Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– Конечно. Но вы хотели о чем‑то сказать. Поговорить.
– Я? – и вполне искреннее удивление. Принцесса хмурится. Морщится, явно пытаясь вспомнить. Но потом вздыхает и признается. – Извините, но это я, кажется, тоже забыла.
Вот ведь.
– Ничего. Думаю, вспомните.
– Да… конечно… отдохну и… – встала она, опираясь на руку Ричарда. И от этой картины у меня зубы свело. И подумалось, что если бы принцесса под макияжем оказалась чуть более страшной, а то и вовсе лысой, я бы… я бы была рада.
Точно.
Ксандр с легкостью сдвинул комод. А потом, когда эти двое удалились, произнес:
– А ведь ей нельзя возвращаться.
– Почему?
Вот уж не было печали.
– Некромантов на самом деле не любят. В людском сознании некромантия прочно связана с чернокнижием. И новость, что принцесса обладает темным даром… в общем, любви к королевскому дому она не добавит.
И вздохнул.
Я тоже.
Скрыть чудесную новость? После того, как она устроила показательное выступление для всех? И думать нечего. Разве что закопать все четыре дипломатические представительства где‑нибудь в саду. Но нынешний сад не столь велик. Да и… нехорошо это.
Не говоря уже о том, что вряд ли осуществимо. Гости точно воспротивятся.
– Так что ей теперь или замуж, или в монастырь… – завершил Ксандр.
А я подумала, что монастыри‑то бывают очень даже неплохие.
  
Глава 10Где добро продолжает постигать тайны прошлого
 
«Привези мне, батюшка, зеркало чудесное, из серебра да злата сотворенное, самоцветами убранное. Такое, что глядишь в него, а красоты прибавляется». 
«Сказ о коварной деве и зачарованном королевиче». 
Артан недолго колебался.
Точнее только подумал, что если и падет в неравном бою с каким‑нибудь чудовищем, то не того ли он искал всю жизнь? В смысле, не смерти, но подвига.
Не ими ли, чужими, вдохновлялся.
Правда, появилось такое вот нехорошее чувство, что, возможно, подвиг и погодить может. Скажем, лет так на пару. Что не все вопросы решены и вовсе давно он уж дома не был. И пусть даже с отцом отношения не заладились, но матушка всегда встречала Артана пресердечнейше. И слушала его. И вздыхала. И даже не пыталась уговорить вернуться к делам мирским.
А он письма ей не написал.
Все герои перед подвигом всенепременно писали письма родным и близким, в которых признавались в любви и просили прощения. А он вот так пойдет.
Неудобно, однако.
Но Артан силой воли подавил позорную мысль о бегстве. И решительно шагнул во тьму очередного коридора.
Нет, залы.
Большой такой залы, которая вовсе показалась необъятною. Медленно, один за другим разгорались светящиеся камни на колоннах. И желтоватый свет их кое‑как разгонял тьму.
Пахло… цветами.
Камнем и цветами. От запаха этого странного голова кружилась, а во рту появился кисловатый привкус. Артан силой воли попытался усмирить бьющееся сердце, но вышло плохо. Следовало признать, что до героев древности ему далековато. Те‑то колебаний не знали. А он прямо весь какой‑то исколебавшийся.
Он сделал шаг.
И остановился.
Каждый звук, даже самый слабый, рождал эхо. И тьма оживала. Метнулись тени по стенам, зашевелились, передразнивая Артана.
Что это?
Он сделал еще шаг. И третий дался уже многим легче.
Зал.
Просто зал.
Зачем?
Кому понадобилось выдалбливать в толще скалы этакую вот… пещеру? И для чего? Артан подошел к стене. Гладкая. Не такая гладкая, как та, что снаружи, но все же камень обработан. И главное, что ни тебе письмен таинственных, ни какой иной инструкции для случайного героя.
Стены вот.
Колонны.
Одни малые, в человеческий рост, с кристаллами, другие высоченные, уходят ввысь, выпуская тонкие дуги арок, которые пересекают потолок, чтобы опереться на другую такую вот колонну. И в пересечении их видится сходство то ли паутиной, то ли крыльями летучей мыши.
Жуть, в общем.
И голова кругом идет. А главное… главное все одно не понятно. Зачем? Замок вон рядом. Там залов всяких, больших и малых. А тут еще один. И кем построен?
  
Артан дошел до середины и остановился. Голову задрал, вглядываясь в потолок. С него свисали на цепях огромные круги, а уже с них – светящиеся камни. Правда, эти загораться не спешили, то ли иссякли за многие годы, то ли требовалось что‑то сделать, чтобы пробудить их к жизни.
– Эй, – он осмелел и крикнул. – Есть тут кто?
– Кто? Кто? – заволновалась тьма, и тени засуетились. А кристаллы под потолком ожили. Сперва один блеснул искрой, потом другой, третий, они разгорались стремительно и силы набирали.
Становилось светлее.
В какой‑то момент света стало так много, что от избытка его возникла резь в глазах. Артан потер их. И закрыл. Постоял, позволяя слабому телу привыкнуть.
Сердце успокоилось.
Чем бы ни было это место, в нем не чувствовалось угрозы. Но… все равно не понятно. И потому он осторожно двинулся вдоль стены. И рукой её касался, боясь пропустить что‑то важное, но неприметное. Однако стена была гладкой.
И простой.
И зал… длился и длился. Колонны. И снова колонны. Пол… пол тоже без узоров. Несостоявшийся подвиг наполнял душу некоторым разочарованием. Все‑таки от тайных проходов в скале ждешь чего‑то большего, нежели огромная пустая и забытая, что людьми, что богами, зала.
Артан вздохнул.
И тьма подхватила его вздохи, склоняя на многие голоса. В какой‑то момент даже будто засмеялась, но тотчас смолкла.
А потом, смилостивившись над глупым нетерпеливым человеком, отползла. Она отступала медленно, пятясь, выпуская одну статую за другой. И сперва‑то Артан принял их за очередные колонны. Но вскоре понял ошибку.
Статуи.
Огромные фигуры. Богов? Нет, людей. Узкие у основания, они расширялись кверху, почти сталкиваясь друг с другом невообразимо большими плечами. И на них головы казались совсем уж махонькими.
Чудные одежды.
То ли платья, то ли просто материя, что вольно стекала, обнимая гигантские эти фигуры.
Артан задрал голову и отступил, пытаясь разглядеть хоть что‑то.
Но лица терялись в сумраке, а фигуры казались слишком уж похожими друг на друга. Разве что… вот одна держит щит. Круглый, иссеченный то ли ударами, то ли временем.
А в руках другой – клинок.
Свиток держал третий.
У ног четвертого раскинулся целый город человеческий.
Посох пятого попирал каменные волны, и на них застыл крохотный корабль, у которого Артан задержался надолго, до того умело был этот корабль исполнен. Правда, он гляделся непривычно узким и длинным, и оскаленная пасть чем‑то напоминала лодки островитян, как и квадратный парус. Но сходство было отдаленным.
Что это?
Храм?
Не похоже.
Где алтарь? И боги, если это боги, выглядели слишком уж земными.
Он продолжил путь в тишине, которая больше не пугала. Напротив, снизошло на душу успокоение, какое случалось с Артаном лишь в храме да и то давно, когда не переполняли его еще все нынешние заботы.
Женщина.
Точно женщина. Она тоньше и будто бы изящнее, хотя вряд ли статую подобной величины вовсе можно назвать изящною. И наряд мало чем отличается от мужского, разве что ткань перехвачена под грудью и облегает выпуклый живот. Его женщина и придерживает обеими руками.
Артан поклонился ей.
Им.
– Простите, если оскорбил присутствием своим ваш покой, – сказал он громко и четко. Пусть даже никто и не слышит, но героям к лицу вежливость.
Да и матушка одобрила бы.
А письмо написать стоит. Потом. Когда вернется.
Статуи молчали.
А он…
Зал превратился в узкую галерею, по обе стороны которой возвышались статуи. И с каждым шагом становились они будто… меньше? Определенно, меньше. Артан шел. Не спешил. То и дело останавливался, разглядывая то одну статую, то другую. Вот воин в причудливом доспехе. Голоногий, облаченный в некое подобие юбки, тот, однако, не гляделся смешным. Теперь, когда воин возвышался над Артаном но не так, чтобы совсем уж высоко, он сумел и лицо рассмотреть, пусть даже то почти скрывалось под шлемом.