Перекрестки миров. Том 3 (СИ)

Малораны поняли, что мост перестал быть единственной точкой входа, и пустили в ход мощные резервы.
По ледяному панцирю, громыхая когтями и взметая тучи снежной пыли, мчались те самые гигантские бронированные волки. Всадники в тяжелой броне пригнулись к шеям зверей, выставив вперед длинные копья. Эта мохнатая, рычащая лавина неслась прямо к римскому берегу в обход каменного моста.
  
Фланговая когорта римлян, стоявшая на земляном валу, не выдержала удара звериной кавалерии.
Первые залпы оставшихся магов и пилумы увязли в толстых шкурах и броне волков. Звери врезались в стену щитов с энергией товарного вагона. Скутумы разлетались в щепки, легионеров подбрасывало в воздух. Волки рвали глотки, дробили кости мощными челюстями, наездники кололи копьями тех, кто пытался стоять.
Римский строй сломался. В образовавшуюся кровавую брешь мгновенно хлынула легкая пехота малоранов. Они рассыпались веером, заходя в тыл основным силам Рима, начиная резать завязших в бою легионеров со спины.
На самом мосту ситуация стала критической. Элитная пехота ушастых в сияющей броне, под плотным прикрытием магов земли и воздуха, методично, шаг за шагом продавливала римские построения.
Луций Аврелий командовал прямо из центра строя. Его плащ превратился в изодранные, пропитанные кровью лохмотья. Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Но его разум все еще работал четко, без паники отсекая эмоции. Он понимал: переправу не удержать. Фланги смяты. Если тяжелая пехота ушастых сейчас закрепится на этом берегу, они объединятся с волчьей кавалерией и выйдут на оперативный простор. Дальше только равнины, ведущие прямо к внутренним, слабо защищенным имперским провинциям.
Легат принял единственно возможное, страшное решение. Решение, которое будет сниться ему в кошмарах до конца дней, если эти дни у него вообще останутся.
Луций подозвал к себе командира магов — седого, изможденного старика с пустыми глазами.
— Руны, — хрипло выдохнул легат, перекрывая звон стали. — Активируй руны на опорах.
Маг посмотрел на мост, забитый сражающимися людьми и малоранами.
— Доминус… Там наши люди. Если мост рухнет…
— Если мост не рухнет, Империя сгорит! Ты видел, им и так ничего не стоит создать временный мост в другом месте, но с этим хоть как-то справимся! — рявкнул Луций, схватив мага за грудки и встряхнув так, что у того клацнули зубы. — Выполнять приказ!
Легат повернулся к центуриону второй когорты. Коренастый ветеран всё понял по глазам командира. Луций не стал говорить пафосных речей о чести и славе. Он просто посмотрел в глаза старому солдату.
— Держите их, Марк. Держите до последнего.
Центурион медленно, торжественно ударил кулаком в грудь, салютуя легату. Он развернулся к своим людям.
— Когорта! — голос ветерана взлетел над побоищем. — Сомкнуть щиты! Во имя Императора!
Центурии римских легионеров, понимая, что получили смертный приговор, не дрогнули. Никто не бросил оружие, никто не попытался сбежать к берегу. Они просто шагнули вперед, смыкая щиты плотнее, вдавливая свои тела в наступающую массу малоранов, превращаясь в живую, непробиваемую стену.
Луций Аврелий стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он развернулся и подал сигнал к организованному отступлению остатков сил дальше от моста, к резервным линиям обороны на холмах.
Спустя минуту из-под каменных опор древнего моста вырвалось неестественное, слепящее багровое сияние.
Грянула серия глухих взрывов. Магические мины, заложенные еще прошлой ночью, сработали идеально. Толстые каменные опоры, простоявшие столетия, брызнули щебнем и пылью. Центральный пролет моста, не выдержав собственного веса и массы сражающихся, величественно и страшно переломился пополам.
Под дикий, слитный вопль ужаса огромные куски кладки вместе с людьми и малоранами, рухнули в ледяную воду и на промерзший лед внизу.
Легат Луций стоял на развороченном берегу, глядя на руины. По замерзшей части реки, там, где мост не обрушился на лед, уже бежали новые отряды врагов, обходя провал.
Чуть дальше, из-за холмов, чеканя шаг, выходили свежие римские силы. Первый из трех резервных легионов разворачивал порядки. Но легат, глядя на это, не испытывал радости. Он осознавал горькую, отвратительную правду: Империя держится на последнем издыхании. Они разменяли сотни жизней на жалкие дни отсрочки. Может, недели…
Без помощи Федерации, без оружия этих непонятных «зеленых», следующий глобальный штурм станет для Рима последним.
Луций опустил голову и зашелся в глухом, тяжелом кашле. Он сплюнул на истоптанный, грязный снег. Слюна была густо перемешана с кровью. Легат вытер губы тыльной стороной ладони, вытащил меч из ножен и шагнул навстречу наступающим волкам. Отступать дальше было некуда.
  
Глава 21
 
Отборочные бои мечников на главной арене Великого Древа перевалили за первую половину. Желтый песок густо перемешался с темными пятнами запекшейся крови. Алексей Корнев сидел в ВИП-ложе, закинув ногу на ногу. Капитан методично цедил пиво, наблюдая за происходящим внизу.
На песке работала Эйрин. Воительница двигалась с пугающей эффективностью.
Ее первым противником в этом противостоянии оказался массивный кошак из южных кланов. Гора мышц, покрытая шрамами, с тяжелым, широким тесаком в лапах. Здоровяк сделал ставку на габариты и грубую силу. Он попер на девушку буром, раскручивая свой кусок железа, рассчитывая просто снести ее вместе с блоком.
Эйрин не стала проверять прочность своих клинков. Она мягко, почти лениво скользнула в сторону, пропуская летящий тесак в миллиметре от плеча. Ушла в перекат под замах. Оказавшись сбоку, она с силой вбила эфес левого клинка точно под колено здоровяка. Сустав хрустнул. Кошак рыкнул, теряя баланс, и начал заваливаться набок.
Эйрин не дала ему упасть. Два коротких, жалящих удара правым клинком по корпусу. На шее южанина ярко полыхнул красным светом защитный амулет, фиксируя критический урон и поглощая мощь удара. Здоровяк отлетел на пару метров, впечатался спиной в деревянный борт арены и сполз на песок, тяжело хватая ртом воздух.
Толпа на трибунах взревела.
В следующем бою Эйрин противостоял более техничный боец с коротким копьем. Этот понимал, с кем имеет дело. Держал дистанцию, финтил наконечником, заставляя Эйрин кружить по краю арены. Кошка несколько раз попыталась сократить дистанцию, но противник не давал подойти.
Корнев чуть подался вперед. Ситуация требовала нестандартного решения.
Эйрин пошла на просчитанный риск. Хвостатая сделала резкий выпад, намеренно открывая левый бок. Копейщик клюнул. Древко свистнуло в воздухе, наконечник пошел в цель. Девушка чуть довернула корпус, принимая скользящий, болезненный удар.
Эйрин оказалась вплотную к противнику. Она даже не стала пускать в ход сталь. Короткий замах, и жесткий, акцентированный удар кулаком снизу вверх прилетел точно в челюсть копейщика. Раздался сухой щелчок. Глаза парня закатились, он рухнул навзничь, выронив копье. Глубокий нокаут. Амулет даже не сработал — магия не реагировала на обычный мордобой без оружия.
Местные зрители гудели, обсуждая технику. Хрустели кости, ломалось дерево, бойцы улетали за песок, но один сектор на трибунах выделялся так, словно туда высадили десант поехавших.
Разведрота Корнева обустроила себе натуральный фанатский сектор. Парни скинули форменные куртки, оставшись в оливковых футболках, и заняли целый пролет.
Как только Эйрин уложила копейщика, сектор «зеленых» взорвался.
— ЭЙ-РИН! ЭЙ-РИН! — слаженно, как на стадионе, рявкнули две сотни луженых глоток.
  
В дело пошли пустые алюминиевые фляги. Бойцы отбивали ритм по деревянным скамейкам. Грохот стоял такой, что местами заглушал местные барабаны. Казанова, стоя на самом краю трибуны, дирижировал этим хаосом, размахивая снятой кепкой.
— Дави их, пушистая! — басил Гвоздь, перекрывая общий ор. — Левый хук — просто песня!
Местные аборигены косились на этот сектор с нескрываемым охреневанием. Они привыкли к азарту, но такая организованная, агрессивная поддержка тоже была им в новинку.