Когда красное становится черным

Лэй Сюэгуан был пятнадцатым подозреваемым в списке.
– А, это же Лэй! Вы не поверите, но Инь по-своему помогала ему, – начал Почтенный Лян театральным тоном. Это напомнило Юю его отца, Старого Охотника. – Но вы знаете, как говорят: «Ни один хороший поступок не остается безнаказанным».
В начале семидесятых Лэй, будучи студентом, был пойман при попытке угона правительственной машины и был осужден на десять лет. Ему страшно не повезло, так как именно эти годы были годами «сильного удара по преступности». В результате пойманные в то время были наказаны более жестоко, чем в другие годы. Когда Лэя выпустили, он стал безработным, поскольку его не брали ни в одно государственное учреждение. Тогда еще только разрешали понемногу заниматься частным предпринимательством, но только в определенных рамках, как «второстепенное приложение к социалистической экономике». Если бы у Лэя была квартира на первом этаже, с дверью, выходящей на улицу, он мог превратить ее в маленький магазинчик или забегаловку. Некоторые люди, имеющие такие квартиры, так и делали. Но у Лэя не было ни такой квартиры, ни связей. Все его попытки получить разрешение на бизнес были напрасны.
К всеобщему удивлению жителей переулка, Инь упоминула Лэя в своем эссе, которое было опубликовано в «Вэньхуэй дейли» как пример проявления бездушия домкома. «Молодому мужчине придется найти какой-нибудь иной способ, чтобы поддержать себя, или он снова навлечет на себя беду», – писала она. Эту газету должны были прочитать члены местного товарищества. Лэю выдали разрешение на установку в переулке палатки для торговли зеленым луком. Ни у кого не было никаких возражений, за исключением беспечных велосипедистов, которые сновали туда-сюда по переулку.
Новый хозяин палатки по производству лукового пирога, должно быть, слышал о газетной заметке. Первое время Инь приходила в его палатку, где продавалась еда, и он не брал с нее денег.
Бизнес процветал. Вскоре у Лэя появилась девушка из местных, которая стала работать вместе с ним, она же была его возлюбленной. Он быстро расширял свое дело. Помимо лукового пирога, он составил меню, где предлагал разнообразные блюда, такие как свиной стейк, мясо под устричным соусом, жареная рыба и острый доуфу тетушки Ма. К каждому блюду дополнительно предлагался рис на пару плюс маленькая пиала горячего супа с пикантной кислинкой. С момента открытия палатки Лэй за нее не платил, а потому мог предлагать отменную еду по низким ценам. Пластиковые коробки для съестного и одноразовые палочки пользовались особым спросом у служащих из близлежащих офисов. Слава об обедах в коробках Лэя разнеслась повсюду. Посетителям приходилось выстаивать длительное время в очередях. Лэй поставил вторую угольную печку большого размера рядом с входом в переулок и нанял себе в помощницы двух девушек из провинции.
– «К несчастью, есть судьба, а в судьбе – несчастье». Именно так говорил Лао-цзы в «Каноне Пути и Добродетели» две с половиной тысячи лет назад, – выдал Почтенный Лян. – Именно так и произошло с Лэем в нашем переулке.
– С новой девушкой и с новыми планами в бизнесе, – перебил рассказ Почтенного Ляна Юй, – не похоже на то, что он убил соседку.
Почтенный Лян согласился:
– Но ему для развития своего бизнеса нужно было больше денег. Откуда у него капитал? Судя по его налоговой декларации, Лэй с трудом платил налоги.
– А, его декларация о доходах. Вы говорили с ним об этом?
– Говорил. Естественно, он отрицает свою причастность к убийству, но он ни словом не обмолвился о том, где берет деньги на развитие своего дела.
– А что с его алиби?
– Лэй каждый день в пять тридцать утра разжигает огонь в печи. Несколько человек видели его за работой в то утро.
– Так что у него надежное алиби.
– Но я все же не думаю, что мы можем вычеркнуть его из списка. Он мог примчаться домой за одну-две минуты. И никто бы этого не заметил. Он держит часть провианта во дворе, а часть в своей комнате, поэтому вынужден ходить туда и обратно.
– Возможно, – сказал Юй. – Но я все же думаю, что он должен быть благодарен Инь за помощь. Ее статья изменила его жизнь.
 
– Благодарность от него? Да никогда. – Почтенный Лян энергично потряс головой. – На самом деле есть еще кое-что интересное о нем. Из всех ее соседей один Лэй пару раз заносил ей в комнату коробки с едой. Только небеса знают, что он там мог увидеть.
– В этом что-то есть, Почтенный Лян. Я поговорю с ним, – сказал Юй. – Так, давайте следующего.
– Следующего зовут Цай. Формально он живет в другом месте, поскольку здесь не прописан. Так что, вы видите, мы не исключаем других версий.
– Ладно, но почему вы выбрали его?
– Это другая длинная история. – Почтенный Лян поднес огонь Юю, а потом и сам закурил. – Цай – муж Сю Чжэнь. Она со своей матерью Линди и братом Чжэнмином живут в комнате в конце северного крыла. Когда Цай и Сю Чжэнь поженились, он уже был владельцем частного отеля в районе улицы Цзиньнаньлу и много говорил о том, что хочет купить квартиру повышенной комфортности.
– Так это и есть Мистер Биг Бакс, – сказал Юй.
– В то время Сю Чжэнь было всего лишь девятнадцать. Многие верили, что она сделала правильный выбор, хоть Цай и был на восемнадцать лет ее старше и провел несколько лет в тюрьме за азартные игры. Во время своего медового месяца они жили в одном из номеров отеля, потому что Цай был зарегистрирован в трущобах района Янпу вместе с матерью. У Цая просто не было времени искать новое жилище, как объясняла Сю Чжэнь соседям.
Вскоре она поняла, что то, что с ним происходило, и то, как он описывал все это, не было столь безоблачным. Гостиничный бизнес был в упадке, он начал влезать в долги, а она в то время была уже беременна. «Рис приготовлен, и любая оплошность может быть неисправима». Когда у нее родился ребенок, планы переехать в хорошую квартиру разрушились.
Вскоре гостиничного бизнеса не стало. Место, где стояли трущобы, предназначалось для строительства нового жилого комплекса, и большинство строений должны были быть снесены. Несколько семей отказались переезжать, пока их требования не будут выполнены, и поэтому они все еще здесь живут. Их называют «семьи-занозы», в том смысле, что их нужно насильно удалять, как занозу. Правительство района с трудом разрешило этим семьям оставаться здесь, время от времени отключая воду или электричество, и, когда такое случалось, Цай оставался у жены в переулке Сокровищницы сада.
– Еще одна любовная история, – сказал Юй, стараясь подвести Почтенного Ляна к самому главному. – Так чем сейчас занимается Цай?
– Ничем. Летом он зарабатывает себе на жизнь, играя в крикет. Игрок в крикет, если быть точным, выигрывает деньги в спорах. Люди говорят, что у него тройная связь, которая здорово помогает ему в таком виде бизнеса. В последний год только небеса знают, что он действительно замышляет. Он не безработный, как его зять Чжэнмин, который слоняется без дела весь день. А что касается Сю Чжэнь, она все еще молодая и красивая девушка, как свежий цветок на куче навоза.
– Очень точно, – сказал Юй, удивляясь уместности старой поговорки, – навоз может питать цветок. А разве Цай в переулке заключал пари в крикете?
– Нет, он не играл в крикет с соседями. Чтобы заработать, он сходился с богатыми выскочками, которые ставили тысячи юаней на маленький крикет, – сказал Почтенный Лян. – И однажды он, получивший прозвище Мистер Биг Бакс, навсегда остался Мистером Биг Баксом. Люди верили, что он все еще зарабатывает больше всех в переулке.
– А что с Чжэнмином?
– Он хорош для ничегонеделания. У него не было нормальной работы с тех пор, как он окончил институт. Я не знаю, как он выкручивается. А сейчас он живет вместе со своей девушкой, она тоже не работает.
– Он живет на деньги матери?
– Да. Я не могу понять этих молодых людей. Мир катится в преисподнюю, – добавил Почтенный Лян. – Разве мы должны заботиться о нем? Он сломал ногу десять лет назад и едва может выходить за порог мансарды.