Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Цветочный.
Вот… вот не увязывалось одно с другим. Мертвый мрачный Командор в черном доспехе и тонкий аромат цветущего жасмина.
А в остальном тишина.
И в этой тишине слышно, как скользят слуги, как позвякивает посуда, как с мерзким протяжным звуком нож скребется о тарелку.
– Извините, – сказал Ричард.
– Демоница, – Лассар повернулся ко мне.
Всем корпусом.
Вот… прочная тут мебель, ничего не скажешь. С виду то палочки-завитушечки, красота ужасающая. А этакую тушу держит.
– У всех свои недостатки, – миролюбиво отозвалась я.
– Давно? Тут? – говорил он кратко. А вот вилку, казавшуюся в огромных лапищах игрушечною, держал с немалой ловкостью.
– Да уж пару недель как.
Лассар кивнул.
А вот интересно. Забрало он поднял. И все одно лица не разглядеть. Будто туман клубится, в него и уходят аккуратные кусочки лосося, приправленного апельсиновой цедрой.
И спаржа свежая.
И грибы.
Мертвый или нет, но ел он с немалым аппетитом. В отличие от того же Ксандра.
– А… – тишина, честное слово, напрягала изрядно. Я поерзала, пытаясь сесть так, чтобы и хвосту удобно было. А это не так и просто оказалась. – А говорят, что вы видели тот мир… ну, который раньше. До катастрофы.
– Катастрофы, – протянул Лассар престранным тоном.
Ричард сделал страшные глаза и вилкой махнул, тонко намекая, что не стоит тревожить душевные раны почтенного Командора. Оно, конечно, может у него на фоне крушения старого мира давняя травма психологическая. Но я читала, что такие травмы надо прорабатывать, а не замалчивать.
– Расскажите, – попросила я, глядя в туман шлема. И ресничками хлопнула.
Помнится, была у меня одногруппница, которая профессионально умела ресницами хлопать. И делала это как-то так, что все более-менее живые особи мужского полу от хлопания этого разум утрачивали. Мне до нее далеко, но…
– О чем? – любезно поинтересовался Командор.
– О том, какой он был? Тот мир?
А что?
Во-первых, от этого молчания кусок поперек горла встает, этак и подавиться недолго. Во-вторых, вдруг чего полезного услышу.
В-третьих, надо же отношения налаживать.
– Каким был… – это Командор произнес задумчиво.
И кубок отставил.
Замолчал. Положил обе руки на скатерть… вот точно мебель хорошая. Ручищи-то такие, что меня в одну поставить можно, а второю прихлопнуть. А стол даже не заскрипел.
– Разным, пожалуй.
Я выдохнула.
Была ли там травма или нет, но меня не послали, и это уже достижение.
– Иногда кажется, что и вовсе его не было. Никакого. Что выдумал я все. Что… а потом закрываешь глаза, и как сейчас… город золотых крыш. Удивительное зрелище. Особенно на рассвете. Когда выходишь на балкон. Сперва темно. И солнце только-только выплывает из вод морских. Свет его подобен сладкому иххемскому вину… те виноградники давно уже носят другое имя, а про Иххем забыли.
Ксандр, кажется, закашлялся.
Подавился, что ли? Интересно, а если лич подавится, он умрет? Или если уже мертвый, то нет?
– Рассветы приходили с моря. Солнце приносило тепло и свет. И крыши благословенного Аранта и вправду казались золотыми.
– А на самом деле?
– Их покрывали особой черепицей, на которую наносили алхимический состав. Что-то там с прочностью связанное, – Командор махнул рукой. – Но смотрелось красиво, да… белоснежные стены. Каменные улицы. Цветы. Много цветов. Дома, столь чудесные, что каждый был особенным.
И теперь я слышала печаль.
А еще тоску по тому, давно сгинувшему миру, который для этого человека был жив.
– Дворец. Великолепнейший. Равного которому не было в подлунном мире. И храмы… – он замолчал, правда, ненадолго. И куда бодрее продолжил. – А с другой стороны – глиняные норы, в которых жили бедняки. Дома из тряпья и палок. Бродяги. Рабы. Чернь. Весь тот сброд, которого хватает в любом городе. И Арант ничем-то не отличался от прочих.
Лассар повернулся ко мне. И я увидела, что тьма расползается, что отступает сизый туман. Показалось, что еще немного и я увижу его лицо.
Увидела бы.
– Ты храбрый маленький демон, – огромная рука протянулась ко мне. И я, сама не понимая, зачем, протянула навстречу свою. Какая же смешная ладошка. Детская будто. – И если ты здесь, то пришла пора.
  
– Для чего? – тихо спросила я.
– Восстановить утраченное.
Голос прозвучал глухо.
– Я вновь хочу увидеть, как солнце опаляет светом золотые крыши…
Больше задавать вопросов не хотелось.
Вот совершенно.
Рядом с Коммандором Ричард остро осознавал собственную незначительность. Да и не только он. Ксандр вон тоже морщится и на дверь поглядывает.
Вздыхает.
Ерзает.
В общем, ведет себя вовсе не так, как положено древнему и мудрому существу. Командор же молча стоял на галерее, вперив взгляд куда-то вдаль.
– Невесты, стало быть, – прогудел он. И от низкого голоса его волосы на затылке дыбом встали. Командор же повернулся, медленно, всем телом. Заскрипел зачарованный доспех, и Ричард подумал, что смазать бы его. Потом подумал, как смазка повлияет на чары и повлияет ли. Потом… – Дурак.
– Я? – стало даже обидно.
– Не я же, – Командор пожал плечами. – На кой тебе невесты, когда демоница есть?
Уши вспыхнули.
И шея.
И не только шея.
Взгляд у Командора тяжелый. И главное, лица не разглядеть, глаз тоже, а вот чувствуется тяжесть. Только Ричард выдержал:
– К сожалению…
– Ты дурак.
– Да что вы заладили-то! – возмущение прорвалось криком. В конце концов, Ричард – повелитель тьмы. И повергатель тварей. И что-то там еще, что положено по титулованию для особых случаев. Знать бы еще, кто эту чушь придумал. Или лучше не знать? Не важно, главное, что он тут главный. – Демоница – это… это демоница! А мне жена нужна. И наследник. Наследники.
– Вот, – в грудь ткнулся палец, и Ричард с трудом удержался на ногах. – А я что говорю?
– Простите, но какие наследники могут быть от демоницы?
Командор хмыкнул и уставился на Ксандра с таким видом, будто раздумывал, то ли ответить, то ли, наконец, избавиться от докуки.
– Стало быть, забыли. И ты, отродье?
– От отродья слышу, – огрызнулся Ксандр. – Что забыли?
– Все забыли, – теперь в голосе слышалась печаль. – И я понимаю, сколько утрачено… было утрачено. Год за годом, жизнь за жизнью… думаете, я во сне потому как со мною поладить тяжко?
Ричард переглянулся с Ксандром.
– Нет. Просто… вы ж не знаете, чего со мною делать. Изничтожить силенок не хватит, а держать напоминанием о прошлом величии…
– Боюсь, я ничего не знаю о прошлом величии, – осторожно заметил Ричард.
А над горами пылал закат. Вершины окрасились алым, будто кто-то кровью плеснул, и щедро так. Где-то там, вдалеке, очнулась тьма. Еще немного и потянется, растечется чернилами, утопит и горы, и долину. Заглянет в окна, пробудив в душе странное беспокойство.
– То-то и оно…
– Так может, – Ричард сам не знал, с чего вдруг встал рядом, опираясь на каменный парапет. А камень старый и в мелких трещинах. Под ногами бездна, и в ней кипит все та же ночная тьма. – Поведаете?
– Поведаю… отчего ж не поведать. Ты на отца не похож.
– Знаю.
Упрек уколол.
– Это хорошо.
– Хорошо? – Ричарду показалось, что он ослышался.
– Очень хорошо. Твой отец, уж извини, был еще тем засранцем, да…
– Вы его…
– Помню. Хоть и встречался лишь единожды. Всех помню. Тоже проклятье, если подумать.
А ведь он и вправду свидетель, как демоница сказала. Живой. Настоящий. Способный приоткрыть тайну. Знать бы еще, какую.
– Мне и самому порой начинает казаться, что не было ничего. Только память не обманешь…
Ветер в горах даже летом был ледяным, словно напоминая, что лето здешнее длится недолго, что вздохнуть не успеешь, и вспыхнут склоны золотом да пурпуром. А там и до зимы всего ничего.
– Что ты знаешь об Империи?