Чёрт из Чертаново. Том 5
Вы убили осквернённого. Получено 5 ОК.
Следом за этой пакостью пустил в расход и нарыв, благо он был мелкий и переливание выпило его за жалкие секунды. Чёрный пузырь задрожав лопнул, а на пол посыпались монеты. Позади раздалось жужжание и Пифон смёл монеты раньше, чем они успели приземлиться на мел.
Чтобы добраться до второго нарыва, пришлось попетлять. Вроде бы смотрю на карту и всё понятно. Тут налево, здесь проползти в лаз на уровне колен, тут подъём наверх, а потом стоишь как идиот чешешь репу и понимаешь что пришел не туда. Довольно мудрёные пещеры как ни крути.
Говорят тут прятались речные разбойники для слежки за торговцами на Дону. А чуть позднее их прибили и некая Мария Шерстюкова, жительница села Белогорье отправилась в Киево-Печерскую лавру, после чего решила совершить подвиг покаяния и своими руками начала копать подземную обитель в правом берегу Дона.
Позже к ней присоединились единомышленники и подземные ходы разрослись на несколько ярусов общей длиной более двух километров, включая подземные храмы и кельи. Труд должен сказать фундаментальный. Только представьте выкопать километры ходов в меловой горе руками. Это конечно не гранит колупать, но тем не менее.
С горем пополам я таки отыскал второй нарыв в тупике, куда пришлось спускаться по узкому ходу. Охраняли его мокрицы размером с собаку. С ними я легко справился активировав морозную поступь и топнув ногой. Выстрелившие из пола ледяные иглы прошили со скрежетом крепкие хитиновые панцири и насекомые осыпались золотыми искрами.
Вы убили осквернённых. Получено 73 ОК.
Этот нарыв оказался вдвое жирнее первого, аж сто тридцать единиц ёмкости! Он лопнул быстрее чем я успел сделать шаг. Осталось понять как добраться до одержимых. Очевидно это они плодят нарывы.
За прошедшие полчаса алыте точки в закрытой комнате поменялись местами и стали хаотично двигаться шастая туда сюда. Чем дольше я смотрел на их перемещения, тем отчётливее понимал что в одержимые вырисовывают причудливые линии своими телами. А может даже руны?
Скрытый зал начинается сразу за стеной тупика, где я только что осушил второй нарыв. Я обследовал стену, и не нашел скрытых проходов или потайных кнопок. Достал Дырокол и простучал рукоятью рапиры каждую трещину, однако мел везде отзывался глухим звуком. Судя по карте меня от одержимых отделял метр, может полтора. Я мог бы встать в стойку сумоиста и попытаться разбить стену ладонью, но боюсь в таком из случаев может обвалиться потолок и меня здесь похоронит.
Следом за деструктивным позывом пришел конструктивный и я вспомнил про туфли Валеры. Я вытащил их из инвентаря шикарные туфли, и обул их на босу ногу. Такой лоск в сочетании с футболкой измазанной мелом смотрится идеально для модного показа в Милане. Эти любители «высокой» моды, явно визжали бы от восторга.
Я активировал навык «Кровавая дымка» и стена передо мной выцвела до полупрозрачной мути. За ней ровными рядами выстроились десятки человеческих силуэтов. Все они смотрят в одну сторону, туда, где на возвышении лежит кто-то тоненький, а над ним, подняв руку, склонился ещё один.
Разбираться что там происходит мне было лень. В Воронеже меня ждёт заварушка с Мефистофелевой, сражение за Северный лес и чёрт знает что ещё. А я попусту трачу время в пещерах, которые обеспечат меня циститом, если я как можно скорее не выберусь отсюда.
Мысленно ткнув в поднявшего руку, я растёкся алой дымкой, молниеносно просочился в трещины ползущие по стене и очутился за спиной уродца. Меня качнуло от потери крови, а ещё по глазам резанул яркий свет. Во все ниши под низким сводом натыканы горящие свечи, а на дальней стене висит казённый портрет в золочёной раме. С него снисходительно улыбается моложавый мужчина лет сорока в строгом костюме.
Перед портретом стоят тридцать сектантов в серых балахонах, и людьми их не назовёшь даже в пьяном бреду. Из-под капюшонов на меня изумлённо смотрят крысиные морды, козлиные бороды, свиные пятаки и прочие обитатели скотного двора.
Посреди молельни стоит обычный кухонный стол, с которого даже клеёнку в подсолнухах не потрудились снять. К нему за запястья и лодыжки привязана девица лет двадцати в белой ночнушке. Рот заклеен скотчем, огромные серые глаза полны слёз. Тот, за чьей спиной я оказался, держит над ней охотничий тесак, а из-под капюшона у него торчат кривые рожки.
— Слава губернатору! — нараспев выкрикнул он не понимая почему его подельники застыли. — Да продлятся дни Елисея Елисеевича! — Попробовал он снова.
Получается, на портрете изображён Савельев, о котором рассказывала Линда, а ведь ещё тридцать лет назад он разменял восьмой десяток. Вот, значит, кому здесь молятся, а девчонку, видать, решили принести в жертву и возможно таким образом хотят передать её жизненную силу новоявленному демону.
— Харе Кришна, Харе Рама. — Равнодушно произнёс я и выстрелил в затылок главному культисту.
Пение оборвалось, струя крови брызнула на стоящих перед нами животных, по другому приносящих людей в жертву и не назовёшь и они попятились назад. Правда оцепенение длилось не долго.
— Взять его! — завизжал кто-то и бросился в атаку.
Из под серого балахона метнулись острые когти метя мне в горло, однако дотянуться он не сумел. Зажужжал дырокол просверлив глазницу насквозь и ещё один культист рухнул у моих ног. А потом как говорит Саня «Понеслась»! Со всех сторон на меня набросились эти нелюди. Одному я проткнул брюхо, другому разнёс выстрелом колено и наступил на голову, третьего просто пнул в грудь отправив в полёт.
Ещё один зашел за спину и попытался ударить меня ножом. Я заметил движение краем глаза, но не успел среагировать, зато артефакт успел. Лезвие ножа с лязгом врезалось в синеватый барьер и соскользнуло в сторону. Из кармана вылетел Пифон, хлестанул обидчика по глазам хвостом, отчего тот выронил нож и змей тут же впился культисту в шею.
Ещё одному сектанту я с воплем «Доской!» залепил ему пощёчину, от которой он улетел в толпу и сбил с ног человек пять.
Тут же я топнул ногой, пол с треском ощетинился частоколом шипов, на который с разбегу насадились сразу семеро. Повторный удар пятки заставил лёд ветвиться, и по молельне прокатился многоголосый вой.
Крысоносый, выглядывавший из-за чужих спин, метнул в меня нож, и сбил второй щит. Следом прилетел камень, я ударил по нему рапирой, но это оказался кусок мела, он расщепился на десяток мелких фрагментов, врезавшихся в последний слой барьера. Артефакт ушел на перезарядку, а мне в ту же секунду прилетело шилом под рёбра. Скорчившись от боли, я наотмашь ударил локтем и судя по хрусту попал в носяру культиста.
Убрав рапиру в инвентарь я призвал на её место пистоль и открыл шквальный огонь во все стороны. Одного пришпилило сосулькой к стене, второму проломило рёбра ветряной пулей, третий… Третий скотина выставил перед собой руку из которой проросла кость и выстрелила в ответ. Костяной снаряд пробил мне плечо насквозь и вонзился в стену позади. Боль была такая, что перед глазами заплясали чёрные пятна.
— Скотина, — прохрипел я и активировал «Кровавую дымку» оказавшись у него за спиной.
Этого убивать не стал, просто врезал ему сумоистскую оплеуху и он потерял сознание. Не успел я найти новую цель, как тварь с собачьим оскалом вцепилась зубами мне в предплечье. Следом козломордый с разбегу боднул меня рогами в бок и впечатал в стену, да так, что у меня хрустнули рёбра. Выплюнув сгусток крови я бросил беглый взгляд на девчонку всё ещё лежащую на столе и понял что нас разделяет метров пятнадцать. Отличное расстояние.
Рука ухватила козломордого за рога и по его башке тут же заплясали зеленоватые всполохи кармической чумы. Он разложился раньше чем успел понять что происходит. Зелёная дымка от его трупа взметнулась вверх и окутала псину вместе с парочкой его собратьев. Они тут же начали разваливаться на куски.