Смотри. На. Меня. (СИ)
Лишь вопрос Дарио заставил всех отмереть, а я, в какой-то степени порадовалась тому, что сегодня пришла сюда с ним. Больше бы аффекта было бы лишь, если бы я призвала дьявола и явилась с ним.
— Да, конечно, — Консетта быстро кивнула и растерянно вышла из-за стола. — Присаживайтесь. К сожалению, ужин скромный. Если бы мы знали, что вы придете, мы бы лучше приготовились.
— Не стоит. Я пришел сюда не ради еды, а чтобы познакомиться с семьей моей обожаемой женщины.
Консетта вздрогнула, но вновь кивнула.
— Да. Да, конечно, но мы бы все равно хотели оказать вам более радужный прием. Присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас принесу тарелки и столовые приборы.
Приемная мать делая несколько шагов в сторону, так, чтобы Дарио не заметил, бросила на меня взгляд. Им посмотрела прямо мне в глаза. Казалось, хотела этим что-то сказать, но я, сделав вид, что ничего не поняла, просто отвернулась.
После этого Консетта рвано выдохнула и быстро пошла, вернее, даже побежала на кухню, с которой обеденный зал был объединен раздвижной дверью.
Дарио отодвинул для меня один из стульев. Тот, который находился рядом с Мичелой, после чего помог мне сесть. Сам же Де Лука сел рядом со мной. Через один пустой стул от него — Марко. Затем Жермано и место Консетты. Стол был круглым. Стоял посреди комнаты и мои приемные родители им даже гордились. Говорили, что когда-то его привезли из Испании.
Сколько я не была в этой комнате? Наверное, несколько лет точно и сейчас, окидывая ее взглядом полным неприязни, замечала, что тут новые занавески. Кажется, другой комод около двери. В углу появилась огромная ваза. И, если я правильно помню, в прошлом году тут красили стены. Да, точно. Они теперь были немного светлее.
Консетта вернулась из кухни и быстро поставила тарелку перед Дарио. Очень осторожно. Словно боялась каким-то неправильным движением руки его случайно задеть. Лишь после того, как она рядом с ним идеально разложила приборы, она поставила тарелку и передо мной.
— У нас сегодня на ужин стейки, — кажется, ее голос немного дрожал, а я, взглядом окинув стол, заметила, что и правда на тарелках у семьи Леоне были уже надрезанные, частично съеденные стейки. — Прошу прощения, если бы мы знали, что вы придете, горничная приготовила бы и для вас стейк, но у нас еще есть вкусное картофельное пюре, салат и…
— Как я уже говорил, я пришел сюда не ради еды, — Дарио положил ладонь мне на колено, пальцами касаясь разреза в джинсах. — Главное, подайте Романе ее порцию. Она голодная.
После этих слов мне стало немного стыдно перед Де Лукой. Когда мы сюда ехали, я в его машине грызла булочку, которую купила еще днем в университете. Предложила ему кусочек, а то как-то не красиво. Я ем, а он — нет. Дарио оказался и я сказала, что отлично — мне больше достанется. Я правда была голодной и понимала, что дома еще не скоро поем. Кто же знал, что я в итоге окажусь на ужине.
Консетта собираясь положить рядом со мной вилку, буквально на мгновение нервно замерла.
— Наша горничная что-то перепутала и, к сожалению, приготовила только четыре стейка, — в итоге сказала она. — Романа, милая, если ты голодная, давай я положу тебе пюре.
Меня чуть не передернуло. Консетта только что назвала меня «милой»? Еще и таким нежным голосом, которым обычно обращалась к Мичеле?
— Спасибо, я сама возьму, — ответила ей, краем глаза замечая, что Дарио взглядом окинул стол и задержал его на печенных булочках со специями и оливковым маслом. Их тоже было всего лишь четыре.
В принципе, тут вообще еды только на четверых. Консетта не просто так извинялась перед Дарио за скудный ужин. Он, конечно, таковым не являлся, но, учитывая то, что они уже какое-то время сидели за столом, практически всю еду разобрали. Кто-то еще за их ужином не предполагался.
Но я, взглядом окинув стол, взяла большую стеклянную тарелку с салатом. Его хотя бы на одну порцию хватит.
Я этот салат положила в тарелку Дарио, а то и правда было не очень то, что он пришел на ужин, а угостить его нечем.
— Насколько я помню, ты всегда в это время возвращаешься домой, — Дарио очень медленно ладонью провел по моей коленке.
— А? Да, — я вернула пустую тарелку на стол. Подумала о том, что еще можно положить ему в тарелку. Чего осталось столько, что хватит хотя бы на одну порцию?
Краем глаза я заметила сильную нервозность вспыхнувшую за столом. Консетта постоянно ерзала, словно не могла нормально усесться. Мичела за все это время ни разу не пошевелилась. Она все так же сжимала вилку и, опустив голову, смотрела в свою тарелку.
— Вы давно встречаетесь? — Консетта взяла салфетку и принялась вытирать разлитое вино. Ее ладонь дрожала и действие явно было бесполезным, так как вино впиталось в скатерть.
— Пару месяцев, — солгал Дарио. Он левую руку закинул на спинку моего стула, словно приобнимая меня. Де Лука выглядел расслабленным. Голос спокойный. На губах даже легкая улыбка. Оказывается, она у него красивая.
— А как вы познакомились? — Консетта села на свое место и принялась складывать грязную салфетку.
— Я как-то зашел к Романе на работу. Увидел ее и сразу влюбился.
— А… На работу, — неловко, нервно произнесла приемная мать. Она не знала, где я работала и я физически почувствовала, как она сейчас в разговоре вошла в тупик.
— У вас красивый дом, — Дарио взглядом окинул обеденный зал.
Я не считала дом семьи Леоне плохим, но по сравнению с особняком Де Луки, он словно собачья конура.
Но Консетта ухватилась за комплимент. Рассыпалась в благодарностях и принялась рассказывать о том, как они тут создавали уют. Как привозили мебель из других стран и то с каким трудом выискивали то, что могло им понравиться.
Дарио иногда что-то говорил. Выглядел заинтересованным и все еще не убирал с губ улыбку. А я все никак не могла понять — неужели я его практически не знаю? Де Лука может быть и таким? Настолько располагающим к себе?
На семью Леоне это подействовали. Страх и нервозность все еще ощущались, но, кажется, они немного расслабились и начали заискиваться.
— Жермано Леоне, — представился мой приемный отец, протягивая руку через стол.
— Приятно познакомиться, сеньор Леоне, — Де Лука пожал руку.
Изначально Жермано делал это очень осторожно. Словно протягивал ладонь к динамиту, который мог разорвать его на части, но, когда Дарио пожал ему руку, кажется, приемный отец медленно выдохнул. Словно до этого не дышал и тут же начал рассказывать о том, что он наслышан о Каморре и о том, что восхищен их новым проектом на набережной.
Между Жермано и Дарио завязался разговор. Консетта, насколько это возможно, пыталась в нем участвовать и временами на ее лице вспыхивало очень довольное выражение.
Мичела молчала, но порой я улавливала, что она время от времени наклонялась и бросала взгляды на Дарио.
Про Марко я старалась не думать и не смотреть в его сторону, но, когда это все-таки происходило, я замечала, что, или брат с мрачным видом молча ел, или прожигал меня взглядом, от которого по коже скользил царапающий холодок.
— Если вы не против, мы сейчас можем пойти в мой кабинет. У меня есть великолепный виски и сигары, — Жермано пальцами провел по своей бородке. Он был тучным мужчиной, но очень следил за собой. Имел в гардеробе множество брюк и рубашек. Даже его борода была безупречно подстрижена.
— Спасибо за предложение, но нам с Романой уже нужно уезжать.
— Вам с Романой? Куда? — спросила Консетта. Ранее, пока Жермано разговаривал с Дарио, она сбегала наверх и переоделась. Сменила платье испачканное вином на ее любимый брючный костюм. Кажется, даже накрасила губы и причесалась.
В отличие от своего супруга, Консетта была худой. Очень. Иногда казалось, что она вообще одержима своим весом из-за чего предпочитала крайне мало есть. У нее тонкие, длинные пальцы, узкие губы и заостренные скулы.
— Ко мне домой, — Дарио пальцами той руки, которую он держал на спинке моего стула, провел по моему предплечью. Он время от времени так делал. Гладил и, кажется, Мичела постоянно на это посматривала.