Перекрестки миров. Том 3 (СИ)

Орди долго молчал, глядя в пол грузовика. До него доходила простая истина: буферная зона в виде кошачьих владений трещит по швам. Изоляция больше не работает.
— Поговорим, — наконец кивнул гигант. — Когда доберемся до этой ведьмы.
Колонна въехала на центральную площадь города кошаков под утро. Великое Древо возвышалось над ними мрачной, неприступной громадой.
Корнев первым выпрыгнул из машины, разминая затекшие ноги. За ним спустился Леший, потягиваясь до хруста в позвоночнике. Эйрин выскользнула из Тигра, настороженно оглядываясь. Бойцы начали оперативно выгружать из десантного отделения троих беглецов, которые до сих пор пребывали в глубоком медикаментозном сне.
  
Ил’да ждала их на площади. Старейшина стояла, опираясь на посох, в окружении своей гвардии. На ее лице читалось напряженное ожидание. Хвостатая считала каждую машину, каждого солдата, выходящего из брони. Когда она увидела живого Корнева, ее плечи едва заметно опустились — явно выдохнула с облегчением.
Тент грузовика, шедшего следом за головной машиной, откинулся. Из кузова, тяжело ступая на землю, один за другим начали выпрыгивать пятеро гигантов в тяжелой броне, последним выбрался Орди. Аштари выпрямились во весь рост, возвышаясь над людьми и кошаками как ожившие каменные изваяния. Они молча, с нескрываемым пренебрежением осматривались вокруг. Бойцы Корнева продолжали заниматься своими делами, совершенно не обращая внимания на трехметровых гостей, что еще больше ломало шаблоны местным жителям.
Орди коротко кивнул Корневу и тяжелым, размеренным шагом, от которого чуть подрагивал деревянный настил площади, двинулся прямо к Ил’де. Гвардия кошаков напряглась, перехватывая оружие, но старейшина резким жестом приказала им стоять на месте.
Глаза старухи расширились. Она смотрела на приближающегося гиганта так, словно перед ней возник призрак из самого мрачного прошлого.
— Только этого не хватало в моем лесу! — искренне простонала старейшина, забыв про всю свою дипломатическую выдержку. — Я думала, ты давно сдох, Орди!
Гигант остановился в трех шагах от нее. Он скрестил мощные руки на груди и оскалился в жесткой, совершенно недоброй усмешке, обнажив крупные зубы.
— И тебе не хворать, старая карга, — пробасил Орди, глядя на Ил’ду сверху вниз. — Смотрю, ты всё так же плетешь интриги, раздавая чужие земли направо и налево. Я пришел узнать, с каких это пор кошки решили, что предгорья принадлежат им?
Корнев, стоя чуть в стороне, достал сигарету и с удовольствием закурил. Капитан смотрел на вытянувшееся лицо Ил’ды, на напряженного Орди и понимал, что геополитика в этом проклятом мире только что вышла на совершенно новый, искрящийся уровень. И ему эта игра начинала чертовски нравиться.
  
Глава 16
 
Следующий день начался не с привычного урчания дизелей, а с тяжелого, ритмичного рокота, который накатывал с неба. Звук дробился о стволы Великого Древа и заставлял местных жителей в панике жаться к деревянным стенам своих жилищ.
В разрыв между исполинскими кронами медленно опускались два транспортных Ми-8. Вертолеты зависли над широкой расчищенной площадкой, подняв тучу пыли и древесной трухи. Пилоты ювелирно посадили тяжелые машины, колеса шасси мягко коснулись дощатого настила, который угрожающе скрипнул, но выдержал вес.
Корнев стоял в стороне, прикрывая глаза от летящего мусора. Рядом мрачной статуей возвышался Ланцет. Боковые створки ближайшего вертолета распахнулись. Оттуда выпрыгнули двое крепких парней.
— Грузим, живо! — рявкнул Ланцет, перекрывая свист турбин.
Троих ошпаренных ментальной магией бойцов выносили по одному. Лица ребят были бледными, рты полуоткрыты, глаза закатились. Никто не знал, какие необратимые изменения произошли в их мозгах после того, как оборвалась искусственная привязанность.
— Я накачал их химией под самую завязку, командир, — Ланцет подошел к капитану. — До госпиталя долетят, как бревна. А вот что с ними будут делать наши мозгоправы — хрен его знает. У нас протоколов лечения от магической шизофрении в справочниках нет.
Один из вертолетов оторвался от площадки и тяжело ушел вверх, быстро превратившись в темную точку на фоне светлеющего неба. День обещал быть тихим, но только не для Корнева.
В дальнем конце отведенного под казармы помещения громко и с выдумкой ругались Казанова и Смолин. Связист и командир взвода БПЛА напоминали двух бурлаков на Волге. Они тянули за собой тяжелую катушку с кабелем. С барского плеча большого начальства роте выделили воздушный ретранслятор дальней связи. Штука дорогая, капризная, но необходимая для прямого и устойчивого канала с бригадой в условиях гигантского леса.
— Я манал эти джунгли! — прохрипел Казанова, выпутывая ногу из узловатого корня. — Командир, скажи мне, почему мы тянем эту хрень на самую высокую ветку, а не эти пушистые спецназовцы? У них когти есть!
— Потому что это секретная аппаратура связи, Игорь, — Корнев подошел ближе, с интересом наблюдая за мучениями подчиненных. — А еще потому, что ты связист. Это твой прямой функционал.
— Мой функционал — кнопки нажимать и в микрофон вещать! — огрызнулся Казанова, сдирая с лица паутину. — А тут натуральный промышленный альпинизм! Смолин, не тяни рывками, у меня сейчас позвоночник в трусы осыплется!
Лейтенант Смолин, пыхтя не меньше напарника, закрепил карабин на вбитом в кору костыле.
— Не ной, Игорек. Зато теперь у нас уютный деревянный каземат с прямой линией к родному начальству, и не только! Будем смотреть трансляции новостей.
Монтаж занял почти три часа. Когда парни, наконец, спустились, Корнев пригласил их в оборудованную под узел связи комнату. На отдельном столе стоял защищенный ноутбук, подключенный к терминалу.
Капитан ввел коды доступа. Экран мигнул, система запросила подтверждение шифрования, и спустя десяток секунд на дисплее появилось четкое изображение.
За столом сидел Асатьев. Дипломат выглядел свежее, чем во время их последней встречи на плацу. Строгий костюм, аккуратная прическа, ни следа усталости. Чуть в стороне, лениво развалившись в кресле и потягивая кофе из бумажного стаканчика, маячил майор Третьяков.
Допрос начался без прелюдий.
Три с половиной часа Корнева гоняли по одному и тому же кругу, меняя формулировки, углы захода и интонации. Асатьев спрашивал про политику, реакцию Совета, поведение Ил’ды. Третьяков вгрызался в детали ночного боя с ушастыми, оценивал габариты и боевой потенциал аштари, методично вытягивал из капитана поминутный хронометраж зачистки клана Ночных Теней и что могли по этой теме сопоставить хвостатые.
Корнев отвечал так, словно читал статью в учебнике, только каждый раз написанную другими словами. Он пил холодную воду, курил прямо в помещении и не поддавался на провокации особиста.
— … Итого мы имеем классический провал разведки и агентурной работы с стороны противника и недосоюзников, — Третьяков наконец поставил стаканчик на стол и подался вперед. Глаза майора довольно блестели. — Ушастые облажались с засадой. А хвостатые облажались с попыткой взять под контроль командира прикомандированного военного контингента. Великолепно.
— Не вижу поводов для радости, товарищ майор, — Корнев затушил сигарету. — У меня три бойца в состоянии овощей. А бабка, управляющая этим зоопарком, фактически провернула государственный переворот моими руками.
— В этом и суть, Алексей, — дипломатично вступил Асатьев. Он сложил руки домиком и слегка улыбнулся. — Потери — это трагедия. Но с точки зрения стратегии, хвостатые только что прострелили себе ногу. Переговорная позиция рухнула.
  
— Сначала пытаются надеть на твоих людей ошейники. Это акт агрессии. Затем выясняется, что нагло врали нам в глаза насчет своих соседей. Они скрыли наличие аштари — расы гигантов, способной делить элитную пехоту малоранов на ноль в ближнем бою.
— Старуха явно считает их минимальной проблемой, — заметил Корнев.
— Это ее личные проблемы и расовые предрассудки, — отрезал Асатьев. — Для нас важен факт. Ил’да не контролирует весь регион. У нее под боком серьезная сила, с которой она в контрах. И теперь мы это знаем. Но не станем давить на нее коленом прямо сейчас.