Отдайся ему (СИ)

— Извини, что побеспокоили тебя, Антонина. Ия Степановна, простите меня, — сказал Фёдор Ильич и, крепко удерживая сопротивляющеюся жену, вытащил ту на улицу.
Пара мгновений — и он вернулся, останавливаясь напротив сына. Я почувствовала, как Дмитрий напрягся, когда тот поднял голову и посмотрел на него.
— Поздравляю, сын, — искренне произнёс мужчина и протянул руку, после чего они обменялись рукопожатиями. Не выдержав, Фёдор Ильич обнял парня и похлопал его по спине, а затем посмотрел на меня и тепло улыбнулся. — Я рад, что именно Софья стала твоей невестой. Она хорошая девочка.
— Знаю, — уверенно заявил любимый, привлекая меня к себе.
К нам подошла Антонина Аркадиевна, обнимая меня и сына.
— Ты только держи свою супругу от нас подальше. Если такое снова повторится, то я не посмотрю, что она женщина и беременная, — пригрозил Дима отцу.
— Я понял. Ты не волнуйся. Я сам устрою вашу свадьбу, — пообещал последний.
— Мы решили пока только зарегистрировать свой брак, а свадьбу отметим в ночь Нового Года. Какую свадьбу захочет Соня, такую и сделаем, — ответил Дмитрий.
Кивнув, Фёдор Ильич перевёл взгляд на свою бывшую жену и будто хотел что-то сказать ей, однако, по всей видимости, то ли не осмелился, то ли ему помешало наше присутствие.
— До свидания, Антонина, — со странной интонацией попрощался он и, одарив нас улыбкой, ушёл.
  
Глава 21
 
Софья
После того, как Фёдор Ильич и Виолетта удалились, атмосфера в доме заметно изменилась. Напряжение Димы медленно начинало сходить на нет, что всё же радовало меня. Антонина Аркадиевна молча вернулась в дом, а Ия Степановна, тяжело вздохнув, последовала примеру дочери, поэтому во дворе мы с парнем остались вдвоём.
— Идём в сад? Там есть скамейка, посидим немного, — предложил он и, не дожидаясь меня, направился туда.
Наблюдая то, как ему было больно, я ощущала, что моё сердце обливается кровью. Устроившись на скамейке, Дмитрий привлёк меня к себе и крепко сжал в объятиях так, словно боялся, что я могла куда-то исчезнуть.
— Мне стыдно перед твоей мамой и бабушкой. Мы как-будто обманули их, — тихо поделилась с ним мыслями.
— Да, получилось не очень-то и красиво. Я должен был сам рассказать ей правду, ведь она не должна была узнать всё вот так, — отозвался Борзов и вздохнул. — Думаю, что твоя сестра сошла с ума на фоне последних событий.
Тут мне вспомнился наш разговор с Антониной Аркадиевной перед появлением последней, и я решила предупредить парня об этом. Он-то в отличии от меня думал, что его мама узнала правду от Виолетты, но это было не так!
— Дим, — позвала я и вскинула голову. — Мы поговорили с твоей мамой на кухне, когда вы с Ией Степановной вышли.
Немного нахмурившись, он заинтересованно посмотрел на меня, видимо не понимая, к чему всё шло.
— Она узнала меня. То есть она видела меня на фотографиях сестры, которые та выложила в Инстаграме. Честно говоря, я сначала испугалась, поскольку думала, что она выгонит меня из вашего дома, но ты был прав. Твоя мама очень понимающая женщина. И искренно любит тебя. Не то, что мои родители, — продолжила я и, закончив свою речь, грустно улыбнулась.
«Не стоило сейчас вспоминать о них. Но, чёрт его раздери, как же больно где-то в груди! Да хоть волком вой!» — подумала про себя и тяжело вздохнула, опуская глаза.
— Иди сюда, — позвал парень и, когда я снова нырнула в его объятия, откинулся назад, благо у скамейки имелась довольно удобная спинка. — Не волнуйся, мы непременно убедим их в том, что любим друг друга. И что мои намерения самые честные. Слова же твоей сестры только блажь.
— Кажется, Фёдор Ильич тоже принял твоё решение, — немного помолчав, заметила я, вспомнив слова мужчины.
— Похоже на то.
Мы провели несколько минут в задумчивом молчании, вслушиваясь в тишину сада, в которой пели птицы. Где-то в отдалении слышалось жужжание газонокосилки. «Так легко и уютно. Почти как дома в Севводстрое», — подумала я, блаженно прикрывая глаза и прижимаясь лицом к груди Борзова, а потом пробормотала:
 
— Думаю, нам стоит объясниться перед твоими родными. Вышло как-то неловко. Мама Антонина знает правду, а вот тво…
— Как ты её назвала? — перебив меня, спросил Дима. Он даже выпрямился, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Мама Антонина, — медленно повторила я, растерявшись от его реакции.
— Мне нравится, как ты называешь мою маму, — с привычной усмешкой на губах ответил он. — Ладно, идём. Нам надо ещё и бабушку убедить. Ты права.
Возвращаясь в дом, я волновалась. Мне было страшно и даже как-то немного жутко. «Пожалуй, я так не волновалась и перед сдачей экзаменов в школе. А сейчас почему-то волнуюсь», — определила про себя, крепко держа Дмитрия за руку.
— Не волнуйся. Всё будет хорошо, — будто читая мои мысли, сказал он. — Просто верь мне.
«Верю!» — хотела ответить я, но только и смогла, что кивнуть. На слова сил у меня уже не осталось.
Когда мы нашли женщин, то говорил в основном Дима, а я только поддерживала его, как могла. Выслушав нас, Антонина Аркадиевна качнула головой с мягкой улыбкой, а Ия Степановна лишь махнула рукой.
— Мне вообще без разницы, чьей сестрой является твоя невеста, только женись быстрее. А то если её родные и близкие узнают, что вы живёте вместе без брака, будут осуждать. Да и правнуков хочу понянчить, пока есть на то силы, — заметила последняя, хитро улыбаясь.
Услышав её слова, я почувствовала, как начинаю краснеть от смущения. Сказать по правде, мы с Дмитрием ещё ни разу не обсуждали тему детей, сосредоточив всё внимание на предстоящей свадьбе. Что до Борзова же, то он кивнул на слова своей бабушки с очень серьёзным видом и сказал:
— Обязательно. Ты ещё успеешь понянчиться с ними, ба, о чём ты говоришь? Тебе ещё жить сколько, знаешь?
— Столько не живут, — отрезала она. — Поэтому не заговаривай мне тут зубы, негодник.
— Мам, перестань. Ты смущаешь Соню, — попросила Антонина Аркадиевна и улыбнулась. — А когда вы собираетесь регистрировать свой брак? И когда мы познакомимся с твоими родителями, дочка?
Потупившись, я немного растерялась, поскольку не ожидала такого вопроса. Мне оставалось неизвестно, как они могли отнестись к новости о том, что мои родные были против нашего союза Димой. «Думаю, что не поймут», — мелькнула у меня суматошная мысль, но Борзов взял ситуацию под свой контроль, ответив вместо меня:
— Скоро. На данный момент отцу Сони немного нездоровиться, но как только ему станет легче, то мы устроим ужин. И там вы сможете познакомиться с ними.
— Хорошо. Вы останетесь ночевать?
— Да, мы останемся, но завтра у меня есть важные дела, поэтому мы вернёмся в город.
Немного посовещавшись, мы расположились на спальне Дмитрия. Кровать там оказалась одноместной, но нам удалось поместиться на ней, немного потеснив друг друга. К счастью, у меня была привычка залезать во сне на грудь парня, а потому она мне вполне пригодилась. Когда вопрос с местами был решён, то мы ещё немного побродили по комнате, а затем я остановилась у окна, выглядывая на улицу и ловя отражение Димы в стекле.
— Ты тоже думаешь о том же, о чём и я? — поинтересовался он, приближаясь сзади и обнимая меня.
Уложив голову мне на плечо, парень накрыл руками мои, сложенные на животе.
— Хм, о чём же я думаю? — промурлыкала ему в ответ, принимая правила игры. — Не понимаю, о чём ты.
— Ах, не понимаешь? — спросил он, медленно скользя рукой верх, чтобы накрыть мою грудь ладонью через слои одежды. Оттянув декольте платья вниз, Дмитрий поднял бюстгальтер так, чтобы освободить последнюю, касаясь пальцами чувствительных сосков. — Всё ещё не понимаешь?
— Ты сумасшедший! Мы же не одни дома, — напомнила я, хотя уже постепенно таяла от его объятий.
Не отвечая, Борзов зарылся лицом мне в волосы, задирая подол моего летнего платья до поясницы, а после быстро ныряя рукой в трусы. Я же была такой мокрой, что впору казалось их выжимать. Удовлетворенно рыкнув над моим ухом, он раскрыл половые губы, размазав влагу по складочкам, а затем запустил в меня один палец. Рвано выдохнув, я почувствовала, как влага начала течь во внутренней стороне бедра, а Дима присоединил уже и второй палец. Лаская меня одной рукой, он скользил по моей груди, сжимая и пощипывая по очереди соски. Дмитрий и не пытался быть со мной нежным, но это несказанно заводило нас обоих. Моё дыхание окончательно сорвалось, став тяжёлым и громким, а в поясницу мне упёрся его твёрдый член, окончательно сводя меня с ума.