Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– Во-во! – радостно поддержали его. – Эти самыя! Вечно лезуть, куды не надобно!
– А молоденький-то какой… погляньте…
– Жалко молоденького… совсем не пожил.
– А чего жалеть? Сам лезет. Небось, не звал никто! – возразили жалостливым.
– Господине, господине, – кто-то подергал Артана за рукав. – А вы подушную оставили? У меня дядька – хорошо законы знает! Ежели не оставили, то он быстренько сподмогнет.
Безумие.
– Благодарю, отрок…
– Я не отрок, – обиделся вихрастый мальчонка и носом шмыгнул. – Я Баська! Только подушную все одно составьте. А то ж оно это… неблаг… баг… неблагзумно помирать так, без подушной. Будут опосля наследники доспех делить и передерутся все.
– Я не собираюсь воевать, – сказал Артан громко, пытаясь отобрать свой шлем, попавший в руки местного пацанья. – Я прибыл сюда по приглашению вашего господина и повелителя.
Народ разом поскучнел. Правда, ненадолго.
– Ишь! – раздалось. – А я тебе что говорила? Жениться приехали!
Артан шлем-таки отобрал.
– Кто приехал!
– Все! – тонкий женский голос разлетался над морем. – Приличные люди сразу женятся, а ты меня третий год мурыжишь…
– Светозарный, – робко заметил брат Морт, и голос его, искаженный шлемом, прогудел. – И вправду, что ль жениться?
– Нет.
– Хорошо, – выдохнул паладин с немалым облегчением. – А то ж это…
– А я тебе говорю, что к этому вопросу надобно подходить с полным осознанием…
– То-то под юбку лезти тебе осознания полного не нужно!
– …я ж того… с тьмою воевать – так всегда готов, – шлем качнулся. – А вот жениться… боюсь!
И прозвучало это как-то слишком уж громко.
– Видишь! – радостно подхватил мужской голос. – Даже рыцари жениться боятся! А чего уж про меня говорить-то? И негоже это поперек господина, сперва пускай он женится…
– Может, – Артана подергали. – Все-таки духовую?
Мальчишка глядел с надеждою.
– Зачем?
– На всякий случай. Дядька говорит, что в жизни духовая грамота завсегда пригодится! А то женитесь вдруг и помрете. Что тогда?
Артан закрыл глаза.
Безумие.
Определенно.
– Будут опосля ваши родные с женою молодой ругаться, доспех делить. А так сразу понятно станет, кому доспеха, кому коня или еще чего…
– Идем, – Кристоф с трудом сдерживал смех. – А то лошади застоялись.
И вновь кольнуло под сердцем.
Лошади появились благодаря брату. И сбруя. И штандарты, которые восстановили, пусть бы и обошлось сие в немалую сумму, которую сам Орден не собрал бы. А теперь рыцари на конях да со штандартами смотрелись впечатляюще.
– Красиво идут, – выдохнула пышногрудая дама, провожая кавалькаду печальным взором. – Глядишь и вправду оженятся…
– Вам бы только женить честных людей, – проворчал носатый старик.
– Так… чего плохого-то? – дама пожала плечами. – Свекровка моя баить, что во времена прежние в замке люду довольно жило, теперь-то он оскудел, опустел. Нехорошо сие. А так, глядишь, сам оженится, других оженит. И все-то будут счастливы.
– Особенно те, которые сбегут вовремя, – буркнул старик, отворачиваясь.
– Это ты зря, – женщина отерла руки. – От хорошей жены не сбежишь!
  
Глава 36
 
В которой зло встречает добро и приглашает в гости
 
«Иные говорят, что чихнуть в воскресенье – значит, в гостях будешь; в понедельник – прибыль будет; во вторник – должники надоедят; в среду – станут хвалить; в четверг – будешь сердиться; в пяток – письма или нечаянная встреча; в субботу – о покойнике слышать».
«Сборник верных примет народных».
Ричард смотрел на людей, заполонивших двор замка, и не мог отделаться от ощущения, что отцу не понравилось бы. Категорически не понравилось бы.
Отец…
При нем в замке стало тихо.
И пусто.
А ведь были люди. Давно. Раньше. При матушке еще. Теперь те воспоминания, казавшиеся еще недавно утраченными, вдруг ожили, всколыхнулись.
Вот кухня.
Здесь всегда жарко. И пухлая повариха двигается с воистину нечеловеческой ловкостью. Вокруг суетятся помощники и помощницы. Ричарду нравится наблюдать. И за тем, как мнут тесто, то скатывая в шар, то растягивая. И за тем, как подбрасывают в огромную печь дрова. Он сидит, прислонившись к ней. В руке стакан молока да булка. А голос поварихи мягкий, он журчит ручейком, и тянет слушать.
  
Он не помнил, о чем та рассказывала.
О чем-то.
Слуги.
Тогда в Замке слуги были живыми. А мертвецам позволяли делать только самую тяжелую работу.
Скотный двор. Лошади и коровы. Козы. Матушке носили козье молоко, ибо она часто простывала. А козье молоко полезно.
Птичник.
Всполошенное кудахтанье кур и голос птичницы, что сзывала их.
И двор этот, к которому Ричард уже привык, к пустоте его тоскливой, он тоже всегда был полон жизни. Купцы и торговцы.
Их свита.
Отец.
Его рыцари, правда, в черном доспехе, но сейчас Ричард увидел их столь ясно, что сердце закололо, заломило. Он покачнулся, но устоял.
– Что-то не так? – в глазах демоницы ему привиделось беспокойство.
Ложь.
Демоны не умеют беспокоиться о ком-то, кроме себя.
…но ведь были же, были рыцари! Иссиня-черный доспех. И череп на щитах. Шлемы, которые снимали тут же. Мальчишки-оруженосцы, что сновали, и Ричард еще завидовал им, ибо сам был слишком мал. Он стоял рядом с мамой.
На ступенях.
– Как ты вырос! – отец спешивался и шел к нему. Доспехи позвякивали, а сам он гляделся таким грозным, что душа уходила в пятки. Отец останавливался, подхватывал Ричарда и подбрасывал вверх, казалось, к самому солнцу. – Просто чудо! Смотрите!
И он сажал Ричарда на плечо.
Вспомнилось вдруг это ощущение разогретого железа, и страха, и восторга, и всего стразу. И то, как отвечали отцу слаженным ревом.
Куда они подевались? Не могли же просто взять и исчезнуть все?
Нынешний рыцарь был в белом. Правда, доспех его… словно оттуда, из воспоминаний он… нет, шлем у отца был немного другим.
И кираса.
На этой сияет золотое солнце.
– Отомри, – демоница сжала руку. – Хочешь, его выставим?
Рыцарь замер.
– Нет, – Ричард шагнул навстречу. Он ведь сам пригласил. И приглашение принято. И… и все смотрят. Он вспомнил, до чего это неловко, когда все смотрят. – Добро пожаловать.
Говорить получилось с трудом. Горло будто чья-то рука сжала.
– Благодарю, – рыцарь изобразил поклон.
И Ричард ответил.
А… дальше что?
Поднятое забрало.
Шлем, который принимает кто-то из людей. Их стало слишком уж много. А… Светозарного Ричард как-то иначе себе представлял.
Более… грозным, пожалуй?
Мрачным?
С печатью фанатизма на лице? На лице печатей не наблюдалась, ни фанатизма, ни иных. И выглядело это лицо, пожалуй… обычным.
Разве что черты тонкие.
И бледный какой.
Светлые волосы. Синие глаза. Смотрит внимательно. Настороженно. Будто… будто подвоха ждет. Наверное, и вправду ждет. И надо бы сказать что-то. А в голове вертится дурное, что, может, если бы у Ричарда был брат, он бы был похож на этого вот, стоящего перед ним.
Или не был бы?
И…
– Клянусь, – собственный голос прозвучал словно со стороны. – Клянусь, что в доме моем тебе и людям твоим не причинят вреда.
– Клянусь, – эхом отозвался Светозарный. – Что ни в мыслях, ни в деяниях моих не будет дурного замысла против дома и хозяев его.
– От и чудесненько! – раздалось такое веселое. И все повернулись. На ступенях стояла та самая страшная девица, которая, к счастью, не была одной из невест.
Она переоделась в длинное платье ярко-зеленого цвета, украшенное алыми цветами. На голове девицы обнаружилась странного вида сооружение, чем-то напоминающее солнечную эмблему Ордена.
– Так это… я чего тут пришла, – девица огладила тощую рыжеватую косицу. – Раз уж все ознакомилися, то, может, поедимо? А то ж как-то хочется, что ли?