Перекрестки миров. Том 3 (СИ)
В толпе старейшин раздались смешки, которые тут же оборвались под ледяным взглядом Ил’ды.
— А я? — спокойно уточнил капитан.
Старейшина истерично хохотнула, скосив на него безумный взгляд.
— Тебя мы обрабатывали пять раз. Пять, проклятье! Подливали самые сильные зелья в напитки, добавляли порошки в еду. Мои лучшие маги совмещали гипноз с магией очарования. И что в итоге? Ты просидел целый вечер на Стуле Истины, пил отравленное вино, смотрел на танцы, и тебе хоть бы что! Ни единой бреши. Словно пытаешься заклинанием пробить скалу.
При упоминании «Стула Истины» толпа старейшин ахнула. Даже Ил’да конкретно так взбледнула. Старуха подалась вперед, опираясь на посох обеими руками, словно ноги вдруг перестали ее держать.
— Ты притащила сюда Стул Истины? В мой дом⁈ — голос Ил’ды сорвался на хрип. Остальные члены Совета отшатнулись от пленницы, словно та вдруг покрылась язвами чумы. В их взглядах читалось откровенное омерзение и паника.
Корнев, не убирая ствола от головы кошки, скосил глаза на главу Совета.
— Я так понимаю, это не просто табуретка с подогревом?
— Это артефакт Эпохи Крови, — процедила Ил’да, брезгливо глядя на главу Теней. — Вытягивает жизненные силы по капле, подавляя волю. И как ты уже понял, его могли подарить. Если мастер познал искусство на высоком уровне, засечь плетения крайне сложно, особенно созданные под конкретного разумного.
Корнев вспомнил резной стул с неудобной спинкой, на котором его любезно усадили во время одного из приемов. Он тогда еще подумал, что местным стоило бы поучиться эргономике у наших производителей премиальной мебели для таких случаев. Единственное, что он почувствовал — легкую усталость, которую списал на духоту и скуку мероприятия.
— Вернемся к моим бойцам, — Корнев переключил внимание обратно на пленницу. — Что с теми тремя?
— Они оказались самыми восприимчивыми, — забормотала старейшина, пытаясь отодвинуться от ствола. — Маги вливали в артефакты все свои силы, двое потом лежали в обмороке от истощения. Мы думали, что хотя бы с ними получилось. Закладки легли идеально. А когда ты забрал кулоны… Плетение сломалось.
— Что это значит на практике?
— Я не знаю, что с ними будет! Никто не снимал Ошейники в активной фазе, обычно носители сами защищают их до смерти! Но ты отдал приказ, и троица почти безропотно рассталась с ними… Проклятье!.. Я не знаю, как вернуть их в норму!
Капитан понял, что больше от нее ничего не добьется. Деградация плетения, магический откат — звучит как приговор. Парни просто сошли с ума, их мозг не переварил обрыв искусственной привязанности. И теперь три хорошо обученных диверсанта носятся по лесу, подчиняясь только инстинктам.
Корнев убрал дробовик и кинул его обратно Гвоздю.
— Забирай, — бросил он Ил’де, отворачиваясь от пленницы.
Глава Совета медленно подошла к главе Ночных Теней. Старуха смотрела на нее сверху вниз, и в ее глазах собиралась такая тьма, что даже штурмовики Корнева непроизвольно напряглись.
— Я займусь тобой лично, — пообещала Ил’да так тихо, что слышно было только в радиусе двух метров. Но от этого тона кровь стыла в жилах. — Ты хотела власти? Я покажу тебе, чем за нее платят.
Старейшина Теней сжалась в комок, тихо заскулив.
Корнев не стал смотреть на развязку, шагнув к винтовому спуску. Время работало против них.
* * *Казарма встретила Корнева гулом голосов и лязгом оружия. Рота стояла на ушах. Весть о том, что трое сослуживцев поймали белочку, избили дневального и свалили с оружием в лес, взбодрила личный состав почище крепкого кофе.
Леший стоял возле командного Тайфуна. Рядом с ним переминался с ноги на ногу местный следопыт — худой, жилистый кошак в легком кожаном доспехе.
— Докладывай, — Корнев подошел к столу.
Леший мрачно кивнул на кошака.
— Наши пушистые союзники попытались взять их по горячим следам. Взяли след у восточного спуска и пошли на перехват группой в десять клинков.
— И как успехи? — криво усмехнулся капитан.
Следопыт отвел глаза в сторону. Ему явно было стыдно признавать поражение на своей территории.
— Моему парню повезло, — пробурчал кошак. — Снаряд пробил только ухо, но остался жив. Группа сейчас просто держит их на расстоянии, стараясь не потерять след, но мы не подходим близко.
Корнев склонился над картой. Парни действовали на рефлексах. Мозг отключился, оставив только вбитые до автоматизма инстинкты выживания и ведения боя в лесистой местности. А в этом они были очень даже хороши.
— Саня, берешь пятерых, — капитан ткнул пальцем в лейтенанта. — Тех, кто лучше всего ориентируется в зеленке. Возьми Соколова, Димку, татарина и еще двоих на свой выбор. ПНВ, тепляки, всю труху.
— Может, чего у Ланцета взять? — уточнил Комаров.
— Да. Шприцы с лошадиной дозой успокоительного. И стяжек побольше пластиковых. Наша задача — спеленать их и доставить на базу, пока они не натворили дел или сами не сдохли от когтей какой-нибудь местной твари.
В помещение бесшумной тенью скользнула Эйрин. Девушка переоделась, сменив гражданку на походный костюм. На поясе и за спиной закреплены два коротких клинка.
— Я иду с вами, — заявила девушка, подходя к столу. Окинула взглядом Лешего и остановилась на капитане. — Почему так мало людей, Барон? У вас две сотни солдат. Прочешите лес цепью.
— Чтобы они положили мне пару десятков, пока мы шаримся по кустам? — усмехнулся Корнев. — Эйрин, эти трое — спецы в состоянии психоза. У них приборы ночного видения и полное снаряжение. В темном лесу без проблем раскатают любую большую и неповоротливую группу, как слепых котят. Лес не простит толпы. Мы пойдем тихо, охотник на охотника.
Кошка нахмурилась, переваривая тактику.
— В таком случае без меня вы не справитесь. Я хорошо знаю территории к востоку от города как свои пять пальцев. Там много провалов и старых нор корневых пауков. Они могут там закрепиться, и вы их не выкурите.
Корнев несколько секунд разглядывал воительницу. Она была права. Местный проводник, тем более такой квалификации, сейчас был на вес золота.
— Добро, — кивнул капитан. — Но условие одно: от меня ни на шаг, команды выполняешь беспрекословно. Работаешь только глазами и ушами. В контакт не вступаешь. Если они откроют огонь — падаешь лицом в землю и не отсвечиваешь. Договорились?
Эйрин коротко кивнула, принимая правила игры.
Команда санитаров неотложной психиатрической помощи на выезде собралась за пять минут. Бойцы проверили крепления ПНВ на шлемах, рассовали по разгрузкам пластиковые стяжки и шприцы, выданные хмурым Ланцетом. Медик напутствовал их фразой: «Колите в задницу, так надежнее, только иглу сломаете!».
Два Тигра выкатились за периметр временной базы. Дизеля урчали приглушенно, резина мягко шуршала по подлеску. Бойцы сидели, покачиваясь в такт неровностям дороги. Никто не шутил. Охота на своего товарища — худшее, что может выпасть на долю солдата.
Эйрин сидела между Корневым и Лешим. Девушка чувствовала исходящее от людей напряжение. Эти «зеленые», которые еще днем травили байки и играли на гитаре, сейчас превратились в сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться с места. Она поймала себя на мысли, что ей комфортно рядом с ними. В этой сосредоточенной тишине не было места фальши и политическим играм.
Машины остановились у кромки старого леса. Бойцы покинули броню. В небо взмыли несколько птичек Смолина в качестве ретрансляторов сигнала, ведь случаи бывают разные, тем более в такой нервной обстановке.
— Возвращайтесь в город, не хрен здесь отсвечивать, — скомандовал Корнев водилам.
Он опустил на глаза монокуляр ночного видения. Мир окрасился в зернистые зеленые тона. Лес перед ними выглядел как сложный, многоуровневый лабиринт из вертикальных колонн и сплетения ветвей.
Группа растворилась в зеленке. Шаг с пятки на носок, перекат стопы, проверка опоры перед тем, как перенести вес. Ни единого хруста ветки. Они шли быстро, но осторожно, сканируя каждый куст и каждую тень. Лес дышал вокруг них — кричали ночные птицы, где-то вдалеке выл мелкий хищник, шуршала листва.