокаженный сел в тачку!
— Ага, и лысину тебе передал. — Хохотал я утирая слёзы.
Сзади прекратился храп и Ежжи уставился на нас.
— Чё происходит?
— Саня теряет корни, — хихикнул я.
— И улетаю в небо. Идиот. — Куда теперь поедем, гнилозуб?
— Давай сначала заскочим в Ротонду, а потом уже к тебе. — Попросил я и в зеркало заднего вида покосился на Ержана. — А тебе лысина не нужна?
Резко обернувшись я потянул к ежу руки, а тот стал отмахиваться.
— Фу! Саня! Пристегни эту мерзость! Вдруг он заразный⁈
— Страдай, так же как я. — Усмехнулся Саня и мы тронулись с места.
Высадив меня у руин, Саня поехал парковаться, а я поправил зубы и шагнул под разрушенный свод Ротонды. Внутри оказалось не протолкнуться: «Картограф» насчитал больше сотни одарённых, и пришли они явно не за покупками.
Под листовкой с моим портретом дежурила арбалетчица со сломанным носом. Именно она вчера и стреляла в дверь моего спорткара. Она придирчиво сверяла с фотографией всех входящих, а от меня брезгливо отвела взгляд, так что свои двести тысяч Феликс отработал до копейки.
Харбор лупил молотом по шлему рыцаря которого я вчера переехал и даже не обернулся, когда я прошёл в полуметре от кузни. А жаль: ритуал взаимных оскорблений сорвался. Может и ему лысину передать? Хотя сейчас для этого не подходящее время.
Над прилавком пчелы всё так же висел баннер «ДОЖИВЁТ ЛИ КАРАВАЕВ ДО ПЯТНИЦЫ? СТАВКИ: ДА 1:15, НЕТ 1:1,1», и перед ним выстроилась очередь желающих заработать на моих похоронах.
— Сотня на то, что сдохнет, — буркнул бородач с двуручником за спиной и шлёпнул перед торговкой столбик монет.
— Ага, сдохнет как пить дать. За ним весь город охотится. Так что вот, — Мужик в кепке выложил на стол фиолетовый кристалл. — Всё против Караваева. Он мне вчера «Газель» пополам распилил.
Вообще-то его колымагу разнесла Линда, а в итоге всё повесили на меня. Замечательно. Не удивлюсь если скоро пойдут слухи что алкашей в упырей обращал тоже я.
Дождавшись своей очереди я подошел к пчеле и протянул ей банковскую карту. Хорошо хоть она была обезличенной.
— Ставлю всё что есть на то что выживет. — Прохрипел я.
Полосатая букмекерша зажужжала, а потом нацарапала на клочке бумаги одно-единственное слово: «ДУРАК?»
— Дуракам легче жить чем умникам.
Торговка пожала плечами, и протянула мне терминал. Я ввёл на нём сумму в два миллиона восемьсот тысяч и приложил карту. Пиликнуло и я снова стал нищим. Пчела глянула в телефон, и её затрясло от жужжащего хохота так, что с прилавка посыпались кисточки для сосков, после чего она написала на листочке «самые лёгкие деньги в моей жизни».
— И тебе БЗЗЗ. — Хмыкнул я, а после вышвырнул из инвентаря на прилавок три десятка пистолетов пулемётов которые Пифон передал мне ранее. — Хочу продать и добавить к ставке.
На прилавок высыпалось слишком много огнестрела и он посыпался на пол. Я переживал что какой-то из пистолей может пальнуть и убить невинного посетителя Ротонды, но всё прошло гладко. Видимо бойцы «Чёрного легиона» расстреляли весь боезапас.
Покрутив в лапках парочку пистолетов-пулемётов, пчела черкнула на бумажке: «600 000».
  
— Годится, — кивнул я и ещё шестьсот тысяч пчела приписала к ставке, после чего смахнула оружие под прилавок.
Взамен мне достался квиток с итоговой суммой и заботливо нарисованным гробиком.
— Ну ты и лудоман. — Усмехнулся проходящий мимо здоровяк. — Поди на ставках всё имущество уже просрал.
— Однажды должно повезти. — Улыбнулся я демонстрируя гнилые зубы.
— Оптимист, блин, — хмыкнул амбал и пошел дальше.
Я тоже решил не задерживаться, вышел на улицу и уже собирался идти к Сане в тачку, когда зазвонил Китайфон. Подняв трубку я услышал воодушевлённый голос Лазаря:
— Дмитрий, доброе утро! — затараторил он. — Простите, что так рано, должно быть разбудил, но всё уже готово! Захватите, пожалуйста, Борра, и давайте встретимся, я вам всё расскажу и покажу.