Перекрестки миров. Том 3 (СИ)

— Так что поздравляю, капитан! — радостно, почти торжественно закончил Третьяков. — Ты теперь официальное лицо Российской Федерации в дипломатической миссии. Приказом сверху ты введен в состав переговорной группы. С правом голоса по вопросам безопасности буферной зоны.
— А я смотрю, вы не против, — с горькой усмешкой заметил Корнев. Он прекрасно понимал, что ФСБ этот расклад выгоден донельзя. Иметь боевого офицера внутри дипломатической группы — это контроль над всем процессом.
  
— По-дружески скажу, — майор чуть посерьезнел. — У меня были мысли списать тебя в тыл. Отправить в Новосибирск, месяца на три минимум. Нервы вы подлечил, с психологами пообщался. Контузия у тебя неприятная. Да и…
Третьяков замялся на долю секунды. Его взгляд стал острым, сканирующим.
— Да и инцидент в конце боя вызывает вопросы. Это из-за той мадам, о которой судачит половина твоей роты? Девка с двумя клинками, которая вырезала десяток ушастых и исчезла? Бойцы говорят, копия Ирины.
Температура в палате словно упала на несколько градусов. Лицо Корнева окаменело. Мышцы на челюстях сжались так, что побелела кожа.
— Это не ваше дело, товарищ майор, — голос Корнева прозвучал сухо, как выстрел. — Показалось, мало ли кто там бегал в дыму. Я устал, мы все устали в тот день.
Третьяков смотрел на него еще несколько секунд, взвешивая ответ. Затем едва заметно кивнул.
— Не мое, так не мое, — легко согласился майор. — Но раз ты в строю и готов работать, то пока поучаствуешь в очередном балагане. Будешь сидеть за столом, кивать с умным видом и олицетворять мощь наших Вооруженных сил перед пушистыми партнерами.
— Понял, принял.
— Вот и славно, — кивнул майор, убирая все свои маски добродетели и возвращаясь к образу жесткого куратора. — У тебя ровно пять дней, капитан. Пять дней, чтобы до конца прийти в норму, проглотить все нужные таблетки и перестать шататься при ходьбе. Эту бешеную старушку Ил’ду и ту мелкую оторву выписывают завтра. Через шесть дней начинаем первый раунд. Твой отпуск закончился, Корнев. Добро пожаловать в большую политику.
Третьяков поднялся, одернул пиджак и, не прощаясь, вышел из палаты. Дверь тихо щелкнула.
Корнев ничего не ответил. Он остался сидеть на кровати, невидящим взглядом рассматривая солнце, которое пробивалось через кроны земных деревьев за окном.
* * *
Спустя пять дней, как и обещал Третьяков, больничная вольница для Корнева закончилась окончательно. Капитан, одетый в свежий камуфляж, ранним утром трясся в салоне армейского ПАЗика, который резво пылил по бетонке в сторону Врат.
Автобус был забит офицерами разного калибра, от молодых лейтенантов-связистов до парочки угрюмых полковников из логистики. Все ехали на плацдарм.
Город после недавнего масштабного штурма ушастых уже практически пришел в норму. Если не знать, куда смотреть, ничего не говорило о той бойне, что развернулась здесь совсем недавно. Воронки от магических ударов засыпали и залили бетоном, сгоревшие дома разобрали, на их месте строили новые. О войне напоминали лишь десятки усиленных патрулей военной полиции в броне, которые мозолили глаза на каждом перекрестке.
— А я вам говорю, товарищ капитан, преступность у нас тут скатилась почти до нуля, — весело вещал с водительского сиденья сержант-контрактник. — Как только наши из ВП пристрелили парочку грабителей, выскочивших на них из темного переулка с трофеями в сумках, местный криминал резко осознал ценность жизни. Теперь всю статистику по нарушениям делают исключительно местные алкаши.
— Может, оно и к лучшему, —пожал плечами Корнев, глядя в окно.
Думать капитану было о чем. На коленях у него лежала довольно толстая папка с грифом «Для служебного пользования». Внутри покоился базис для изучения тем предстоящего общения с потенциальными союзниками. Корнев потратил на этот документ весь прошлый день.
В целом, ничего откровенно криминального там не было. Высокое начальство в Москве, судя по бумагам, не собиралось играть в испанских конкистадоров. Планов водить вереницы хвостатых рабов через Врата на сибирские рудники никто не строил. Доктрина была простая: мы вам технологичное барахло, инфраструктуру и возможности защиты от ушатых, а вы нам — ресурсы, лояльность и буферную зону.
Хотя некоторые экономические моменты капитану с его историческим образованием оценить было сложно, подозрения на игру в одну калитку оставались нехилые. Пункты о концессиях на разработку полезных ископаемых в Великом Лесу были прописаны настолько обтекаемо, что юристы Газпрома прослезились бы от умиления. С другой стороны, никто не мешал кошакам отказаться. Капитан, в свою очередь не считал хвостатых круглыми идиотами.
Причем Корнев отметил одну крайне занимательную деталь. Все терки с его предполагаемым участием касались исключительно хвостатых. Римляне шли абсолютно отдельной статьей, и в папке про них не было ни слова. В этом моменте капитан мысленно, но очень радостно выдохнул. Не хватало ему еще меряться понятно чем с хитрожопыми патрициями и легатами от Третьего Рима. То, что они будут именно такими, скользкими и двуличными, Корнев нисколько не сомневался. Историю он знал хорошо, а римляне вряд ли сильно поменялись даже за Вратами.
Вскоре асфальт сменился плотно укатанной грунтовкой. Автобус въехал в зону отчуждения перед Вратами.
Капитан прилип к стеклу. Масштабы проделанной работы впечатляли. Повсюду виднелись посты, стоянки тяжелой бронетехники, укрытые сетями. Чуть в глубине леса начинался большой военный городок, который с каждым метром приближения к портальной арке всё больше походил на полноценный, эшелонированный укрепрайон. Бетонные надолбы, ряды «зубов дракона», вышки с автоматическими турелями и хищно задранные стволы зенитных комплексов.
ПАЗик затормозил на расчищенной площадке. Корнев и еще пяток офицеров выгрузились из автобуса, разминая ноги, и направились к самой арке. Перед мерцающим зевом Врат выстроилась небольшая очередь из бронемашин и грузовиков снабжения. Процесс досмотра отлаженным, поэтому очередь двигалась быстро, без задержек. Военная машина работала как часы.
Корнев закинул папку под мышку и пошел вдоль колонны техники к пропускному пункту. И тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру.
Прямо впереди, возле шлагбаума, стоял майор Третьяков. Особист был не один. Его сопровождала компания из четырех крепких, коротко стриженных граждан в одинаковой тактической экипировке без опознавательных знаков, плюс до кучи парочка откровенных гражданских, которые смотрели на все вокруг, разинув рот. При этом капитан, чья паранойя после леса работала на опережение, четко уловил на себе цепкие, оценивающие взгляды этой компании. Они смотрели на него не просто как на проходящего офицера, а как на объект разработки.
Корнев не подал виду, что заметил интерес. Он продолжил идти, но внутри всё напряглось. Что-то во всей этой картине не давало ему покоя. Пазл не складывался. Третьяков никогда не таскал за собой силовую поддержку просто так. Плюс эти непонятные граждане…
А затем в голову пришла простая, но острая мысль. Желание проверить одну догадку стало нестерпимым.
Капитан резко свернул с протоптанной дорожки. Корнев покинул очередь ожидающих досмотра офицеров и целенаправленно направился прямо к самой арке портала, но не в створ, а в обход, к массивному каменному постаменту с панелью управления Вратами, который находился под усиленной охраной.
Его маневр не остался незамеченным. Наперерез капитану тут же вырулили двое рослых бойцов военной полиции со стволами наизготовку.
  
— Товарищ капитан, туда нельзя! — жестко тормознул его на подходе старший лейтенант ВП, преграждая путь рукой. — Режимная зона. Посторонним доступ к консоли запрещен. Вернитесь в колонну.
Корнев молча, без суеты полез в нагрудный карман и достал пластиковую карточку особого образца. Это был спецпропуск с голограммой, подписанный лично генералом Зверевым, позволяющий ему, как «Навигатору», работать с управлением арки.