Чёрт из Чертаново. Том 5
— Гостюшка, не мешай работать. Я своё дело знаю! Выйдешь как заново родившимся! Хе-хе!
— Если ты так лупить будешь, то я выйду отсюда без кожи! — взвыл я. — Да полегче ты! Не ковёр выбиваете!
— Ну всё, всё. Не бурчи. — Произнёс банник и на мгновение остановился.
Но притормозил он лишь для того, чтобы взмахом руки заставить ковш из бочки взмыть в воздух и вылить воду на котёл. С шипением во все стороны попёр пар, от которого даже дышать стало тяжело.
— Ну вот! Пошла жара! Хе-хе! — Засмеялся банник лупивший Борра.
— Ага! Пар костей не ломит! Всю дурь в миг успокоит! — поддакнул второй банник и принялся хлестать мне со всей силы.
Жар обжигал кожу, прутья отсушивали мышцы и странное дело, почему-то тело расслаблялось превращаясь в подобие желе. Может я скрытый мазохист и наслаждаюсь избиением?
Минут через десять я перестал чувствовать собственный хребет, а потом поймал себя на мысли, что если это пытка, то пусть она продолжается подольше.
Из парилки я вывалился красный как варёный рак. В голове звенела блаженная пустота. Все тревоги мигом улетучелись, а их место занял зверский голод!
— Кто напарился, тот и голоден, а у бабки стол накрыт и квас холоден! Ху-ху-ху! — разнёсся над лугом скрипучий голос Яги.
Дважды звать нас не пришлось, и уже через минуту мы с Борром в одних полотенцах шагали к яблоням, под которыми раскинулись длинющие столы с лавками. За ними вовсю пировала весьма пёстрая публика.
Я опустился на лавку напротив пузатого водяного в мокром халате. Он с наслаждением потягивал ячменное пиво из ковша, а с его бороды капал янтарный напиток прямо в тарелку. Слева сухонький старичок увлечённо рассказывал кикиморе как в сорок пятом немцев загнал в болото. Та кивала говоря что он загнал эту погань в её болото и судя по выражению лица была этим весьма не довольна.
Справа два лешака азартно рубились в карты ставя на кон еловые шишки. А на дальнем конце стола молодые одарённые с жаром спорили, чей город грязнее. Не успел я наполнить кружку, как на лавку возле меня плюхнулся круглолицый азиат в халате, прижимая к груди тарелку плова.
— Ким Су Хок, Москва, — представился он и протянул мне лоснящуюся от жира ладонь.
— Дима, Воронеж, — в тон ему ответил я и мужественно её пожал.
Гость из столицы воровато огляделся и, наклонившись к моему уху, перешёл на заговорщицкий шёпот:
— Скажу по секрету. Я кровный родственник Ким Чен Ына.
Я едва сдержал смех, ведь этот родственник больше походил на узбека, чем на корейца.
— А я Дмитрий Донской, великий князь Московский и Владимирский. — Соврал я не моргнув и глазом.
— Серьёзно? — Выпучил глаза кореец. — Не плохо же ты сохранился. Эт сколько тебе сейчас? Под тысячу лет?
— Ну ты загнул, мне семисот ещё нет. — С серьёзным видом заявил я и взяв пирожок с капустой откусил его, чтобы не заржать.
— Ну тоже не слабо. — Уважительно кивнул Ким Су Хок. — Я кстати совсем скоро договорюсь с родичем, и жахнем ракетой по центру принятия решений.
— А это куда ещё? — жуя спросил я.
— Узнаешь из новостей, — загадочно ухмыльнулся Ким и вернулся к еде. — Но могу сказать точно нарывов станет в разы меньше.
— Было бы отлично, — улыбнулся я пристально смотря на соседа.
Мир вывел его описание:
Бободжан Гафуров, 34 года. Слабые места: изжога.
Ну всё понятно. Никакой он не брат Кима, разве что лидер Кореи родом из Таджикистана.
Пока я улыбался, передо мной поставили горшок ухи. В золотистом бульоне лежат присыпанные укропом куски стерляди. Ругаясь про себя на старуху, я уничтожил уху за считанные мгновения спалив к чёртовой матери всю слизистую, так как уха была кипяточная, но невероятно вкусная и наваристая!
Следом пошли кружевные блины с красной икрой. Икру я не особо люблю, а вот когда принесли блины без начинки и к ним подали мёд, тут у меня задница и слиплась, ведь я умял с десяток блинчиков.
Затем на столе появился запечённый гусь с яблоками, заставив меня всплакнуть. В желудке не осталось места, но чёрт возьми! У него была такая хрустящая корочка, что я ободрал её и съел понимая что скоро буду мучиться от переедания. В финале Яга притащила обещанный плов. Тут я уже сдался и с завистью смотрел на Борра, у которого вместо желудка была чёрная дыра. Нет, я серьёзно! Он сожрал столько еды, что из неё можно было бы вылепить трёх, а то и четырёх боровичков!
Прислонившись к яблони я заметил что Борр набросился на солёные грузди с луком.
— Ты же их родственник! — Усмехнулся видя эпизод каннибализма.
— Дальний, — отмахнулся Борр, накалывая на вилку очередной груздь. — По материнской грибнице. Мы с ними даже не здороваемся. — Отмахнулся он и запил всё это дело грибовухой.
Я сидел, поглаживая раздувшийся живот, и смотрел, как над яблонями плывёт ненастоящее солнце. Последние недели меня то резали, то пытались сожрать, а тут впервые за долгое время можно отдохнуть. Хотя какой к чёрту отдохнуть? Отдыхают дома на диване, а тут можно кайфануть! Чем я и занимался, стараясь не думать о том сколько Яга попросит за оказанные услуги.
— Отобедали, гости? Марш в баньку, разминать кости! — скомандовала Яга, возникнув из ниоткуда так внезапно, что я выронил ложку.
В этот раз банники нас не трогали, только поддавали парку. Мы с Борром лежали на полках и цедили ледяной квас из кувшина. Красота!
— Я так то не обычный боровичок, если чё. — Начал было Борр.
— Ага, а очень вредный, вспыльчивый гном каннибал. — Улыбнулся я.
— Сам ты коньибал! Я вообще лошадей не люблю! — Возмутился Борр, а я не выдержав заржал во всё горло.
Спустя десять минут жара, мне поплохело. Банники приоткрыли дверь и выпустили нас в чём мать родила к мосткам.
— Поберегись! Великий боровичок несётся! — Заорал Борр и бомбочкой плюхнулся в реку.
Я последовал за ним, но прыгнул щучкой. Вода обожгла холодом, и пока я всплывал на поверхность кто-то схватил меня за пятку. Тонкие пальцы стали щекотать мне ступни, и я, захлёбываясь хохотом, кое-как вылез на сушу.
Из воды показались три зеленоволосые русалки. Миловидные, с открытым торсом так сказать. Они кокетливо стрельнули глазками и улыбнувшись поманили меня к себе.
— Нет, спасибо. Я уже наплавался. — Ответил я заметив что Борра русалки обошли стороной.
Он ещё долго обиженно бултыхался у мостков, бурча, что грибы в этом мире никто не ценит. Вернувшись в баню, я обтёрся насухо, повязал полотенце на манер юбки и поплёлся в сторону домика. Ужасно хотелось спать. Но выяснилось что сон мне только снится. Или как там говорят?
У крыльца нашего домика ярко полыхал ифрит. Здоровенный объятый пламенем мужик жарил мясо на мангале. Как только на углях появлялся огонёк, он тут же разевал рот и проглатывал его, а угли продолжали жарить ароматную свинину.
— Это всё нам? — растерялся я, уставившись на десяток уже обжаренных шампуров шашлыка.
— Гости дорогие, всё ради вас! Мамой клянусь! — С армянским акцентом произнёс ифрит, и я заметил что его огненная бровь срослась с другой.
Пришлось есть. Хотя что значит пришлось? Я ел с радостью жалея только о том что у меня не два рта и не десяток желудков. Так бы я жрал тут без остановки! Мясо таяло во рту, а ифрит подкладывал всё новые куски и приговаривал, что тощий едок для повара позор.
— Вот это жизнь, Саныч! — промычал с набитым ртом Борр, который примчался на запах шашлыка. — Как разбогатеем, выкупим домик на год вперёд и будем тусить!
После его слов я реально стал задумываться над подобной перспективой. А что? Если старая возьмёт с нас за отдых пускай монет тридцать, то за один эпический кристалл я смог бы прожить здесь полтора месяца! А без Борра так и целых три месяца. От размышлений меня отвлекли две девицы подошедшие к крыльцу. У обеих косы до пояса и игривые улыбки. Молча они подхватили нас под руки и повели в домик.