Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Меня замутило.
– Безумный мир.
Еще шаг. А зал и вправду огромен. Я пытаюсь разглядеть что на другой его стороне, но… слишком далеко. И слишком сумрачно. Свет проникает сверху… я задрала голову.
– Потолок из стекла, – пояснила демоница. – Его создали по приказу Императора, и когда светит солнце, здесь все сияет. Это на самом деле невыносимо.
Ну да… как в теплице. Огромной золотой теплице.
– В пять мой дар не проснулся. Да и талантов тоже не было. И потому меня выпускали гулять в сад. Там он мне и рассказывал. О маме. Много‑много. О том, что она все равно любила меня. И ждала. И надеялась, что хотя бы я получу свободу. Но это вряд ли… вырастить хорошего раба сложно. Кто такого отпустит по своей воле?
Может… может, правильно, что тот мир, та империя, перестала существовать? Или… кроме честолюбивых засранцев вроде её отца были ведь и другие. Обыкновенные люди. Из тех, которым все равно, что там во дворцах. Которые просто живут. День за днем, год за годом. Которые встречают других простых людей. Влюбляются.
Женятся.
Рожают детей. Растят их, надеясь, что у детей жизнь будет лучше.
Почему у меня на глазах слезы?
– Почему ты плачешь? – спросила демоница.
– Мне… жаль.
– Кого?
– Тебя. И всех, кто умер.
– В тебе слишком мало крови демона, – вздохнула она. – Если ты еще умеешь жалеть.
– А ты?
– Мне было семь, когда дар очнулся. Редкий случай… обычно это значит, что дар очень сильный. И тело должно созреть, иначе разрушится. Именно тогда мой отец снизошел до меня. И забрал.
Она чуть прикусила губу.
– Он заботился обо мне, – сказала демоница печально. – Но я не знаю, любил ли он меня.
А что я могла сделать?
Подойти.
Ближе.
На шаг.
И еще на один. Переступить через доспех, из‑под которого выглядывали кости. И обойти другой… костей здесь много. Там, за кругом, пол почти усыпан ими, даже рисунка не разглядеть. Средь костей поблескивают камни. Кости и золото.
Логичное сочетание.
– Он говорил, что возвысил меня. Дал шанс. И я должна использовать его. Во благо рода. Все, что делается, делается во благо рода. Я не хотела убивать… первого демона. И второго тоже. Ты знаешь, что демоны тоже боятся смерти?
– Догадываюсь.
Я обходила выбитый в камне круг.
Раз, два, три… дюжина людей в доспехах. Охрана? Или военные? А дальше… сколько их собралось здесь?
– Много, – ответила демоница. – Извини, ты говорила вслух.
– Ничего. Это… жутковато.
– Я думала, что они пришли славить мое имя. Это ведь свадьба Императора. И на мою голову возложили венец.
Она тронула волосы.
– Потерялся… я так радовалась. И отец тоже. Я видела. Он стоял по правую руку Императора. И на плечах его лежал плащ с золотой звездой. Плащи носят Советники. Он и так входил в Совет. Но Золотая звезда – это значит, что он Первый. После Императора.
Ублюдок.
Мои руки сжимаются в кулаки. Почему… почему всегда мало? Золота? Силы? Власти? Почему хочется больше и больше. И никогда не бывает достаточно?
Почему…
– Ари! – крик утонул в тумане, мягком и плотном.
Пробираться сквозь него приходилось наощупь. Но Летиция шла. Она всегда была упрямой. И звала… иногда… и никто не отзывался.
А потом вдруг туман поредел, а она вновь услышала мертвецов. Их было много, ничуть не меньше, чем на площади. И почуяв эхо силы, они загомонили, разом, жалуясь, умоляя, требуя. Она потерялась бы в этом многоголосье, если бы не чья‑то рука.
– Замуж выйдешь? – поинтересовался кто‑то, подхватывая её и приобнимая.
Недопустимая вольность.
Но государю всея Вироссы можно… наверное.
Хотя бы потому, что он живой и… и нашелся! Если он нашелся, то и другие должны бы.
– Дай сперва до заката дожить, – проворчала она, неожиданно успокаиваясь. В конце концов, еще наставник говорил, что она владеет даром, а не он Летицией.
Надо…
Выдохнуть. И вдохнуть. Вот и пригодилась дыхательная гимнастика, которую так любила герцогиня… вдох и выдох. Задержать дыхание…
– Меня учили думать на перспективу, – Яр держал крепко. И теплый. А то Летиция мерзнуть начала. Издержки дара. Призраки и тени сил тянут изрядно, а тут их…
  
Вот так, отодвинуть.
И отрешиться.
Ей… жаль всех, но себя все‑таки жальче.
– И в перспективе ты решил жениться? – она, наконец, смогла открыть глаза. – Где мы?
Лестница, уходящая вниз, в туман, из которого каменными столпами поднимаются статуи. Так, они ведь были впереди, а теперь, получается, позади. То есть нет, они уже добрались до храма. А теперь, выходит, еще выше поднялись?
– Полагаю, там, где и нужно, – Яр не отпустил. – Только остальные потерялись.
– И… что делать?
– Идти. Вперед.
– А…
– Искать кого‑то там – дело напрочь бессмысленное. Да и туман этот на нервы действует. Может опять раскидать, – повторил он спокойно. И Летиция поверила. А еще обрадовалась, что не одна. Одна она бы точно заблудилась.
Потерялась.
Сошла бы с ума от плача призраков.
– Она звала вас. И стало быть, позаботится, чтобы дошли. Здесь уже как‑то все… иначе воспринимается, что ли? Думаю, здесь уже её земли… или это не земли. Ну, ты поняла. А стало быть, на месте и встретимся.
Звучало достаточно… оптимистично.
– С‑спасибо.
– За что?
– Что не бросил, – она все же высвободилась.
– Так… не буду врать, что я старался. Получилось так. Может, за руку держал, вот и вынесло.
А мог бы соврать что‑нибудь этакое, подходящее случаю… вот тот, за кого Летиция вполне серьезно собиралась замуж выйти, непременно соврал бы.
– Погоди, – она остановилась.
И Яр нахмурился.
– Плохо?
Хорошего мало.
– Лестница, – пояснила Летиция. – Я… не привыкла подниматься по таким. Отдышусь немного и…
И махнула рукой. А призраки снова закружили, зашептались.
– Кстати, про замуж я вполне серьезно.
Яр стоял рядом. И… и вовсе не глупо смотрится он в этом наряде. Кто бы другой… нет, не получается представить даже отца, не говоря уже… а он вполне. Будто всю жизнь носил такие вот короткие рубашки с накрученными поверху полотенцами.
– Почему?
– Почему серьезно? Потому что придется. Если чернокнижник уехал, то там все в себя пришли. Стало быть, хватились. Древояр, коль в своем уме, не допустит смуты, но наслушаюсь я… изрядно.
Он поежился.
– Государь то… государь это… государь должен думать о благе державы. Вот и скажу, что подумал. Давно женить хотели. Я вот и согласился. Заодно, глядишь, и примолкнут.
Резоны были так себе. Летиция предпочла бы услышать о любви. Скажем, что он увидел её и влюбился. С первого взгляда. И до последнего вздоха. Ну или что‑нибудь еще, но обязательно романтичное.
Мог бы и придумать.
– А если жениться, то на ком? Из своих не выбрать. Там за каждою невестой родня стоит. Перегрызутся, а то еще и девок перетравят. Остаются соседи. Ты вот… сестра твоя… но как‑то, уж извини, страшновато. От неё ведь даже в посмертии не спрячешься. Нет уж…
Он потряс головой.
– Брунгильда? Женщина, конечно, видная. Но как‑то я её… опасаюсь, что ли?
– А меня нет?
– У тебя секиры нету.
Звучало вполне себе разумно.
– А…
– Во‑первых, кто её знает, где эту степнячку демоны носят. Во‑вторых… хрупкая она какая‑то. Нежная. Сожрут наши и не заметят. Нет уж. Мне ты нравишься.
И сказано это было искренне.
В душе потеплело.
Хотя, конечно, это ведь невсерьез. Не может быть, чтобы всерьез. И Летиция спокойно переступила через чьи‑то кости, про себя отметив, что начала относится к костям иначе. Как‑то… сдержанней, что ли. Они и раньше не особо волновали, а теперь вот и от духа, что попытался подняться из останков, она отмахнулась с легкостью.
Умер?
Веди себя прилично, а не приставай к малознакомым некромантам. Особенно, когда те о делах серьезных думают. А что может быть серьезнее личной жизни?