Аморал (СИ)

Взгляд, которым Шиджеко одарила подругу был весьма красноречив. Но взгляд, который она бросила на меня был ещё хуже. Меня расчленили, подожгли, станцевали на моих останках и всё это одновременно. Хотя, казалось бы — причём тут я?
Несдержанный язык подруги, это её проблема, а не моя. Да и народу здесь много, не попытается же она меня убить на глазах у всех. И всё равно меня не отпускает ощущение острой стали, что входит аккурат между рёбер в печень. Более того, с каждой секундой оно становится ярче.
Ладно, в эту игру всегда можно играть вдвоём. Отвечаю ей взглядом полным ледяного спокойствия. На моём лице не дрогнул ни один мускул, стою по-прежнему спокойно, скрестив руки на груди. Но мысленно я уже прокручиваю варианты своих действий.
Каким бы хорошим бойцом не была Шиджеко, я всё равно лучше. За моими плечами опыт сотни битв, большая часть из которых, это мясорубка, в которой очень мало шансов выжить.
Все мысли и образы вымело из моей головы, оставляя только лязг стали о сталь, запах пота смешанный с кровью и азарт.
Это было настолько ярко, что мои пальцы задрожали от нетерпения, но вместо привычного жара, который в прошлой жизни неизменно охватывал меня перед схваткой, я сейчас источал ледяной холод.
Словно могильная энергия смерти вырвалась за пределы своей клетки и теперь медленно пожирала всё, до чего смогла дотянуться.
— Ой-ёй, — Тина, наконец, меня отпустила и шмыгнула за спину угловатого.
Глаза Шиджеко расширились, рука медленно потянулась к бедру, где висел якобы декоративный веер. Между нами едва ли не шарашили молнии, а воздух сгустился так, что каждый вдох давался с трудом. Но если раньше я видел в девушке уверенную решительность, то сейчас где-то глубоко внутри неё проклюнулся страх.
Ситуацию, как ни странно, спас Егор. Он просто схватил меня и оттащил в дальний угол. Я выдохнул — могильный холод возвращался обратно в клетку.
— И что дальше?
— Что? — вопрос поставил меня в тупик. Мои мысли с неохотой возвращались в реальный мир, где большинство битв происходило на словах, а не на деле.
— Что мне с ними дальше делать? — Соболев нервно дёрнул подбородком в сторону остальных. — Меня не учили командовать армией, для этого есть дядя Рома и его люди.
Он это сейчас серьёзно? Я поперхнулся возмущением и неверяще уставился на младшенького. Надеюсь, что это просто чувство юмора у него такое поганое. Но по напряжённому взгляду Егора было понятно, что он не шутит.
Единственные, кем привык командовать отпрыск правящего клана, это дворня и те кто существенно ниже его на социальной лестнице.
А здесь таких почти не было. Малейшее сомнение с их стороны в словах и действиях Егора и они опять начнут эту унылую грызню с перетягиванием одеяла на себя.
О чём только думал Владислав Леонидович?
Ладно, хрен с ним, этим надменным мудаком. Но о чём думал Роман?
В прошлой жизни я так и не обзавёлся потомством, но если бы жизнь сложилась иначе, то первое, что я бы сделал — это научил своих сыновей и дочерей биться и вести за собой людей.
Всегда будут те, кто решит, что твой кусок пирога им нравится больше. И всегда будут те, кто решит, что твои родные, это прекрасный рычаг для того, чтобы этот кусок получить.
Мускул на моей щеке нервно дёрнулся. Сколько прошло времени с момента переворота? Лет десять? Слишком маленький срок для того чтобы те, кто хотел видеть во главе Империи Ястребовых успокоились. И ещё живы сторонники Песцовых, не думаю, что они тоже просто взяли и смирились с текущим положением дел.
Тем не менее, Соболевы очень спокойно и вальяжно себя ведут и чувствуют.
Это было странно и чертовски меня напрягало. Как именно клан Соболевых тогда сумел обойти куда более сильных конкурентов? Эту загадку мне тоже предстояло разгадать, но позже. Сейчас передо мной стояли другие задачи.
— Эй, а с одеждой твоей что? — удивлённый голос Егора снова вырвал меня из раздумий.
Её рвали и грызли, вот что. Но огрызнуться на идиотский вопрос я не успел, ибо тоже заметил, что с теми лоскутами ткани, что покрывали моё тело, творится что-то странное.
 
Оторвал кусок многострадальной футболки и поднёс поближе к глазам, а затем просто растёр его пальцами. Ткань рассыпалась прахом без каких-либо усилий. Словно она лежала нетронутой многие тысячи лет, вдали от людских глаз, а затем её грубо и бесцеремонно вытащили на свет, запустив процесс разрушения. Интересно.
Я вспомнил тот могильный холод и свои ощущения, как он вытекает за пределы моего тела и попробовал воспроизвести, только на этот раз постарался сконцентрировать его в одной точке. Егор продолжал что-то говорить, но я его уже не слышал, шагнул к ближайшему тренировочному шесту. Как бы это бредово не звучало, но сейчас я попробую «убить» этот шест.
Сначала я попытался как-будто бы толкнуть ту холодную энергию, что ощущал внутри себя, в левую руку. Я всё ещё опасался, что адамантиевый браслет может стать помехой, несмотря на весь тот густой слой Скверны, которая полностью его покрывала.
Вот только, всё равно ничего не получилось. Холод дошёл до ладони и застыл, упираясь в невидимую преграду. Брови ещё сильнее сошлись на переносице, должна же быть какая-то логика и система во всём этом.
Тха ма, как же раздражает, что я должен учиться работе с некротической энергией почти что вслепую. В который раз вернулся мыслями в прошлое, когда, по словам предков, некроманты ещё что-то да значили.
Вот только, в тех образах, что эти мёртвые хрычи мне посылали, ощущались величие, гордость и мощь. И ничего отдалённо похожего на понимание, как этого достичь, если жертвоприношения работают здесь хреново.
Хотя... Я бросил задумчивый взгляд на запертых со мной аристократов, возможно, дело в количестве жертв.
Покатал эту идею несколько секунд в мозгу и тоже отбросил, как нежизнеспособную. Помнится, Макара как раз бросили в Клоаку за то что он вырезал дохрена людей. И не особо ему это помогло.
К тому же — что мне это даст? Насколько я успел разобраться — при жертвоприношениях возникает мощный выброс некро-энергии, которым я смогу воспользоваться. Вот только эта энергия сейчас, не ограниченная браслетом, у меня разве что из ушей не льётся. А толку, почти что, ноль.
Единственное, что я научился делать с её помощью, это изменять кости под оружие и поднимать более-менее свежие трупы. Со скелетами было сложнее, видимо время смерти влияет на количество сил, что я должен потратить, чтобы поднять мертвяка.
Тем не менее, оружие из костей я делал даже не задумываясь. Единственное, что требовалось — это нужный объём некро-энергии, который я пропускал через себя и хотя бы отдалённое понимание результата.
Да и владел я потом этим оружием ничуть не хуже, чем в прошлой жизни. Взять те же костяные иглы, что при создание вытянули из меня много сил. А когда я их использовал, то вообще ничего не почувствовал. Они просто стали частью меня и предугадывали мои мысли, действуя так как мне было нужно.
Вот только в прошлой жизни мне помогал мой талант к родству с оружием. Я понимал саму его суть, я и сам был разящим мечом, что выковали в жарком горниле. Возможно, что и сейчас мне нужно сделать что-то похожее и быть не просто некромантом, а стать самой смертью. И не пытаться «убить» шест, а просто забрать его жизнь.
Я усмехнулся — и когда это успело перейти в разряд чего-то простого?
В этот раз пустил холод уже в обе руки. Я представил быстрорастущие заросли бамбука, из которого и был сделан тренировочный шест, затем его цветение и, наконец, увядание.
Причём, я понятия не имел, как цветёт бамбук, но видимо самой мысли на уровне даже не картинки, а ощущения, было достаточно. В этот раз, могильный холод сумел преодолеть невидимую преграду и мягко окутал шест, заставляя тот усыхать на глазах.
Это было проще, чем я представлял. Но и жизни в этом шесте было немного. Гораздо меньше, чем если бы он продолжал расти среди своих бамбуковых собратьев.