Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– Я… – Артан закрыл глаза. – Я поеду.
И едва не согнулся от мощного дружеского хлопка.
– Не сомневался! Завтра выходим!
– Завтра?!
– А ты что думал? Поспешать надобно, а то же ж, сам понимаешь, дорога ложка к обеду. К слову, про обед если, ты не намекал своим поварам, что не нужно сыпать такое безумное количество перца?
Ночью меня разбудил хлопок дверью. Громкий такой.
Я села на кровати, сонно хлопая глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Ничего. Тишина. Пустота. Только зеркало на стене появилось. А в нем я, как есть, с перекошенным лицом, растрепанная и рогатая. В общем, красавица такая, что не каждое сердце встречу с этой красотой выдержит.
– Что? – сипло поинтересовалась я у Замка.
А то кто еще тут дверью хлопать станет.
И зеркало убралось. Начинаю привыкать, даже почти и не жутко. Удобно. Дом-трансформер в лучших традициях киберпанка или чего там? Главное, что и интеллект имеется.
Скрипнула дверь, приотворилась, приглашая на прогулку.
А вот спать мне когда?
Или сон демонам не очень нужен? Дверь качнулась. И кровать подо мной пришла в движение, намекая, что расставание наше неизбежно. Временное.
Исключительно временное.
– Да встаю я, – я выбралась из-под мягкого пухового одеяла.
А прохладненько.
Очень так прохладненько. Я бы сказала даже холодно.
– Куда?
Дверь распахнулась. Не та, что вела в коридор, но та, которая соединяла меня с чужой гардеробной. Ныне в ней было жутковато. Света почти нет. Силуэты роскошных нарядов видятся темными горами. Пахнет пылью и лавандой. И вообще не отпускает ощущение, что кто-то да за мной следит.
Кто-то на редкость недобрый.
И от этого взгляда кожа становится гусиной, а хвост мелко-мелко подрагивает.
Спокойно, Жора. Дышим глубже и улыбаемся. Кому? Собственной паранойе. И идем, идем… на полу проступает мерцающая дорожка. Замок заботливый. Очень опасается, как бы я с пути не сбилась.
А вот и комната.
И зеркало, которое выглядит черным, гладким. И я отвожу взгляд, потому как жутко становится. По спине холод бежит, а хвост и вовсе нервно ногу обвивает.
Дорожка…
Ведет дальше.
И дальше. Мимо зеркала. И мимо кровати, на которой тихо спит женщина. Я останавливаюсь. Ненадолго. Я понимаю, что вижу то, чего больше нет. Но вижу… она почти как настоящая.
Красивая.
Светлые волосы растрепались, и белая кожа в полумраке светится, кажется вовсе полупрозрачной. Дыхание женщины спокойно, но вот она вдруг открывает глаза. И улыбается. Садится, протягивает руки.
– Что? Испугался? Иди ко мне… папа скоро вернется, а пока давай ты будешь охранять мой сон. Ладно?
Я вижу тень, что забирается на покрывало и все исчезает.
А дорожка света на полу дрожит, переливается. Зовет. Куда? Иду. Ступаю. И следы мои отпечатываются темными пятнами. Один. И другой.
Третий.
Снова дверь.
И галерея.
Узкая такая. Темная. Я даже теряюсь от этой темноты.
– …ты уверен? – голос резкий, раздраженный. И незнакомый. Еще один призрак?
– Сколько их у тебя? – шепотом спрашиваю я у Замка. Он вздыхает.
Много.
Он очень старый Замок, вот и накопилось.
– Нет, мне кажется, ты ошибаешься, – теперь в голосе звучит сомнение. – Он, конечно, весьма своеобразен, но все объяснимо. Все-таки возраст. Характер. Дурной характер – это еще не признак безумия.
Я стою.
И дышу-то через раз. Почему-то кажется, что эти видения слишком хрупки. И в то же время важны. Не будь важно, меня бы не подняли посреди ночи.
Но кого я вижу?
Мужчину.
Он выступает из темноты так резко, что я едва успеваю отступить к стене. Стена кажется ледяной. И не кажется. Её покрывает изморозь. И я вздрагиваю от прикосновения. Мужчина же идет мимо. Он мрачен. Задумчив. А еще я его, кажется, видела.
Точно видела.
Темные волосы. Тонкие черты лица. Нос с характерной горбинкой. Резкая линия скул. И шрам на щеке. Помню. На одном из портретов был этот, со шрамом.
– Погоди, – второй тоже выступает из темноты и он похож на первого, как брат. А может, брат и есть? Точно. – Ты не можешь отрицать очевидного!
  
– Я и не отрицаю.
– Он уничтожил ту деревеньку!
– Знаю.
– И? Ты и вправду веришь ему? Веришь, что их коснулась тьма? Что люди были заражены? Все, до одного?
– Может, и не все, – тот, который со шрамом, остановился. И закрыл лицо руками. – Скорее всего, что не все… но как определить? Как понять, кто изменится, а кто останется прежним?
– Подождать.
– Чего? Когда люди начнут превращаться в тварей? Когда станут пожирать друг друга? Когда… когда кто-нибудь прорвется сквозь оцепление и понесет заразу дальше?
Тишина.
Бьет по нервам. А я понимаю, что то, что случилось, это было давно. Очень давно. Задолго до появления Ричарда на свет.
– Он подарил им быструю смерть. И безболезненную. Это уже много.
– Да, но… – тот, второй, мнется. – Я осматривал тела.
– Ты?!
– Я. Осматривал. Я… понимаю, но… я должен был убедиться!
– Скажи, что ты не прикасался?
– Нет, конечно! Я… я знаю. Понимаю. Я защитил себя, но… дело в том, что я не нашел.
Молчание.
Вздох.
– Она всегда оставляет отметины. Но я не нашел. Ни одной! Ни на ком! – и это почти крик, он срывается, тонет в коридоре. А тот, второй, зажимает брату рот.
– Тише. И… и это еще ничего не значит. Выброс был. И тот бродяга тоже, который добрался до деревушки. И туман поднимался. Туман сползал в долину. Деревня стояла на его пути. Так что или так, или этак, но заражение произошло. Да, возможно, что симптомы не проявились.
– Ты пытаешься меня успокоить? Или себя? Или, может, все иначе? Дело не в них, не в людях, а в нашем отце? Что если тьма коснулась не их, а его?
– Это невозможно.
– Почему? Да, кровь защищает нас, но… её слишком давно не обновляли.
И видение тает.
Последнее, что я слышу:
– Мы должны остановить его…
И тишина.
В этой тишине громко колотится сердце. Мое сердце. А на стенах тают белые узоры инея.
  
Глава 26
 
Где принимается важное решение
 
«А наглавнейшим признаком одержимости девы, ежели в том есть подозрение, является то, что обретает сия дева преудивительную красоту, устоять пред которою мужчине не по силам…»
«О ведьмовстве, одержимости и прочих женских недостатках»
Ксандр, опустившись на корточки, обнюхивал плиты. Действие это вызывало какое-то престранное чувство неправильности. На плитах еще остались темные пятна крови, которую долго не выйдет смыть. Останки твари убрали, да и галерею осмотрели сверху донизу, но ничего не нашли.
А ведь тварь крупная.
Твари.
Пара.
Парой они сходятся лишь по осени, когда начинают строить гнезда. Да и то выбирают места подальше от людей, норовят подняться повыше, найти какую-нибудь трещину поглубже, так, чтобы другие криги до яиц не добрались, да и кроме криг хватало желающих на легкую добычу.
А эти в замке.
Парой.
И без гнезда.
Ксандр тоже нахмурился и лоб потер.
– Не понимаю, – признался он.
Редкий случай.
– Может, случайно забрели? – предположил Ричард, сам понимая, сколь нелепо это предположение. Замок закрыт щитами и заклятьями, и ни одно творение тьмы не способно проникнуть внутрь.
Кроме тех, кого призовут.
Но…
– Знаешь, если бы я хотел убить тебя, я бы выбрал тварь поопасней. Криги… они агрессивны, но туповаты, да и не сказать, чтобы быстры.
– Я ничего такого не думал! – Ричард с тоской понял, что снова краснеет.
– Брось, – отмахнулся Ксандр. – Это вполне нормально.
– Подозревать друга?
– И друга, и недруга… и вообще. Но это и странно, что напрочь лишено смысла. Допустим… допустим, кто-то хотел тебя убить.
– Кто?